Как мы растим избалованное поколение
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья. В эфире «Родительский вопрос». У микрофона Мария Баченина и Александр Милкус. У нас сегодня в гостях семейный, детский, подростковый психолог-практик Екатерина Вадимовна Мурашова. Екатерина Вадимовна, здравствуйте. Добро пожаловать.
Е. Мурашова:
- Здравствуйте.
М. Баченина:
- Екатерина Вадимовна, я понимаю, что мы с вами хотели поговорить о неком понятии современного воспитания, но повестка, конечно, нас совершенно не отпускает, потому что мы – журналисты. Если позволите, хотелось бы начать нашу с вами беседу с того, что произошло. Я имею в виду, конечно же, случаи в школах, когда подростки нападают с ножом. Скажите, как считаете вы, это какая-то черта, какой-то признак сегодняшнего дня, сегодняшней повестки времени? Либо это просто проблемы детей, подростков, которые были всегда, просто сейчас они вылезают настолько активно, и мы о них все знаем?
Е. Мурашова:
- Есть вечные, конечно, проблемы. Например, подростковый возраст, он уязвим психофизиологически, и это было всегда. Ну, когда мы жили первобытно-общинным строем, психофизиология подростков была такая же, но общество вело себя тогда сильно по-другому. И вот на базе, скажем так, вечных проблем вот эти проявления бывают разными. То есть что-то у нас постоянно, а что-то зависит от текущего общественного момента. Мы не можем сказать, что это что-то такое, веяние времени, и не можем сказать, что это вечно, так было всегда. То есть, как говорят врачи, сочетанный вариант.
А. Милкус:
- Посмотрите, эти случаи, если они происходят, они происходят, как правило, в конце осени, зимой. Во-вторых, это мальчики. Я не помню, чтобы в какой-то такой трагедии участвовала девочка.
М. Баченина:
- Я помню, была девочка.
А. Милкус:
- Хорошо 1 к 10, а может быть, 1 к 100.
Е. Мурашова:
- Это правда.
А. Милкус:
- Есть ли какие-то признаки, на которые надо обратить внимание того же классного руководителя, школьного психолога, для того чтобы как-то это предотвратить? Мы же понимаем, 14-15 лет, у человека самый опасный возраст пубертата. Ни с того ни с сего он же не схватил оружие. Может быть, были какие-то признаки, за которые можно было бы зацепиться?
Е. Мурашова:
- И да, и нет. То есть, с одной стороны, признаки того, что подросток находится на общем фоне в еще более неблагополучном психологическом состоянии, они есть. Другое дело, может ли это заметить, например, учитель-предметник или классный руководитель. Здесь ответ, как правило, «нет». То есть подростки – существа довольно закрытые. И, собственно говоря, именно такая повышенная закрытость, она повышает риск вот такого вот как бы взрывного реагирования. Поэтому идея, что можно это заметить и поговорить с ребенком, и все будет хорошо, это немножко волюнтаристская идея, потому что она вроде бы заставляет: давайте реагировать, давайте что-то делать, давайте со всеми разговаривать, но физически учитель не может этого сделать. И никто не может.
М. Баченина:
- Я впадаю в ужас от одной мысли о том, что в любой семье, которую я считаю положительной, свою семью считаю благополучной, мы можем ждать подобного от своих детей-подростков. Я делаю верный вывод, как вы считаете?
Е. Мурашова:
- Мария, в той же степени верный вывод, что, садясь в самолет, у нас есть какой-то шанс не долететь. В той же степени, в которой вот этот вывод верный (ну, потому что самолеты падают), действительно, вот так заранее предсказать… Потом задним числом, естественно, просчитывают, что где-то что-то было, где-то какие-то мелкие недочеты накопились, еще что-то произошло, а может быть, что-то было поводом, но предсказать заранее не получается. То есть в той же степени ваш вывод, что, действительно, в любом месте в любое время может рвануть, в той же степени он верен, как с самолетом. Это все-таки крайне редко, большинство детей приходят в школу и уходят из школы совершенно спокойно, причем делают это в течение 9 или 11 лет каждый день.
