Экономист Дмитрий Белоусов: «Наша цель — делать получше китайского, но подешевле европейского»

Дмитрий Белоусов
Сергей Мардан и Светлана Андреевская поговорили с экономистом Дмитрием Белоусовым о том, какие изъяны российской экономики вскрыла пандемия коронавируса.

Мы предлагаем полный текст радиопередачи.


С. Мардан:

- Теперь поговорим о серьезных вещах. У нас сегодня в гостях Дмитрий Белоусов, руководитель направления макроэкономики Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Дмитрий, насколько я понимаю, вы много лет занимались проектами по долгосрочному социально-экономическому прогнозированию в России?

Д. Белоусов:

- Ну и этим тоже.

С. Мардан:

- Ну, эта тема нас интересует более всего. Вы скажите, пожалуйста, развернуто и обстоятельно, чего же нам теперь ждать? Особенно в контексте того, что пандемия, как говорят многие, все перевернула?

Д. Белоусов:

- Пандемия – она привела нас к ситуации, если говорить оперативно-тактически, мы никогда до этого, многие годы, по крайней мере, не сталкивались с ?? Ну, отдельный разговор про санкции – там нельзя ввозить того, сего, пятого, десятого… Другая ситуация, когда вы ни за какие деньги китайскую комплектацию нельзя купить, потому что ее просто не производят в натуре. Просто нет ее и все. Никак нет. Это некая качественно новая ситуация, с которой мы пока не сталкивались и в этом смысле, понятно, очень осторожная позиция государства и главное сейчас – не порвать кооперационных связей. По ним и так нанесен удар огромной силы, а если еще что-то там произойдет с неплатежами или с изменением ассортимента, у нас могут поехать и начать рваться даже те цепочки, которые нам казались устойчивыми.

С. Мардан:

- Вы имеете в виду цепочки кооперации с китайскими производителями?

Д. Белоусов:

- Да, да.

С. Мардан:

- Ясно. А вот скажите, пожалуйста, то есть, вот эти разговоры про импортозамещение, про то, что мы встаем с колен, но в последние шесть лет эти разговоры каждый день присутствовали, до этого еще 20 лет в таком фоновом режиме, а Россия в каком объеме способна сейчас сама себя содержать? Импортозамещать?

Д. Белоусов:

- Мы довольно неплохо импортозаместились по большинству продовольствия. Если говорить в общем, мы осуществили дешевое импортозамещение, вот коллега Минченко защитил диссертацию, он там действительно сделал некую методологическую работу ценную, усовершенствовал там одну из международных методик, хорошо усовершенствовал, - мы собрали низко висящие плоды. То, что можно было сделать без капвложений, в первую очередь, в сельском хозяйстве, мы сделали. У нас по свинине закрыто, по зерну закрыто, по большей части плодоовощной закрыто, по молоку… По некоторым видам нет. Но это все не принципиально.

С. Андреевская:

- Дмитрий, извините, а картошка почему у нас египетская?

Д. Белоусов:

- Ну, потому что ранняя. Мы сильно занимались импортозамещением военным. Потому что мы одно время при Сердюкове, когда у нас были определенные идеи даже опять договориться с западом и все дела, давайте покупать, как запад, собирать, как конструктор, из лучших элементов. Выясняется, что у нас и кораблики-калиброносцы ходят на немецких дизелях. Вот я хотел бы посмотреть на человека, который придумал, что ракеты, нацеленные на Европу, а дизели европейские, - вот о чем человек думал при этом?..

С. Мардан:

- Ну, так вы же его можете спросить, он как бы при делах, он большой чиновник в Ростехе, он руководит вон целым авиастроением практически. Его ж никто не отправил на пенсию.

