window.dataLayer = window.dataLayer || []; function gtag(){dataLayer.push(arguments);} gtag('js', new Date()); gtag('config', 'G-1HBB79RDRC', { sampleRate: 1.1 }); Олег Кашин: Тихановская совершила глупость, отказавшись от интервью Комсомолке. Но ее понять можно

Олег Кашин: Тихановская совершила глупость, отказавшись от интервью Комсомолке. Но ее понять можно

Эдвард Чесноков и Олег Кашин обсуждают информацию о русских солдатах для Каталонии, очередные обвинения в хакерских атаках на США, закрытие своих границ Белоруссией, трагические события во Франции, переделку церквей в магазины и пабы

О. Кашин:

- Всем привет. Я – Олег Кашин. И с нами Эдвард Чесноков.

Э. Чесноков:

- Здравствуйте, мой милый Олег Владимирович. Давайте начнем наш эфир с Пучдемона.

О. Кашин:

- Каталонская народная республика. Удивительная история.

Э. Чесноков:

- Как человек, который стал первым русским журналистом, взявшим интервью у Карлеса Пучдемона… Это человек, который тоже был журналистом, а еще он был президентом Каталонии как раз три года назад, когда Каталония провозгласила независимость, которая, правда, не получилась, хотя 90% проголосовали «за». Оказалось, как пишут испанские СМИ, что якобы приходили к Пучдемону тогда, когда он был еще президентом, когда независимость не удалась, он сел в машину и уехал, иначе бы его посадили в кутузку. Якобы приходили ходоки и просили прислать 10 тысяч военных, чтобы организовать Каталонскую народную республику.

О. Кашин:

- Я уточню. Эдвард, российские представители приходили, по словам испанского судьи.

Э. Чесноков:

- Там непонятно, то ли представитель Пучдемона куда-то пришел к российским представителям, то ли они к нему.

О. Кашин:

- В общем, речь шла о российских деньгах и о российских военных. Еще раз давайте представим, город Барселона, вдруг в нем появляются, по версии испанского судьи, наши зеленые человечки (они же «вежливые люди»). И оказывается, что Барселона, сердце единой Испании, вдруг оказывается, как в 30-е годы, когда на барселонских зданиях висели портреты Ленина и Сталина, поскольку испанская республика была лояльна Москве. В общем, такая фантастика абсолютная.

Эдвард, вы готовы смеяться над этой историей. Я тоже готов, тем более что она не подтверждена. Но при этом, не говоря о том, что Путин придумал это или в Кремле придумали это, представить себе российского авантюриста уровня кого-нибудь из Телеграма, Незыгарь приехал в Барселону и говорит: у меня связи в Кремле, давайте я вам организую республику…

Э. Чесноков:

- Подождите. Наталия Весельницкая. Помните?

О. Кашин:

- Забыли Весельницкую уже.

О. Кашин:

- Женщина, которая к Трампу приезжала, говорила, что у нее есть компромат на Хиллари.

О. Кашин:

- Подмосковные прокуроры. Решала из Химок.

Э. Чесноков:

- С парочкой казино в кармане.

О. Кашин:

- Да. Это старая история. Есть же свежая. Давайте ее и подверстаем. Ольга Галкина, моя бывшая старинная подруга. Мы говорили про Игоря Данченко, российского советолога, политолога, который жил в Вашингтоне, работал у Строуба Тэлботта и надиктовал бывшему агенту МИ-6 Кристоферу Стилу то самое расследование, где в московском отеле «Ритц» проститутки мочились на Трампа на кровати Обамы.

Мы эту тему уже поднимали, об Игоре Данченко говорили месяц назад. Я с ним тоже был знаком. Теперь, после этого скандала, он общается с окружающим миром только через адвоката. В общем, мы остановились на том, что Данченко надиктовал Стилу весь этот компромат на Трампа. А на самом деле, как вчера написала газета The Wall Street Journal, Игорю Данченко все это рассказала Ольга Галкина, бывший вице-мэр Саратова, бывший корреспондент «РИА Новости», работавший в Госдуме.

Э. Чесноков:

- Она вице-мэром Саратова при ком была?

О. Кашин:

- Не то что она делала карьеру госслужащего. Они работали в пиаровской компании, которая брала за свои услуги деньги, в том числе должностями. Я знаю людей, ныне работающих и в московском правительстве, из этой компании. В общем, давняя история, глубокий, серьезный московский пиар, ничего неприличного.

Другой мой друг, брат известного фигуриста Алексей Траньков, и эта девушка (каждый сам по себе) уехали на Кипр работать в некой российской IT-компании. Ольга поссорилась и с Траньковым, и с руководством этой компании, там начались взаимные обвинения и увольнения. И в итоге, обидевшись на свое начальство, которое ее уволило, она рассказала Данченко, что ее начальник (который вообще ото всего далек, ни сном, ни духом) взламывал американские серверы, чтобы помочь Трампу стать президентом.