М. Баченина:
- Тогда что же делать? У меня возникает лишь одна идея. Это психологическое индивидуальное сопровождение на протяжении всей жизни, чтобы это стало нормой, и, может быть, тогда общество обезопасит себя не только от таких ЧП, но и от других подобных, когда это действительно собственной жизни угрожает. Я не понимаю, где найти выход какой-то из этой ситуации, если предсказать это невозможно.
Е. Мурашова:
- Давайте обсудим. Вот это как раз можно обсудить. Мое собственное мнение как психолога-практика. Вот эти штуки можно сильно уменьшить, если с самого начала… Ну, я даже не могу назвать это психологическим сопровождением, я могу сказать, как бы в базовых настройках, в техзадании, что ли, детям, а потом подросткам четко сообщают: мир не будет к тебе приспосабливаться никогда, это тебе надо приспосабливаться к миру. Кроме того, на мой взгляд, очень серьезной профилактикой таких штук является системная подача как бы мира, то есть мир как система. То, чем обладает любая религиозная система, она подает мир как систему. Мы можем с вами спорить о том, создавался ли мир за 7 дней и т.д. или большая утка ныряла и подняла его со дна океана, можем спорить о том, насколько верна теория Дарвина и т.д., но, тем не менее, естественнонаучное мировоззрение и любая религиозная система являются подачей мира как системы.
Сейчас, к сожалению, в системном образовании эта идея почти утрачена. То есть на современных детей и подростков валятся… Им сейчас, наверное, гораздо более интересно учиться, чем, например, было нам, но, тем не менее, не связанные в систему куски информации, развлечения, еще что-то. И вот эта фрагментарность мира, она, конечно, ложится очень большой нагрузкой на мозг подростков.
А. Милкус:
- Кстати, об этом, может быть, и немногие педагоги говорят, что знания схоластические. Современным детям нужно понимать, зачем и почему это делается, даже зачем учится таблица умножения. И просто рассказ в биологии про вакуоли им неинтересен, потому что это должно быть связано с их жизнью. Я был недавно на конференции, где как раз это обсуждали, что детям нужно понимать, зачем они получают эти знания, и как они все действительно закольцованы в общую картину мира. У нас даже про одни и те же атомы на химии и физике говорится по-разному, хотя это те же самые атомы, и определения другие. Я правильно вас понимаю?
Е. Мурашова:
- Это одна из частей. А с другой стороны, я считаю глубоко неверной идею, что учиться должно быть все время интересно. Я считаю, если тебе 10 минут в день было что-то интересно, то это здорово. Потому что никакой самый блестящий учитель ни по какому самому завлекательному предмету и завлекательной теме класс из 35 детей заинтересовать не сможет. То есть сначала они пришли на урок русского в хорошей школе, с хорошим преподавателем, где 5 девочкам было интересно писать и подчеркивать тремя чертами заголовки. Потом учитель им поставил пятерку, они посмотрели и поняли, что это хорошо, это здорово. Все остальные тупо списывают это упражнение с доски. Потом они пришли на урок математики, и там хороший учитель математики показывает решение интереснейшей, оригинальной задачи, и 5 людей на первой парте с интересом смотрят, как он это решает, и понимают, о чем идет речь, восхищаются пифагорейской красотой математики. Остальные тупо переписывают ее с доски. То есть эта идея, которая сейчас серьезно захватила мозги сначала родителей, а потом детей, что учиться должно быть интересно, с моей точки зрения, она тоже приводит к очень серьезному системного кризису. Учиться не должно быть интересно. Если тебе вдруг оказалось интересно, то это ты крутой, и тебе еще здорово повезло.
А. Милкус:
- Вы сказали, из 35 детей 5 детей учатся, а остальные переписывают, то есть не учатся, им скучно, им неинтересно. Получается, тогда есть шанс, что кто-то из этих ребят «с Камчатки» в какой-то момент, так как на него не обращают внимания, ему пятерки не ставят, он не может удовлетворить свои интересы, свои амбиции, он берет нож.