Дмитрий Белоусов

Д. Белоусов:

- Ну, и естественно, мы попали под санкции, разумеется. Соответственно, мы сейчас занимаемся двигателестроением. Ну а какие-то вещи мы сняли первый слой. У нас был скачок в фарме довольно тяжелый, сопровождался лекарственным кризисом. Но у нас если дальше идти, то у нас есть проблема субстанций, у нас есть проблема активных веществ. Значит, мы что-то делаем сами, но для этого компоненты мы все равно вынуждены покупать. И вот один из эффектов кризиса, что мы, конечно, покупать можем, но мы там обнаружили, как эти граждане наши, партнеры, они друг у друга перебивают в условиях кризиса средства защиты, а что, если мы сохраним эту ситуацию, в зависимости от тех же субстанций, а потом чего-нибудь бабахнет по-настоящему, и мы будем считать, что это были учения, а теперь настоящая эпидемия такая… И вот раз, эти субстанции не подлежат вывозу за пределы стран-производителей… Бред. Соответственно, у нас следующая волна импортозамещения – это, во-первых, импортозамещение, связанное с качеством, потому что мы хотим заместить хотя бы дешевые иномарки, мы должны производить нечто не худшее, более-менее по цене-качеству, да. Во-вторых, замещение по цепочке. То есть, это вопрос того, чтобы были к лекарствам там наши субстанции. Потому что вот мы натурально видим, как могут отрубить… Ну, согласимся, что ковид – штука тяжелая, но в общем-то бывает зараза и куда более неприятная. Соответственно, что-то сделано, но одним из новых моментов все равно придется заниматься с неизбежностью вопросами, связанными с безопасностью в широком смысле, а не только с ракетами и танками, но и с этим заводом к нам самим критически важных цепочек не только сборки, не только инжиниринга и т.д. в тех вещах, в которых мы жизненно зависим, которые могут быть от нас оторваны. Это один из уроков этой всей истории.

С. Мардан:

- Дмитрий, скажите, пожалуйста, а вообще в стране существует какая-то отлаженная стратегия по развитию каких-то масштабных отраслевых проектов? Вот вы говорите, что мы осознали, что нам нужны двигатели, что двигатели мы давно разучились делать. Научились вот разворачивать большие производства… это ж десятки заводов, наверное, нужно создавать…

Д. Белоусов:

- Ну, мы не то что разучились делать. Мы дизеля просто полагали, что мы можем купить. Сейчас мы активно занимаемся, двигательный завод модернизировали, что-то новое построили. На самом деле, в оборонке ситуация лучше в том плане, что вы можете получить конечные характеристики, невзирая на что-то другое. У тебя дизель будет с большим удельным потреблением топлива, например, - ну и ладно. Будет там с меньшим межремонтным периодом – ну и бог бы с ним. Тебе нужно, чтобы двигатель корабль или танк таскал – он и таскает, слава богу, с достаточной мощностью. И все. Проблема, во-первых, с цепочками, потому что проблема со стратегией, проблема с увязкой конструкции. А дальше нам нужно идти в материалы, в свой инженеринг и т.д. Вот сейчас завершается программа создания композитов для крыла самолетов МС-21. Были большие проблемы со связующими. Мы попали под санкции. Но проблема в том, что с теми же лекарствами нам нужно иметь субстанции, причем, чистые, вам нужно самим разрабатывать активные вещества, потому что вам даже дженейрики – там много проблем, в связи с тем, что вроде бы копия, а работает не так. Соответственно, это целый комплекс. И задача таким копированием, пусть и важного, но кусочками, нескольких кусочков, не решается.

С. Мардан:

- А окно возможностей какое-то реально, честно только скажите, оно для России сохраняется? Или мы просто электорат успокаиваем?

Д. Белоусов:

- Там есть два окна на самом деле. Одно окно – это залезть туда, где еще нет никого. Где начинается гонка, но нет выраженного победителя. Вот на рынке операционных систем для айфонов нам делать нечего, да, там уже все… А вот на рынке, например, систем беспилотников в мире еще нет корпоративных стандартов. Мы там где-то отстаем, где-то нет, но есть и наши игроки, которые уже экспортируют свои решения, например, по поддержке точного строительства Геоскан, который в принципе мы можем зайти туда, где еще нет… то же самое беспилотное вождение автомобилей… это история, где еще нет корпоративных стандартов, нет триллионов долларов и платформ глобальных, которые всю эту историю собирают. Мы можем оказаться там и на это отчасти было нацелено НТИ и эти проекты вокруг него, связанные с цифровизацией и т.д. Вот надо там поучаствовать в гонке на рынках, которых нет.

С. Мардан:

- Так, второе окно.

Д. Белоусов:

- Второе окно больше, но здесь проблема, связанная с тем, что эта история про социальную жесткость.