Э. Чесноков:

- Нет ничего страшнее обиженной женщины.

О. Кашин:

- Обиженной русской женщины, прямо скажем, тем более русской женщины из глубинных регионов. Вот из этой ерунды чуть не случился импичмент президента США. Это просто кино.

Э. Чесноков:

- Знаете, до этого я думал, что дело о перестрелке на Рочдельской улице, от которого загремели и СК, и МВД, всякие генералы и т.д., что это вершина. Потому что началось все, по сути, из-за ссоры двух дам, не поделившись 40 тыс. долларов гонорара. Но эта кипрская оффшорная история превзошла всё.

О. Кашин:

- Что я вспомнил Транькова? Он как ее начальник (он был ее начальником, промежуточным, не главным) сейчас дает комментарии, говорит, что ей нужно лечиться. Наверное, он прав. Но при этом, когда в одной комнате, условно говоря, оказывается вице-мэр Саратова, брат олимпийского чемпиона, влиятельный российский айтишник…

Э. Чесноков:

- Это похоже на пьесу Пелевина «Шлем ужаса».

О. Кашин:

- Да. И это история, очень недооцененная, про наши российские горизонтальные связи. Когда ты на своей точке, в которой ты находишься, можешь при желании устроить такой скандал, который доходит до вершин мировой политики. Вот я нахожусь в Великобритании. И здесь даже на уровне каких-то бытовых отношений ты понимаешь, что люди, учившиеся где-то в Кембридже, Оксфорде, они остаются влиятельной и сильной кастой, в которую не войдешь, и которая руководит миром. В России, по идее, тоже должны быть выпускники МГУ или хотя бы СПбГУ. Но помимо этих СпбГУшников, которые с Путиным учились, еще есть юзеры нулевых годов, люди, которые вели блоги, когда это было еще не модно, и сохраняют отношения между собой на протяжении десятилетий. И да, такие горизонтальные связи, они восхищают и поражают. Здесь нет никакой ФСБ, никакой администрации президента. Люди просто через эти рукопожатия доходят до Трампа в течение каких-то минут. Это удивительно, это фантастика.

Э. Чесноков:

- Безусловно, Олег Владимирович. Раз уж мы пошли по главным темам дня, давайте затронем немножко Белоруссию. Белоруссия закрыла все границы, кроме восточной. Соответственно, с Литвой, Латвией, Польшей, вроде как и с Украиной закрыла, и только с Россией оставила границу открытой. С одной стороны, можно порадоваться. Но с другой стороны, я вспоминаю какие-то истории из 1989 года, когда ГДР лихорадочно пыталась перекрыть границу с Западной Германией, но получалось не очень.

О. Кашин:

- Я вспоминаю другую историю – про закрытие (тоже где-то в 89-м году) границы Болгарии и Турции. Вернее, было смешно, когда во время падения всех берлинских стен Болгария открыла турецкую границу, и турки, жившие в Болгарии, а потом и сами болгары побежали в каплагерь. И в итоге сами турки закрыли границу.

Про Белоруссию сегодня тоже удивительная новость. Я сошлюсь на «Нехту». Через «Нехту» (не знаю, откуда, видимо, из канцелярии Лукашенко) утёк проект тех самых поправок в Конституцию, о которых идет речь…

Э. Чесноков:

- Может быть, Майк и Ник и перехватили это?

О. Кашин:

- Я не думаю. Похоже на настоящее. Идя навстречу пожеланиям протестующих, желая мира в Белоруссии, что делает Лукашенко, что он хочет? Вы видели?

Э. Чесноков:

- Я как-то мельком прочитал. Но я не увидел особой разницы.

О. Кашин:

- Разница, конечно, есть. Он вносит поправки, запрещающие занимать госдолжности людям, которые задерживались на митингах. Он запрещает иностранное финансирование вообще всего (как в России, только жестче – ни медиа, ни организации, даже без бренда «иностранный агент» нельзя). И там еще какая-то социалка есть, что-то с больничными, в общем, тоже что-то антинародное. В общем, если это и есть то, ради чего он собирает Всебелорусское народное собрание, все ваши, Эдвард, надежды на то, что Бабич или Москва как-то на Лукашенко надавят и ослабят его власть, абсолютно беспочвенны. Он, конечно, удивительный человек из первой половины ХХ века, который за власть будет драться, вплоть до Фольксштурма.