Е. Мурашова:
- Нет. Если ему изначально сказали, что учиться интересно быть не должно, и это только твои усилия какие-то, или еще какие-то усилия, или стечение обстоятельств могут тебя привести к тому, что тебе иногда будет интересно, а скорее всего, нет, скорее всего, ты отсидишь 9 лет и пойдешь получать специальность, чтобы зарабатывать деньги, «это нормально», - сказали ему. Вот так должно быть. Если ты вдруг окажешься среди тех пяти, которым на каких-то предметах интересно… Я, кстати, хотела бы обратить ваше внимание, Александр, и ваше, Мария, что на русском и на математике интересно разным детям.
А. Милкус:
- Конечно.
Е. Мурашова:
- То есть у нас уже 10 человек. 5 было интересно на русском и 5 было интересно на математике. А потом, возможно, началась география или какая-нибудь безопасность жизнедеятельности, где интересно еще трем, там рассказывают, что делать в случае землетрясения. И еще трое с интересом слушают. То есть речь идет именно о том, что мы, собственно говоря, сообщают нашим детям про мир. И вот у меня такое ощущение, что вот эти благополучные 20 лет, которые у нас были, они кончились, конечно, но 20 лет-то у нас были благополучные. Вместе с совершенно прекрасными вещами (умение говорить о своих чувствах и т.д.) у нас возникло много такой немножко прекраснодушной ваты, которая сейчас отчасти многие вещи душит.
М. Баченина:
- С этим совершенно не спорю. Только я все-таки хотела от лица наших слушателей докопаться до истины. Правильно ли я понимаю сейчас как родитель, что если я ребенка оборачиваю в эту сладкую вату, что всё, как ты хочешь, рассказывай о своих чувствах и пр., всё везде должно быть тебе интересно, но при этом я не говорю о том, что не всегда должно быть весело, тебе должно быть трудно, потому что всем трудно, и прочее, тогда человек срывается в какой-то момент, когда у него какой-то спусковой крючок срабатывает, и случается трагедия?
Е. Мурашова:
- В большинстве своем он не срывается. Он начинает ныть, что мир не оправдывает его ожиданий. И, в конце концов, говорит, что у него, наверное, депрессия, социофобия и еще что-то, и его приводят ко мне. Никуда он не срывается, слава богу, никого он не режет, не стреляет, а впадает в это состояние: ах, мне говорили, что все должно быть интересно, и я – ценная личность, а оказывается, тут никто так не считает. Его приводят ко мне, а он мне зачитывает свой диагноз из Википедии, он его себе уже сам поставил. Причем, если 5 лет назад они были 16-летние, то сейчас они могут быть 12-летние.
А. Милкус:
- Я согласен. Я сталкиваюсь в университете с таким же подходом. Я уже как-то в программе рассказывал. Я сделал замечание студентке второго курса, и она написала на меня заявление, что я ее газлайчу.
Е. Мурашова:
- Либо абьюзите.
А. Милкус:
- Да. В общем, подавляю морально. А я сделал замечание, что нельзя приходить на занятия на 10 минут позже, чем приходит преподаватель. Но, с другой стороны, Екатерина Владимировна, все-таки обидно. Лучшие годы жизни, детство, когда как раз ты набираешь знания, и их проводишь за партой скучно, нудно. Жалко же этого времени на то, чтобы убедиться, что мир не так прост, и это не все время дискотека, и нужно как-то с этим справляться.
Е. Мурашова:
- На самом деле это очень полезное времяпрепровождение. Где происходит дело? Вы в Москве?
М. Баченина:
- Да.