С. Мардан:

- Что это?

Д. Белоусов:

- Нам надо ни много ни мало – вписаться в щель, в общем-то 140-миллионной стране, вписаться в щель между Китаем и Европой. Потому что в Китае, с одной стороны, дорожает рабочая сила и с неизбежностью у них начинает повышаться налоговая нагрузка, они сейчас как раз формируют пенсионную систему свою, заканчивают, точнее, формировать. Недавно еще ее не было. С другой стороны, вот это дешевое все китайское – эта история уходит в прошлое. Они совсем дешевый треш всякий сплавляют во Вьетнам, Индонезию и уже даже в Африку, но остается там какой-то кусочек машиностроения, которое не получается воспроизвести у китайцев. Например, у них ничего не получилось с гражданским самолетом. Они колоссальные бабки в аналог Суперджета вложили, но суперджет, хороший он или плохой, натуральный, есть, он попал под санкции, потому что мы его делали с итальянцами, с Аэрбасом, китайцы в условиях благоприятствования купили канадскую кампанию разработчиков, не получили ничего…

Сергей Мардан

С. Мардан:

- Понятно. С китайцами – бог с ними, значит, они косорукие, а наше-то место где?

Д. Белоусов:

- Наше место между Китаем и Европой. То, что получше китайского, но подешевле европейского.

С. Мардан:

- Приведите какой-нибудь пример.

Д. Белоусов:

- Это авиапром, это отчасти энергическое машиностроение, и здесь санкции нам могут только на руку пойти, потому что мы вынуждены будем заниматься и турбинами, и дизелями теми же, и т.д. Отчасти грузовики. У нас явно не получилось в легковой автопром, но КАМАЗ-то один из заметных мировых производителей. Не сказать, что он лидер, но он на мировой карте автопрома есть. Вот ВАЗа там не очень заметно, честно говоря, а КАМАЗ вполне себе существует и долю на рынке имеет. В чем тут проблема? Проблема в том, что у нас сложилась ловушка, а я бы сказал избыточная занятость и низкая зарплата, мы не можем увольнять людей, потому что некуда податься…

С. Мардан:

- Прошу прощения, вы хотите сказать, что на заводах, которые давным-давно уже акционированы, кто-то щадит людей? Мне кажется, это миф.

Д. Белоусов:

- Ну, это не миф, потому что они говорят сами – уволишь, не найдешь новых. Во-вторых, важны отношения с губернатором.

С. Мардан:

- Ага, понятно. То есть, условно говоря, КАМАЗ не может уволить лишних людей? Потому что ему из Казани дадут по башке?

Д. Белоусов:

- Есть моя любимая история про Амана Тулеева. …Можно продавать в Европу, еще куда-то, еще куда-то, только надо экономику подтянуть. Все можно сделать, но при этом надо будет уволить 10 тысяч рабочих. Он ему говорит – иди ты на фиг… Вот это ответ – как бы мы будем платить мало – люди недовольны. Мы можем производить интересную технику, мы будем производить совсем дешевое, и то оно дорожает, но зато у нас высокая занятость, потому что мы не можем людей ни перевести, ни переучить. Вот это очень жесткая ситуация у нас реально такое аграрнопромышленное перенаселение…

С. Мардан:

- И что с этим делать? Какие идеи? Какие предложения? Вон Собянин предлагает суперагломерации делать. Всю Россию упаковать в 10 городов, а по всей остальной пусть ветры дуют и ничего не растет.

Д. Белоусов:

- Мне казалось, это не Собянин. На самом деле, с давних пор в эту сторону, к сожалению, дул ветер истории. Потому что в быстро развивающихся странах действительно шло стягивание населения к крупным городам, да и в развитых в общем тоже. Но это, понятное дело, подрывает много чего и потому процесс этот становится самоучтивый. Врачи уехали, так у тебя и остальные горожане потянутся, потому что жить в городе без нормальной больницы никакой нормальный человек не сможет.

С. Мардан:

- Дмитрий, прошу прощения, я надеюсь, мы в следующий раз выделим отдельное время и поговорим про урбанистику, и что же делать с этой избыточной силой. Я так понимаю, что это, наверное, самая большая проблема для нашей матушки России несчастной. Спасибо вам большое. С нами был Дмитрий Белоусов.