Э. Чесноков:

- С Лукашенко понятно. Чтобы баланс мнений сохранить, я хотел бы сказать про Тихановскую. Она отказалась давать интервью «Комсомольской правде», притом, что вроде как мы и на радио «КП» ее особо не ругаем…

О. Кашин:

- Подождите. Как раз в эфире только я один ее и защищаю, и от вас иногда.

Э. Чесноков:

- Она отказалась.

О. Кашин:

- Она совершила глупость, но понять ее можно.

Поговорим об исламском фашизме (это не мои слова, кто-то из официальных лиц Франции об этом говорил). Президент Франции Макрон в ответ на теракт в Ницце, когда очередной преступник… Эдвард, до чего мы гордимся, сволочи (говоря словами Галича), что это был не чеченец. Под вечер пришло пояснение, что это был тунисец, и можно выдыхать.

Э. Чесноков:

- Анис Амри, который почти 4 года назад на берлинской ярмарке 12 человек убил на шахидмобиле, тоже был тунисец.

О. Кашин:

- Сегодня, напомню, шахидмобиль тоже в Германии одного человека убил. Мы вспоминаем вчерашнее заявление Рамзана Кадырова, что Макрон провоцирует теракты. Собственно, Рамзан Кадыров как бы сдержал свое слово.

Э. Чесноков:

- Не то что сдержал свое слово, а, в общем, был прав. Это же не Рамзан Кадыров направил их…

О. Кашин:

- Это не называется «прав». Когда Кадыров, Эрдоган и другие люди в исламском мире, к которым народ прислушивается, говорят «Скоро прольется кровь» в ответ на никому, в общем, не нужные карикатуры…

Э. Чесноков:

- Подождите. Олег Владимирович, я далек от мысли думать, что этот тунисец прочел Телеграм-канал Рамзана Кадырова, где он по-русски изъясняется.

О. Кашин:

- Эдвард, вы же международник. Даже я слышал от каких-то абсолютно далеких, условно говоря, британских таксистов рассказы о том, что где-то в России есть такой муджахид, у которого даже убили отца, но он сумел подчинить себе Путина, и крутит им, как хочет. Об этом говорит весь исламский мир. Кадыров – герой исламского мира.

Э. Чесноков:

- Я не знаю, где вы это прочитала. Ни вы, ни я все-таки не арабисты, но, мне кажется, это серия гибридных операций, кто-то диверсию…

О. Кашин:

- Я ссылаюсь на свой опыт. Слушайте, когда чеченский спецназ побеждает в Иордании на Олимпиаде спецназа, наверное, иорданские телезрители, по крайней мере, знают, что есть на свете Чечня.

Действительно, сегодня такой кошмарный день, когда даже Дмитрий Песков, комментируя это, сказал, что, конечно, карикатуры это плохо, но убивать тоже не нужно. Это высший гуманизм от российской власти, который может быть, наверное, произнесен. В июне в городе Дижоне, во Франции были колоссальные побоища между французскими чеченцами и французскими арабами.

Э. Чесноков:

- Но в этом Россию пока еще, слава богу, не обвинили.

О. Кашин:

- Да. Но мы понимаем, насколько чеченская община Франции социально активна, скажем так.

Э. Чесноков:

- Очень многие чеченцы из этой общины Кадырова, мягко говоря, не любят, они просто с ним в контрах. Он для них не авторитет, в Чечне их бы посадили в зиндан за длинные бороды.

О. Кашин:

- Интересный момент. У каждого чеченца, живущего в Европе, есть родня в Чеченской Республике. Я не знаю ни одной чеченской семьи, которая состоит из сотен человек, которая уехала бы полностью.

Э. Чесноков:

- Родня у них, может быть, и есть, но это не значит, что они считают Кадырова своим лидером, они против него.

О. Кашин:

- Они молчат. Я не раз от европейских чеченцев слышал, что если я что-то скажу (даже в частной беседе Олегу, я его впервые вижу, вдруг он напишет об этом в газете), потом мою родню буквально посадят в зиндан. Это действительно такой сложный мир. Я сам, произнося это, пытаюсь взвешивать каждое слово, потому что тоже не хочу быть ни посаженным в зиндан, ни тем более обезглавлен.

Э. Чесноков:

- Раз уж мы заговорили об этом исламском факторе, послушаем небольшой ролик. А вы попытайтесь угадать, где же он записан. Собрались несколько крепких молодых людей, кричат «Аллаху Акбар» (как, кстати, тот тунисец, который в церкви людей резал). И где же это снято?

О. Кашин:

- Сегодня у посольства Франции в Москве?

Э. Чесноков:

- Да. У посольства Франции в России.