Е. Мурашова:
- Но вы же, конечно, бывали в Питере, и вы помните этот стандартный наш ход архитектурный на Невском, на других улицах, когда в домах есть один прекрасный этаж – бельэтаж. Там есть такой полуподвальный, а потом там опять такие, поменьше уже окна. Это палладианская архитектура. Вы же помните, самый лучший этаж – бельэтаж. А в бельэтаже, как вы понимаете, наборные полы, высокие потолки, много света, анфилады комнат, ну, там прекрасно. И вот эти 20 стабильных лет, на мой взгляд, были посвящены тому, что родителей, а потом и детей убедили, что жить лучше всего в бельэтаже. Ну, в общем-то, особенно и убеждать не надо, потому что любой понимает, что бельэтаж – самый лучший этаж. Там самореализация, творчество, там личности, ну, вся эта красота, интересы и т.д. Но видите ли, в чем дело? Если мы берем метафору дома, то мы с вами прекрасно понимаем, что бельэтаж не может висеть в воздухе, там должен быть сначала фундамент, потом теплый и без плесени, желательно без крыс, подвал, потом вот этот какой-то полуэтаж, и только потом у нас бельэтаж.
А что такое у нас подвал и фундамент? Это у нас то самое. Сначала ты научаешься делать неинтересное, а главное, даже тебе непонятное. Но ты просто научаешься делать усилие, которое тебе потом поможет достичь успехов в бельэтаже. Что это такое? Это две клеточки вниз, три клеточки вправо, пишем: классная работа. Понимаете, вся эта история, которая выглядит с точки зрения этих продвинутых, осознанных или каких-то там еще родителей, возникший накануне газлайтинга и абьюзинга, она как раз про то, что ты сначала учишься делать то, что тебе непонятно, неинтересно, скучно и т.д. А потом на основе этого, уже как бы построив фундамент и зацементировав подвал, ты думаешь: черт побери, вот он, бельэтаж, он близко, что же я буду в нем делать?
А. Милкус:
- То есть, переводя на понятный нашим слушателям и зрителям язык, сначала ты учишься выполнять правила.
Е. Мурашова:
- Да, инструкции, которые ты даже не всегда понимаешь.
А. Милкус:
- Которые выработаны предыдущими поколениями.
Е. Мурашова:
- Да. Ты учишься делать то, что неинтересно, ты учишься себя заставлять. Это очень важный навык. Сейчас с этим сталкиваются уже работодатели, потому что к ним пришли вот эти…
М. Баченина:
- Зумеры. У меня про них же вопрос. Буквально на днях я читала новость, что исследование показало, что именно зумеры стали самым несчастным, самым бедным в финансовом плане и больным поколением. И у меня сердце разрывалось, если честно. Ну, потому что это молодые люди, это наша опора. Скажите, это вообще проходящая история или они запустили этот принцип домино, и дальше будет хуже? В чем проблема? И мне как матери уже не зумера, а дальше, позже, как понять, что такое хорошее воспитание? Ну, я учла, что не всегда весело, надо трудиться, надо над собой делать усилия, и как бы не всегда это кайфово. Что еще? У нас есть шанс, что следующие поколения будут пободрее, так сказать?
А. Милкус:
- Маша, я поспорю с тобой. Ты говоришь про неуспешность и т.д. Я не знаю, кто проводил эти исследования. Ведь все зависит от того, кто проводил, у кого какие цели, и какие вопросы поставлены. У нас есть другая статистика. Каждый год растет количество ребят, которые поступают в колледжи. Уже до 60% выпускников 9-х классов идут в колледжи. Я не думаю, что они идут туда, чтобы проводить жизнь весело и, как вы говорите, в сладкой вате. Я думаю, что это уже осознанный выбор, получение профессии и выхода на рынок труда раньше, чем это делают…
М. Баченина:
- Саша, выражаясь вашими же словами, кому что надо. Министерство отчиталось. Потому что у государства есть запрос – рабочие профессии. А другая сторона медали – увеличение пропасти между элитами с высшим образованием и рабочими. Конечно, не все из них пойдут дальше обучаться. У нас высшее образование, оно как бы схлопывается.
Хорошо, давайте наше исследование уберем, а остановимся на воспитании. Что такое хорошее воспитание, по мнению Екатерины Вадимовны?
Е. Мурашова:
- Ну, Екатерине Вадимовне лет много, я даже не из прошлого, а из позапрошлого поколения. Поэтому я использую определение, которое даст любой не очень образованный человек моего поколения, если его спросить. Ну, найти бабушку в каком-нибудь провинциальном городе и сказать: хорошо воспитанный человек – это что такое? Каждая первая бабушка скажет: это человек, который умеет себя вести.
М. Баченина:
- В определенных обстоятельствах.
Е. Мурашова:
- А если это человек более образованный, такой, который понимает, что двумя словами здесь вроде как не надо отговариваться, он распространит эту фразу, и она будет звучать так: это человек, который умеет хорошо себя вести в разных обстоятельствах. Не для всех очевидно это словосочетание. Давайте его филологически посмотрим. Человек, который сам себя ведет, умеет себя вести. То есть воспитание – это научить человека вести себя самому, то есть идти самому по этой жизни, делать это успешно в разных обстоятельствах. Вот это и есть хорошо воспитанный человек. Человек, который сам себя умеет вести.
А. Милкус:
- Где в этой формуле знания? Мы же все-таки про школьников или студентов говорим.
Е. Мурашова:
- Здесь знаний нет совсем. Александр, мы вынуждены будем с вами признать, что бывают очень хорошо воспитанные, но не сильно образованные люди. И, наоборот, бывают очень образованные, талантливейшие специалисты в своей области, но совершенно невоспитанные.
М. Баченина:
- А как это бьется с тем, что времена сейчас другие? У нас нестабильный период, вы об этом уже сказали, мы прошли этот 20-летний благополучный период, и, как мне кажется, должны поменяться некоторые принципы, устои, ориентиры. Чем отличается воспитание в нестабильные времена от благополучных? Оно должно вообще отличаться?
Е. Мурашова:
- Конечно, воспитание в нестабильный период отличается от воспитания в стабильный период. Стабильный период – это период роскоши, когда у людей есть возможность (материальная, психическая), условно говоря, заводить необязательные вещи. То есть можно отдавать ребенка в 18 кружков, на это хватает денег, времени, еще чего-то, и сами кружки есть. Можно заканчивать какие-нибудь курсы по психологии детского развития и практиковать осознанное материнство и роды в воду с дельфинами. То есть всё это история про стабильный период. В нестабильный период мы обеспечиваем базовые вещи. Детеныш птицы, млекопитающего рожден для того, чтобы следовать за самкой и самцом, если воспитание осуществляется совместно, а если нет, то только за самкой. И вот, самка и самец выживают, а детеныш следует и обучается в процессе. Вот разница.
М. Баченина:
- Сурово.
Е. Мурашова:
- Мария, я биолог по базовому образованию, и всем, кто имеет со мной дело, приходится с этим мириться.
М. Баченина:
- Жесткач такой. Мне даже жалко как-то детей стало.
Е. Мурашова:
- Вы знаете, вот тех не жалко. Тех, которые родились с дельфинами у осознанных родителей… Поскольку у меня практика 35 лет, я видела и то и то, я начинала в перестройку. Знаете, иногда тех, которые ко мне в 12 лет приходят и говорят: у меня депрессия, социофобия, меня ничего не радует, - мне жалко больше, чем тех, которые приходили в перестройку и говорили: моя мечта – чемодан с долларами, я куплю квартиру для своей семьи.
А. Милкус:
- К вам приходят вот такие, скажем так, несчастные, неуспешные ребята, с комплексами и т.д. Что можно сделать с ними в 14-15 лет, когда уже программа запущена, когда уже все паттерны поведения прописаны? Что вы с ними делаете, как можно их вывести на нормальный путь развития, и можно ли?
Е. Мурашова:
- Конечно, можно. 14-15 лет – это не окончание развития, даже физически это не окончание развития, не говоря уже про психическое и всякое прочее. Очень много зависит от поведения родителей. То есть, если родители вот это размазывание соплей по горизонтальным поверхностям поддерживают, условно говоря, говорят: давай, он походит к психологу, давай поедим таблетки, давайте переведем его в более щадящую школу, еще что-нибудь сделаем… Если родители поддерживают этот паттерн, то этот паттерн закрепляется. Если родители этот паттерн не поддерживают…
А. Милкус:
- То усиливается конфликт между подростком и родителями.