О. Кашин:

- Если бы собрались, предположим, сторонники Навального. Понятно, как бы на это отреагировал московский ОМОН, который разгонял даже нейтральные демонстрации возле белорусского посольства. Потому что какое дело Москве до белорусской тематики официально?

Э. Чесноков:

- Для тех, кто плохо понимает географию Москвы, это посольство буквально в двух шагах от Министерства внутренних дел.

О. Кашин:

- И очень близко Кремль. Если все эти исламские фанатики, накрутив себя, пошли бы на Кремль… Вся мощь российской полиции в итоге, хлопая глазами, смотрела на эту публику, сочувствующую террористам. Как к этому относиться, Эдвард?

Э. Чесноков:

- Я не знаю. Я вам расскажу другую историю. Года три назад был скандал вокруг рохинджа в Мьянме (хотя мы понимаем, что в Мьянме очень и очень сложно). И молодые люди собрались недалеко от храма, где Пушкин венчался с Натали на Никитской улице, у посольства Мьянмы, выкрикивали лозунги, которые в принципе такие 282-е. Постояли и ушли. И ничего, нигде, никак.

О. Кашин:

- Мне казалось, что они чуть посольство штурмом не взяли.

Э. Чесноков:

- Все-таки в них взыграл гуманизм и желание не осложнять русско-мьянманские отношения.

О. Кашин:

- Давайте зафиксируем. Бывают митинги без подачи уведомления в префектуру, без согласования численности, без установки рамок, вопреки, между прочим, коронавирусу, который запрещает собираться каким-то большим толпам. Ничего, нормально помитинговали, и никто не запрещал.

Э. Чесноков:

- Поскольку у нас демократическая страна… Они же собрались мирно и без оружия. Мы не можем их упрекать за то, что они выразили свое мнение. Мы же за демократию.

О. Кашин:

- Еще география Москвы. Что через дорогу от посольства Франции?

Э. Чесноков:

- «Президент-Отель»?

О. Кашин:

- Да. И кто там постоянно базируется?

Э. Чесноков:

- Один из них. Это их база тайная.

О. Кашин:

- Это московская ставка Рамзана Ахматовича.

Э. Чесноков:

- То есть вы намекаете, что там кого-то на автобусах привезли и поселили в «Президент-Отеле»?

О. Кашин:

- Нет. Поскольку они занимают, по слухам, этаж, я думаю, одним этажом выйти – и всех испугаешь, удивишь. Наверняка были какие-то эмиссары. Вы говорите, что они без оружия. А вы проверяли? Там рамки же не стояли.

Э. Чесноков:

- Я допускаю, что кто-то, может быть, имел тесак, кто-то, может быть, имел даже травмат. Понимаете, Москва – опасный город, по Москве коронавирус ходит, нужно как-то отбиваться.

О. Кашин:

- Я об этом и говорю. От коронавируса нужно отбиваться. Помните, еще до коронавируса, когда депутат Журавлев подрался с депутатом Делимхановым…

Э. Чесноков:

- Так помирились же.

О. Кашин:

- Да. Но во время драки у оппонента на пол выпал…

Э. Чесноков:

- …золотой пистолет. Это абсолютно такой дискурс холодной войны. Помните, там был фильм про Джеймса Бонда «Человек с золотым пистолетом». И очевидно, что и натовские бойцы, и наши некоторые добры молодцы, они остались в этом дискурсе холодной войны, который надо, конечно, изживать.

О. Кашин:

- Я родственным образом связан с селом Шпаковским Ставропольского края. Оказывается, в этом селе родился Магомед Даудов. Он моложе меня. Поэтому какая холодная война? Я не застал холодную войну…

Э. Чесноков:

- Вы не застали, но инерция холодной войны осталась. Но если Аннушка разольет масло, то инерции больше не будет.

О. Кашин:

- Эдвард, сегодня вы слушали президента Путина на форуме «ВТБ Капитал» «Россия зовет»? Путин, комментируя войну в Карабахе, интересно сказал, что у обеих сторон (армян и азербайджанцев) своя правда. Конечно, такая геополитическая амбивалентность…

Э. Чесноков:

- Подождите. Совершенно правильно Путин сказал. Мы на нейтралитете.

О. Кашин:

- Смотрите, Югославия, 91-й год. У сербов, хорватов своя правда. Или 99-й (у сербов и албанцев). 41-й год, Эдвард. У русских и немцев своя правда, у евреев и немцев своя правда.

Э. Чесноков:

- Подождите. В одном случае речь идет об агрессии на чужую территорию. В другом случае у обоих народов есть некие исторические правооснования на эту территорию. Ведь речь об этом. Путин очень хорошо историю знает.

О. Кашин:

- Я не соглашусь. Потому что любая война начинается с исторических обоснований. Албанцы на Косово тоже претендовали, потому что это же мы, албанцы, наша земля прекрасная.

Э. Чесноков:

- Я задам вопрос из серии: кто лучше – чужой или хищник? Ксения Анатольевна Собчак сказала, что главное – это свобода, а Макрон – мой идеал мужчины… И на нее ополчились некоторые выходцы с Кавказа. Вы за кого?

О. Кашин:

- Эдвард, вы говорите, что мы редко говорим доброе слово о Собчак. Я Собчак люблю. Конечно, выбирая между этими боевиками и Собчак, конечно, Собчак. Московские либералы и Собчак – конечно, Собчак.

Мы говорили о Ксении Собчак и бойцах ММА, которые ей угрожают отрезать голову.

Э. Чесноков:

- Олег Владимирович, мой милый, я вроде бы должен стоять на стороне добра и света, но я скажу так, что она сказала, что свобода - это святое. Вопросов нет. Но вы же умный человек, вы читали роман Голдинга «Повелитель мух». Там дети, то есть люди, которые не имеют никаких моральных ограничений, навязанных этим патриархальным обществом, по сути, абсолютная свобода, они попадают на остров необитаемый. И руководствуясь этой свободой, они строят там первосортный тоталитарный ГУЛАГ. Понимаете, свобода - это, простите меня, свобода еще и сказать, что Холокоста не было или что его придумали евреи, упаси господь, я так не думаю. Но я говорю, что должны быть все-таки какие-то пределы, за которыми наша свобода заканчивается. Вы так не считаете?

О. Кашин:

- Я зайду с другой стороны. Вот когда президент Макрон говорит об обезглавленном мужчине Самюэле Пати, что он был воплощением республики, пояснять не нужно. Даже мы с вами, не французы, понимаем, о чем идет речь. В том числе, безусловно, о свободе, равенстве и братстве. Говоря о Франции, мы понимаем, какие у нее ценности, какая у нее правда в контексте путинского разговора про свою правду. Мы понимаем, что такое Франция.

Говоря о России, мы сползаем вот туда, где понятия, где, действительно, Собчак, говоря вот это, провоцирует бойцов ММА, чтобы они отрезали ей голову. Значит, она не должна это говорить. А где российское государство? Более того, у нас есть слово «бог», не слово «аллах» в государственном гимне. И если государство основано на христианской этике, на христианских ценностях, почему надо вести себя так, чтобы задумываться, не обидит ли очередная моя фраза какого-то безумного маньяка или фанатика?

Э. Чесноков:

- В государстве, основанном на христианских ценностях, не показали бы глумливые карикатуры на бога, как бы он ни назывался.

О. Кашин:

- Ну как вам сказать, Эдвард. Показали бы - судитесь. Или не подписывайтесь на этот журнал. Отрезать головы в государстве, основанном на христианской этике, немыслимо просто. И когда мы всерьез говорим о том, оправданно ли отрезание голов, да нет же, не оправданно. Даже коммунист Калашников сказал, что вот я там коммунист, что теперь, мне отрезать головы тем, кто против коммунистов? Нет, конечно. Более того, действительно, вы напомнили. В Советском Союзе было много карикатур, при чем даже вот эта знаменитая - «Магомет идет к горе».

Э. Чесноков:

- Журнал «Безбожник».

О. Кашин:

- Я про «Крокодил» 70-х годов. Там была карикатура на пророка Магомета, без какого-то особого негатива. Он там идет к горе. Но его изобразили. Журнал «Безбожник» - полный мрак, естественно. Мы помним дневники Булгакова, который зашел в редакцию журнала «Безбожник» и, о ужас, не увидел там ни одного русского. Так вот, если действительно у нас есть мусульмане, которых это задевает, идите, разоряйте могилу Емельяна Ярославского на Красной площади или Ильича уносите. Потому что вот главные враги любой религии.

Э. Чесноков:

- Еще раз, подождите, если вы говорите, что Франция за liberté, égalité, fraternité, это все прекрасно. Но понимаете, с этими лозунгами они открывают свои границы. И туда едут люди из стран, где геев побивают камнями, из стран, где женщин запаковывают в мусорные мешки, и так далее. И люди принимают все, что угодно, проповедуют все, что угодно, кроме этих красивых французских секулярных ценностей. Но они сами к этому пришли. Я имею в виду Макрона.

О. Кашин:

- Если вы меня агитируете за поправение Запада, я самый горячий сторонник поправения, безусловно.

Э. Чесноков:

- Я вас агитирую к тому, что, безусловно, я не занимаюсь виктимблеймингом, но в какой-то мере они, этот коллективный Макрон, сам пришел к тому, что у них там какие-то странные личности с криком «Аллах акбар!» кому-то что-то режут.