Е. Мурашова:
- Нет. Конфликт усиливается в первом случае. Дело в том, что дети и подростки, как вы понимаете, газообразны. Основное свойство газов вы помните?
М. Баченина:
- Да. Он занимает весь объем.
Е. Мурашова:
- При нагревании газ расширяется и занимает весь предоставленный ему объем. Так вот, подростки, они газообразны. И ключевое слово в этом определении для нас – предоставленный. То есть, если родитель решает, что он будет говорить с ним о его чувствах неограниченное количество, сколько ребенку надо, то через некоторое время у родителя кончаются силы, а у подростка остается ощущение, что ему мало дали: мать меня не понимает и не выслушивает.
М. Баченина:
- Это правда моей жизни сейчас.
Е. Мурашова:
- Да, «моя мать выслушивает меня мало, недостаточно». И он всё расширяется, расширяется. Родители упали со звоном, наняли ему психолога. Психолог за деньги родителей с ним размазывает всё те же сопли по горизонтальной поверхности, и он становится всё более и более несчастным. Потому что с психологом он понимает, насколько его психологически травмировали в первом классе, где учительница сказала: либо ты сейчас, придурок, соберешь свой портфель, либо остаешься в классе, а мы все идем на утренник.
М. Баченина:
- Екатерина Вадимовна, давайте тогда скажем в этот момент для родителей. Знаете, мне всегда причиняет боль, когда мои близкие люди, которые одновременно родители, говорят: «Я ребенку всё готова отдать, я за него умру». И, самое главное для меня, они остаются в шоке, когда я говорю: «Знаете, а для меня первичен муж, а ребенок как-то на втором месте». Они говорят: «В смысле?» Я говорю: «Ну, как в смысле? Я, конечно, за него помру, готова как бы, биология, в меня заложена и, слава богу, срабатывает». Я к тому хочу сказать, что мне очень хочется донести до родителей, что у них жизнь не кончилась на ребенке, что их жизнь тоже важна. И когда я на своего старшенького, который уже способен понять, рявкаю: «Ты знаешь, у меня сейчас свои дела, до свидания», - и он обижается, я не испытываю чувства вины. Скажите всем, кто со мной не согласен, это правильно или я все-таки «мать года» в кавычках?
Е. Мурашова:
- Вы знаете, правильно сказать ребенку, на что он может рассчитывать.
М. Баченина:
- Границы.
Е. Мурашова:
- То есть вы зрелый человек в отличие от ребенка, со своими интересами, со своей жизнью, со своими возможностями и со своей этой любовью и желанием ребенка любить, воспитывать, развивать, делать с ним еще что-то. Вы ему говорите: зайка, у тебя есть 3 конфеты в день, 1,5 часа мобильного телефона, карманных денег – 2 тысячи в неделю (вы говорите про все важные для ребенка вещи). И в числе этого вы говорите, сколько он может получить матери. То есть, дорогой, после того, как мы пришли из детского сада, помыли ручки, переоделись, я в твоем распоряжении в течение 40 минут, я буду играть с тобой во все, во что ты захочешь. Если скажешь, что хочешь смотреть со мной мультфильмы, мы будем смотреть мультфильмы, если ты скажешь, что просто хочешь 40 минут сидеть у меня на коленях, будет так. А через 40 минут я тебя посылаю, у меня час отведен на занятия с твоей старшей сестрой, разговоры о главном и проверка уроков.
М. Баченина:
- Еще мне кажется, что нынешнее поколение, оно совершенно не умеет ставить цели. Я отталкиваюсь от своего собственного опыта. Я сталкиваюсь с тем, что на вопрос «Какой предмет тебе больше всего нравится?» я слышу: «Я ко всем предметам отношусь одинаково». То есть индифферентно, неинтересно. Это первое. Второе – нет цели. Ну, хотя бы это, такое распространенное в мое время: я хотела быть актрисой. Как их научить ставить цели? Это же очень важно, на мой взгляд.