О. Кашин:

- Макрон - молодой президент. И не с него это начиналось. О'кей, я не буду адвокатом Макрона.

Э. Чесноков:

- Уже три года как президент.

О. Кашин:

- Бог бы с ним. Беженцы поехали немножко раньше. И пик беженства был в 2015 году. Как мы помним, беженский кризис. Но все же, да, совершенно верно вы говорите. Если есть такая проблема, наверное, они как-то будут ее решать или не решать. Но даже их слабость государственная, нерешительность, избыточная толерантность, которая шокирует многих в России, даже эти негативные черты государственных деятелей не оправдывают преступников и террористов.

Рамзан Кадыров или другие российские официальные лица, которые всерьез говорят о том, что карикатуры - нехорошо, карикатуры нельзя, они оправдывают террористов. Не надо оправдывать террористов. Я вырос в стране, которая воевала с терроризмом в Чечне. Надо как-то быть последовательными. Терроризм - абсолютное зло. Отрезание голов - абсолютное зло.

Э. Чесноков:

- А я вот хочу процитировать русского интеллектуала, пишущего под псевдонимом Егор Погром: «Граждане, рассуждающие про оскорбление чувств верующих мусульман во Франции, не очень понимают, что республиканский атеизм - это государственная религия французов». Вот, оказывается, как.

О. Кашин:

- Более того, я сегодня читал и статью другого интеллектуала, тоже мной ценимого, Дмитрия Евгеньевича Галковского, который государственной религией Франции называл масонство. Ради бога. Хорошо, не нравятся нам с вами масоны, мы не поедем жить во Францию.

Э. Чесноков:

- Масоны и Макроны нам не нравятся.

О. Кашин:

- А если ты тунисский гей, то тебя в Тунисе за гейство могут убить. Ты логично уезжаешь во Францию.

Э. Чесноков:

- Отлично. Но вместе с толерантными разноцветными геями туда едут страшные радикалы. И едут они именно потому, что Франция, как и другие европейские страны, открыла границы. И потом они такие: ой, а нас-то за что?

О. Кашин:

- Вот чего я боюсь. Если, действительно, мусульманская общественность, мусульманская интеллигенция так разозлит французский народ, французское государство, что или при Макроне, или при следующем правом президенте они начнут выгонять этих людей из республики. И, допустим, тунисцев они прогонят в Италию. Куда они прогонят чеченцев? Эдвард, я боюсь, что вот этот поток исламских радикалов…

Э. Чесноков:

- Они их депортируют по месту рождения, скорее всего.

О. Кашин:

- Помните, как из Сирии возвращали наших граждан. Конечно, их надо возвращать. Но когда человек повоюет в запрещенном в России «Исламском государстве», а потом попадает в плен к Асаду, в итоге, да, этого человека самолетом доставляют в лучшем случае в Грозный, а то и в Москву. Вот, ты российский гражданин, пожалуйста, живи. Это тоже стремная история. Я не хочу злопыхать по поводу Варвары Карауловой, но есть и вот такой кейс, который не отрефлексирован. Когда девушка уехала туда…

Э. Чесноков:

- В нашем любимом с вами Саратове была история про то, как какой-то человек оттуда вернулся, раскаялся, а сейчас мы видим, что его через два года снова за исламский экстремизм посадили. Я к тому, что какой-то надзор за этими людьми все равно есть.

О. Кашин:

- Дай бог, чтобы он был. Но все-таки представьте себе надзор за одним человеком и надзор за теми… Вот мы все, по сути, наверное, призываем Францию к большей жесткости, к последовательности, к тому, чтобы она не принимала исламских радикалов. Если, действительно, эти радикалы, часть их, российского происхождения, поедет к нам, поедет в Россию, наверное, это будет интересная новость для России. Готова ли Россия принять поток репатриантов из Европы, тем более таких радикальных исламских взглядов? Я не уверен.

Э. Чесноков:

- Я не знаю. Я хотел бы, чтобы у нас была как-то более четко проартикулирована наша культурная политика. Мы за что? Если мы за традиционные ценности, то почему у нас «Голубой огонек» показывают? А если мы либеральные и толерантные, как Милонов, например, времен своей молодости, то откуда все это безумное гееборчество? Какая-то шизофреничность.

О. Кашин:

- А тут очень просто. Я сошлюсь опять же на сегодняшнего Путина. Я тоже его полностью не смотрел, но фрагменты видел. Вы видели, как его спросили про нетрадиционные формы ведения экономических процессов?

Э. Чесноков:

- И что?

О. Кашин:

- А он сказал, что он их не одобряет, потому что он не одобряет нетрадиционные сексуальные отношения, потому что они не приносят детей. Если человек, на которого в России замыкается все, на любой вопрос отвечает «а еще я геев не люблю», наверное, как-то это влияет на массовую гомофобию.

Э. Чесноков:

- Подождите, учитывая, что у нас с вами один ребенок на двоих, то есть примерно в два-три раза меньше, чем в какой-нибудь одной средней чеченской семье, я думаю, что, когда Владимир Владимирович озаботился демографическими проблемами, у него, кстати, двое детей, то это, как минимум, хорошо.

О. Кашин:

- Это, конечно, хорошо. Но зацикленность на геях она приводит к тому, что мы тоже дискуссию об исламском фашизме приводим к геям. Почему геи?

Э. Чесноков:

- Давайте введем закон Харви Милка.

О. Кашин:

- Давайте по-русски назовем - закон Антона Красовского.

Э. Чесноков:

- Раз уж мы заговорили о духовности, по Телеграм-каналам бродит забавная фотография из Вологды. Православная часовня Арсения Комельского, начала ХХ века постройки. Адрес: Вологда, Советский проспект, дом 10. Понятно, что в начале ХХ века проспект был не Советским. Совмещены две фотографии. Сейчас там открыта разливайка «Пивоварня». С одной стороны, у нас традиционная ценность, духовность, кричат, бегают люди, что от попов уже житья нет. А с другой стороны, Вологда, Советский проспект, 10, в красивейшей православной часовне бывшей открыта пивоварня. Как так?

О. Кашин:

- Слушайте, тоже понятно, что советское варварство по отношению к нашему православному наследию чудовищное. Но откровенно говоря, я в Англии регулярно хожу в гигантский фудкорт в центре Лондона, который находится в бывшей церкви. У меня на районе аптека в бывшей церкви. В разных местах. Оказывается, так бывает. Другое дело, что это не оправдывает наше отечественное варварство. Потому что обычно речь шла о сравнивании с землей храмовых сооружений.

Э. Чесноков:

- В Англии все-таки не закрывали не разоряли церкви. Плотность церквей на душу населения не изменилась.

О. Кашин:

- Поэтому, согласен с вами, долой наливайку. Вернем часовню!

В перерыве Эдвард раскрыл мне секрет своей глубинной России. Он в Череповце. Более того, он послушал песню группы «Кровосток» - «Череповец», про его родной город. Скажите, Эдвард, как вам?

Э. Чесноков:

- Ответ содержится в самой песне, хотя Череповец я люблю. И я вижу, как наступает вот эта настоящая нутряная Россия, подобно морю, которое поднимается откуда-то из-под земли после долгих лет засухи. Потому что вот сейчас буквально в нескольких кварталах от того места, где я нахожусь, восстановили здание городской думы, такое деревянное дореволюционное, над которым такая надстройка, похожая на маячную башню или церковную колокольню. И это просто потрясающе. И вот самые большие изменения ты видишь, когда приезжаешь спустя два года, спустя три года.

Тут открыли невероятный Музей металлургического дела, который не хуже Еврейского центра толерантности или «Ельцин Центра». Ты ходишь, просвещаешься. Эта малая Россия, затерянная, о которой мы почти не говорим, она живет.

О. Кашин:

- Напомнили, сегодня ровно тридцать лет как вышла в эфир впервые еще на советском телевидении программа «Намедни» вашего великого земляка Парфенова Леонида Геннадьевича. И традиционный вопрос. Если бы вы были министром культуры, у вас правительственный концерт, к юбилею Череповца, вам говорят: там будет группа «Кровосток». Вы скажете: о, круто, я слушал ее песню. Или скажете: нет, денег не давать. Только если будут про «деды воевали» и про не знаю что еще. Сегодня еще День рождения комсомола. Про комсомол как-то вопросов нет. У нас его столетие праздновали на государственном уровне.

Я подвожу к тому, что фильм или спектакль про шамана, который шел изгонять Путина, вроде бы получает какие-то государственные копейки в рамках поддержки культуры. И, естественно, охранители говорят: как, на государственные деньги?! Антипутинский спектакль! Невозможно, нельзя! Что это такое? Это же такое примитивное восприятие культуры, искусства. Как будто бы искусство за деньги государства может быть только лоялистским и на ограниченный круг тем.

Э. Чесноков:

- А откуда, как нынче модно говорить, пошла шумиха. Театр.doc такой есть. Я ходил на спектакль под названием «150 причин не защищать Родину», который давали 22 июня. Это был самый ватнический, самый патриотичный, самый пророссийский спектакль. Безумно интересно. У этого театра странная репутация.

Спектакль мы не смотрели. Возможно, там действительно что-то хорошее. Есть Беата Бубенец, юная особа, которая сняла документальный фильм про батальон «Айдар».