Е. Мурашова:
- Это ко мне вопрос?
М. Баченина:
- Да, Екатерина Вадимовна, это к вам вопрос.
Е. Мурашова:
- Во-первых, каков вопрос (в смысле, «Какой предмет тебе больше всего нравится?»), таков и ответ. А во-вторых, они умеют ставить цели. Другое дело, что они очень не уверены в себе в плане того, что они их достигнут. Дело в том, что на момент окончания стабильного периода, я думаю, вы заметили, практически не работали социальные лифты, они практически встали. И дети, особенно подростки, цели они ставить могут, ну, на своем уровне 13-15 лет, но этой уверенности перестроечных детей, у которых вот так: может, я погибну, может, я разбогатею, может, я вот так, может, я вот сяк, но, по крайней мере, вот эти спекульнуть я попробую уже завтра. Вот этого у них почти нет. Ко всему прочему еще родители им жутко не доверяют. Вот эти осознанные родители. Не те, которые пошли, а дети следуют за самкой и самцом, а эти только иногда оборачиваются – они там вообще идут, и сколько их там осталось. А вот эти, которые сознательные родители, оборотной стороной этой медали оказалось то, что родители детям не доверяют. Ну, если они говорят: «Если с ним не делать уроки, он ничего делать не будет». Я говорю: «Подождите, а вы в перестройку?» - «Да какое там, моя мать с клетчатыми сумками тогда челночила». – «А ваш ребенок что, более неполноценный, чем вы были в 10 лет?» А если тебя считают неполноценным, тебе не доверяют, палка работает в оба конца, и дети абсолютно не верят словам родителей. Это еще одна ловушка.
То есть, когда родитель кричит 18-летнему лбу: встань с дивана, не поступишь в институт, пойдешь у меня курьером работать и будешь мне арендную плату за квартиру платить, - 18-летний лоб ему не верит, он думает: все как-нибудь обойдется. С другой стороны, родитель не верит, что 13-летний сын может забрать младшего ребенка из детского садика, приготовить ему еду и прожить с ним два дня.
М. Баченина:
- Другой вопрос, что ему не отдадут этого ребенка по закону Российской Федерации, но мне посыл понятен.
Е. Мурашова:
- Как писал Карамзин, суровость законов российских смягчается необязательностью их исполнения. Я каждый день в течение нескольких лет наблюдала прекрасного то ли узбекского, то ли туркменского мальчика, который двух своих гешвистеров возил на саночках. Когда у меня был утренний прием, я встречалась с ним каждый раз. Он завозил их в детский сад по дороге рядом с моей поликлиникой, и он же увозил их, когда у меня был вечерний прием. Ребенку, на мой взгляд, когда я начала его видеть, было около 8 лет.
А. Милкус:
- Про социальные связи. Насколько изменились социальные связи в связи с тем, что в подъездах на гитаре не бренчат, во дворе не сидят, потому что дворов, в общем-то, и нет в этих человейниках. Социальные сети, где они общаются неизвестно с кем. Это же тоже, наверное, влияет на характер и поведение во взрослой жизни.
Е. Мурашова:
- Наверное, как-то влияет. Я не могу сказать, у меня нет твердого сформировавшегося мнения, но что реакция группирования, которая проходила во дворе, сейчас в значительной степени происходит в виртуальности, да, это объективная реальность.
М. Баченина:
- Екатерина Вадимовна, они же не могут общаться. Самая главная проблема – то, что они этого не умеют делать. При том, что они и не уверены в себе, как вы сказали, и при том, что они ждут, что весь мир подстроится под них, а не они под него, что должно быть на самом деле. Что же тогда получается? Что это сплошной конфликт личностей: «Ах, вы не подстраиваетесь под меня? Держи!» Конфликт. Соответственно, неумение общаться, нет этого опыта – снова конфликт. Что мы в итоге имеем?