О. Кашин:

- Не только про «Айдар», хрен бы с ним. Вот как замыкается круг. Помните, был фильм «Срок», когда во время Болотной операторы, один из них - покойный Расторгуев, - ходили за лидерами оппозиции, снимали их жизнь, потом сняли фильм, где лидеры оппозиции выставлены дураками. Так вот, Беата была одной из этой команды. И потом она перешла снимать такое же кино про президентскую кампанию Ксении Собчак.

Э. Чесноков:

- То есть вся эта история про активистов движения Навального, предыдущим местом работы которых было движение «Наши».

О. Кашин:

- Плюс-минус, да. Беата Бубенец, она как бы… Человек поработал на кампании Собчак. Почему бы ему сейчас не поработать на кампании Шамана?

Э. Чесноков:

- На камлании Шамана, я бы сказал. Учитывая, что Шкляров тоже работал на кампании Собчак, я бы немножко так был осторожен. Знаете, как будто кампания Собчак - это такая черная метка для политтехнологов. Где сейчас Красовский, например?

О. Кашин:

- Я никогда не работал на кампании Собчак. Я просто хорошо отношусь к Собчак. Никаких деловых отношений.

Э. Чесноков:

- Все прицепились к тому, что на афише этой «Сказки о Шамане», этого кукольного спектакля про шамана, который камлал против, даже страшно сказать, кого, есть две фразы: «При поддержке Министерства культуры РФ», «Союз театральных деятелей Российской Федерации».

О. Кашин:

- Минкульт уже открестился от этого.

Э. Чесноков:

- Естественно, мы говорили, что и эта армянская девушка - помощника Пашиняна - открестилась от видео, где она русский флаг сжигала. Все открестились, это понятно. Но в США нет министерства культуры. И Америка-матушка, конечно, раздираема белочкой-бээлэмочкой. Но еще, чует мое сердце, чуть-чуть простоит.

О. Кашин:

- Знаете, сейчас нет. А при Рузвельте было. И более того, как раз ценимый мною исторический деятель сенатор Маккарти потом разбирался с тем, а почему Рузвельт спонсировал коммунистические спектакли и фильмы. А он, действительно, их спонсировал. И как бы, наверное, это было тогда оправданно исторически.

Э. Чесноков:

- Он вообще почти социалистом был демократического толка.

О. Кашин:

- Когда я стал вникать, когда прочитал книгу Михаила Трофименкова «Красный нуар Голливуда», которая тоже, конечно, антимаккартистская, я просто за голову схватился. Конечно, столько красной сволочи было в американском искусстве. Конечно, нужно было с ними бороться.

Э. Чесноков:

- Не разжигайте. Раз уж мы говорим о культуре, то обладатель трех гражданств В. В. Познер в Телеграм-канале «Подъем» рассказал, что «любителей применять силу и терроризировать нужно убедить в том, что это не пройдет. Если надо для этого выслать из страны несколько тысяч человек, а то и несколько десятков тысяч, то я буду за».

О. Кашин:

- Вы пропустили главное. Он говорит: я, как француз, говорю… У него же паспорт французский в том числе. Американский тоже. Да, Эдвард, представьте, мы с вами говорим: мы, как русские, хотим, чтобы этих людей в нашей стране не было. Что с нами сделают?

Э. Чесноков:

- 580 млрд. рублей дотаций республике Ч. только за первые семь лет. И ни одного человека не…

О. Кашин:

- Остается только вздохнуть грустно и порадоваться за Владимира Познера, которому всегда хорошо.

Э. Чесноков:

- При любых историях. И самое главное, что Познер, мы не слышали, например, таких его слов, когда Акбаржон Джалилов или Гульчехра Бобокулова какое-нибудь зло сделали. Какой-то у него патриотизм такой набаррикадно-французский.

О. Кашин:

- Что будем делать? Завидовать будем, как говорил один исторический деятель.

Э. Чесноков:

- Я хочу вам сказать, что все будет хорошо.

О. Кашин:

- Прощаемся до понедельника.

Э. Чесноков:

- Потому что завтра с Марданом Кашин подведут итоги недели.

О. Кашин:

- Нет, закрылась передача, нет передачи. Мы закрылись, попрощались. До понедельника.

Понравилась программа? Подписывайтесь на новые выпуски в Яндекс.Музыке, Google Podcasts или Apple Podcasts, ставьте оценки и пишите отзывы!

Для нас это очень важно, так как чем больше подписчиков, оценок и комментариев будет у подкаста, тем выше он поднимется в топе и тем большее количество людей его смогут увидеть и послушать.

Выведем Кашина на первое место в топе!