Е. Мурашова:
- Я не могу сказать, что современные дети не общаются. Они общаются очень похоже на то, как общались раньше. Другое дело, что у них сейчас вот эти бесконечные чаты в интернете, но сказать, что дети не общаются, нельзя, и из школы идут вместе и т.д. Во всяком случае, на моей окраине Петербурга, где я работаю, не особо это все проявляется. Проблемы начинаются, когда уже эти межполовые связи и всё это. Потому что, да, везде пишут: это абьюзер, рви отношения. А обучалки эти, детские дружбы и все прочее, они и построены на том, что в дешевых психологических журнальчиках называется абьюзом и прочим. Детская дружба практически никогда не равна, кто-то кого-то поджирает, этот имеет какие-то свои выгоды, но готов к тому, что его будут поджирать. И всё это – обучающая программа.
А что касается этих первых попыток выстроить межполовые отношения, то вы же понимаете, они, в общем-то, если на них микрофон подвесить, когда они не занимаются петтингом, они же, в общем, больше ничего не делают, они только выясняют отношения. Они больше вообще ничего не делают, они Кафку не обсуждают. То есть это всё обучающая программа. И когда эту обучающую программу называют всякими уничижительными именами, дети, опять же, теряются. Ну да, моя подружка периодически мной пол моет, но с ней так интересно, она умнее и ярче меня, и я за ее счет попадаю в ту компанию, например, а мне говорят, что так нельзя, чего-то там с моей личностью делают. Что же, мне не дружить с ней теперь, что ли?
М. Баченина:
- Скажите, верна ли цель вырастить ребенка успешным, вырастить ребенка счастливым либо это утопия?
Е. Мурашова:
- Я даже не знаю, как отнестись к этому. Вероятно, это вопрос определений. В моем понимании счастье это момент. Удовлетворенность жизнью, еще что-то – это другое. А счастье – это последний лист с дерева падает в луче фонаря, вы смотрите и в этот момент переживаете полноценность бытия.
М. Баченина:
- Согласна. Счастье вычеркнули из моего вопроса. Тогда оставляем «вырастить успешным».
Е. Мурашова:
- Если у родителя и у подрастающего ребенка понятие успешности вдруг совпадают… А они могут не совпадать. Например, ребенок может считать, что успешен блогер-миллионник, а родитель может считать, что квалифицированный инженер. Ну, им придется искать какой-то компромисс. Ничего ужасного в этом нет, но компромисс им придется искать. А если вдруг они совпадают, например, оба считают, что успешен человек, который убрался из России, ну, скорее всего, они и уберутся, все нормально будет. Дело в том, что успешность все люди понимают по-разному, никакой общей успешности не существует. Если она у ребенка и родителя совпадает, то это счастливый случай, они могут действовать в одном и том же направлении. Например, родитель считает, что успешность – это стать ученым и открывать тайны природы, и ребенок считает, что стать ученым и открывать тайны природы. Родитель имеет все возможности ему помочь стать успешным.
М. Баченина:
- Екатерина Вадимовна, если сейчас нас слушает родитель, мы его, дай бог, воодушевили своей беседой, и он захочет хотя бы начать разговаривать с человеком о каких-то проблемах, донести до него какую-то правду жизни, а человек говорит: «Отстаньте от меня», - и уходит в свою комнату. Можно дать совет в этом случае, что родителю делать, реально отстать, подождать другого момента либо пойти за ним в его комнату?
Е. Мурашова:
- Нет, наверное, надо подождать другого момента. Только все эти заявления, которые родитель по каким-то причинам вдруг захотел после просмотра нашей программы неожиданно сделать, они должны быть «Я». То есть они не должны быть в «ты-посланиях», они должны быть «Я»: я хотела сообщить тебе, проинформировать тебя вот о чем. Время и место найдется.
М. Баченина:
- Ну, главный способ уже есть, как начать.
Е. Мурашова:
- Да, именно так, и только так. Дело в том, что они выслушивают только в этой форме.
М. Баченина:
- Екатерина Вадимовна, огромное вам спасибо, что нашли время и ответили на наши вопросы.
Е. Мурашова:
- Спасибо вам. Всего доброго.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp
