Спецвыпуск к 8 Марта: почему учителей начальных классов дети называют «моя вторая мама»
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья! В эфире праздничный «Родительский вопрос». У микрофона Мария Баченина и Александр Милкус.
А. Милкус:
- Добрый день всем.
М. Баченина:
- Мы хотим, конечно же, в первую очередь, от лица редакции и всей медиагруппы «Комсомольская правда» поздравить наших прекрасных женщин. В первую очередь, конечно, мам, бабушек, сестер, тетушек и обязательно учителей всевозможных учебных заведений нашей прекрасной страны, с Международным женским днем 8 марта!
А. Милкус:
- Я хочу продолжить нашу поздравительную тираду. Те, кто видят нас в записи, видят, что у меня на столе букет, который, конечно же, я хотел бы хотя бы виртуально передать нашим слушателям. Вот Маша показывает свой букет с тюльпанами. И, конечно, и любовь, и признательность. Но, как человек, долго живущий на свете, конечно же, мы благодарим и восхищаемся женщинами не только 8 марта, но и в остальные дни, а уж с праздником 8 марта мы хотим поздравить и наших сегодняшних гостей. Это учителя начальных классов – это особенные люди – я думаю, что практически все люди, которые состоялись в жизни, обязательно вспомнят свою первую учительницу. Это тот старт, который дается нам. И я всю жизнь буду вспоминать свою первую учительницу Клавдию Никифоровну, я думаю, что мы тоже все можем назвать имена-отчества наших вторых мам. И сегодня мы поговорим как раз с нашими замечательными учителями начальной школы. Маша, представь, пожалуйста, наших гостей.
М. Баченина:
- С удовольствием! Итак, у нас в гостях учитель начальных классов, заместитель директора по учебной работе экологотехнического лицея №79 г. Казани Юлия Чернова. Юлия Ивановна, здравствуйте, с праздником вас!
Ю. Чернова:
- Добрый день! Большое спасибо, мне очень приятно. Я так же присоединяюсь ко всем поздравлениям и вас, Мария, так же с праздником!
М. Баченина:
- Я еще добавлю, что вы абсолютный победитель всероссийской олимпиады педагогов «Начальная школа. Мой первый учитель»-2022, эксперт регионального этапа чемпионата по профессиональному мастерству «Профессионал» - это в контексте и в рамках преподавания младших классов с 2025-го по 2026 год.
И вторая наша прекрасная гостья – учительница начальных классов школы №548, руководитель школьной службы «Примирение», лауреат премии ММСО (Московский международный салон образования) 2025, региональный координатор сообщества наставников, просветителей Москвы, автор курсов для учителей начальных классов, организатор крупных очных форм, член жюри конкурсов предмастерства Екатерина Петровна Тихонова. Здравствуйте, Екатерина Петровна! Добро пожаловать и тоже – с праздником!
Е. Тихонова:
- Здравствуйте.
А. Милкус:
- А я хочу к представлению Екатерины Петровны добавить еще маленькую деталь. Потому что как раз накануне праздника пришла информация – наша с ней книжка, учебник, под названием «Медиаграмотность и медиабезопасность», мы писали ее для малышей совместно, вошла в федеральный перечень учебников и подписана к печати и в апреле она должна появиться. Мы будем учить учеников вторых, третьих и четвертых классов, как правильно работать с информацией, как безопасно работать с информацией, на понятном им языке объяснять, какие есть риски. Потому что мы знаем, что мошенники уже и на малышей покушаются.
Е. Тихонова:
- Да, я еще пока в эти регалии свои не вношу, но очень этим горжусь и счастлива в соавторстве с Александром Борисовичем написать учебник, который, мне кажется, очень актуален в наше современное время.
М. Баченина:
- Мы вас от всей души поздравляем! От всех души поздравляем с этим прекрасным событием. А теперь давайте про вторых мам говорить. Вообще, конечно, насколько я поняла, и вот Александр Борисович подсказал, что учителя-мамы, то есть, женщины, они были не всегда. Феминизация профессии учителя началась в России в 1860-х годах и какого-то точного момента в истории не обозначено. Просто развивалась через некие реформы. А затем процесс начал ускоряться и в силу реформ народного образования 1864 года, когда появились классные урочные системы и высшие курсы при женских гимназиях, женщинам стало не то что позволительно, их стало больше в преподавании в частных школах. Как вы считаете, история сама подтолкнула к тому, что женское начало, женская забота, женское крыло – это естественнее, чем мужчина-учитель? Я специально провоцирую, чтобы никого не обидеть из мужчин-учителей, потому что в моей жизни были прекрасные мужчины-учителя, которых я вспоминаю в свою очередь…
А. Милкус:
- Можно я к твоей исторической справочке добавлю? Вот даже для меня было открытием, что женское учительство – это 19 век. Нам кажется, что до революции, до середины 20-х годов прошлого столетия в основном были мужчины. А, оказывается, на учебную сцену в России, а мы говорили, что Россия такая патриархальная страна, только Великая Октябрьская революция вернула женщинам все права – нет, в 19 веке уже, и в 20 веке Смольный институт и так далее открыл дорогу женщинам к профессии учитель. А сейчас у нас 88% учителей и в школе, и в колледжах – это женщины. И низкий поклон за такую непростую работу!
М. Баченина:
- Давайте так. Вот в чем ключевая разница между учителем-мужчиной и учителем-женщиной?
Ю. Чернова:
- На самом деле, думаю, что разница все-таки есть, и она заключается в основном в эмоциональном таком посыле. Могу сказать, что на моей практике учителя-мужчины встречаются, но все же чаще в более старших классах – то есть, начиная с пятого класса. А именно учителя-мужчины в начальной школе встречаются, но очень-очень редко. И здесь, я думаю, все начинается с того, что детям в начальной школе очень важно привыкнуть, очень важно почувствовать эту атмосферу, новую для себя, новые для себя функции какие-то, новую для себя роль. И как раз таки более такой теплый образ, который синонимичен образу мамы, он им помогает в этом. А уже в среднем звене, когда ребята взрослеют, им уже больше как-то хочется от мамы, возможно, почувствовать свободу, но при этом иметь рядом верного друга, старшего товарища. И как раз таки эту роль очень хорошо могут выполнять учителя мужчины.
Так же могу сказать, что вот эти свои размышления я беру из личного опыта. У меня супруг тоже учитель. Он учитель информатики. Работает с 5 по 11 класс.
М. Баченина:
- Спасибо, Юлия Ивановна. Екатерина Петровна, ваша точка зрения?
Е. Тихонова:
- Да, вот Юлия Ивановна как раз начала говорить о том, что все наши мужчины в средней школе, а мы к 23 февраля готовили мужчинам подарок – с помощью нейросетей создавали их портреты – открытки в советском стиле – и в нашей школе набралось целых 50 мужчин. Но у нас всего 250 человек всего в коллективе и из них 50 мужчин. Мы посчитали, что это здорово. Это много. Но в начальной школе 2 из 50. То есть, конечно, в основном они в средней школе работают. А давайте вспомним детский сад. «Усатый нянь» только у нас, да, а в основном воспитателей-мужчин вообще нет. Мне кажется, надо провести опрос в МАХ – есть ли воспитатели мужчины? Мне кажется, это большая редкость.
А. Милкус:
- Это удивительная вещь. На конкурс «Воспитатель года» в финале был мужчина и до этого побеждал. Вот есть такой замечательный Батыр Егоров, мы дружим, он был воспитателем в детском саду, сейчас он научные статьи пишет, выступает на конференциях и тому подобное. И это воспринимается, конечно, очень странно и неожиданно.
Вот как вы считаете, а что плохого или необычного в том, что с малышами возится мужчина? Или это уже размывает наши стереотипы?
Е. Тихонова:
- Мне кажется, это и про иерархию, и про вот это разделение обязанностей. Всегда в декрет уходит мама и крайне редко в декрете остается папа с новорожденным ребенком. Мне кажется, что, наверное, это у нас испокон веку идет, поэтому редкость большая. Но это здорово. Но мне кажется, учитель в средней школе более значим, когда мальчикам особенно нужно мужское плечо и крепкое мужское твердое слово.
М. Баченина:
- Кстати, у нас есть выпуск с Батыром, так что можно его найти – замечательный был разговор. Конечно, я все время сидела и удивлялась… Вы знаете, у меня есть знакомый, учитель начальных классов московской школы, мужчина, молодой, его зовут Кирилл Арефьев, он достаточно знаменит, он ведет блог, и я тогда еще подумала, что мужчине в такой нетрадиционной на сегодняшний день для него профессии выделиться проще. То есть, тут еще вопрос конкуренции. Ведь качество, талант, одаренность педагога, учителя, специалиста-предметника совершенно не зависит от гендера. Но когда мы видим мужчину, мы думаем – наверное, это был его цель всю жизнь. Скажите, действительно, конкуренция среди женщин-учителей это гораздо выше процент, градус нежели, чем если бы женщин было гораздо меньше? И как это отражается на вашей работе?
Е. Тихонова:
- Если о том же Учителе года говорить, то даже на Учителе года побеждают мужчины чаще намного, чем женщины. И давайте вспомним великих педагогов. Даже Ян Амос Коменский, если уйдем далеко, Януш Корчик, Василий Сухомлинский, Антон Семенович Макаренко, Константин Дмитриевич Ушинский… а как немного мы слышим женских имен, да? Поэтому конкуренция у женщин, правда, очень высокая.
М. Баченина:
- Безобразие!
А. Милкус:
- А можно я теперь спрошу личный вопрос? Мы уже говорили про словосочетание «моя вторая мама» и малыши, особенно первый и второй класс, действительно относятся к своему учителю начальных классов как к родному, близкому человеку. Это же гораздо сложнее, чем быть предметником. Предметник – отчитал, проверил домашнее задание, эмоции уходят на другое. Как у вас хватает сил и эмоций? 30 человек. Всех надо согреть, обогреть, выслушать, поддержать. Я не говорю проверить домашнее задание и там солнышки расставить в тетрадь, но они должны, получается, почувствовать совсем другие эмоции, потому что они боятся эту школу – особенно в первом классе – и их нужно вовлечь эмоционально. А ресурс у человека ограничен, да, и дома еще семья, и на них тоже нужно оставить силы и энергию. Как вы это выстраиваете?
Ю. Чернова:
- На самом деле, да, это действительно очень непросто. У меня в классе 34 человека и еще двое своих дома. Очень сильно помогает вернуться в ресурс именно семья, время с семьей. И это время должно быть качественным. Моменты, когда мы можем взаимодействовать, общаться, разговаривать друг с другом – это очень сильно приводит меня в чувство, мне кажется. А по поводу детей – да, когда мы каждому пытаемся уделить время, поговорить, дать то тепло, в котором они нуждаются, мы обратно тоже получаем много энергии. Мы чаще всего даже на уроках и во время учебного процесса устаем не от общения с детьми, и не от того, что мы много отдали. Нам просто бывает нужно время помолчать. Иногда даже буквально 20 минут, пока ты едешь домой, бывает достаточно, чтобы прийти в себя. И у нас даже есть такая традиция – когда меня забирает супруг с работы, мы едем в тишине, слушаем музыку и наступает момент, когда я первая начинаю разговаривать – это значит, что меня отпустило и теперь я уже не Юлия Ивановна, а Юленька, жена, и со мной можно разговаривать.
Е. Тихонова:
- Я целиком и полностью поддерживаю Юлю. У меня в прошлом году случился ритуал, когда я после школы не возвращалась сразу домой, а заезжала в кафе и просто выпивала чашечку кофе в тишине, и мне нужно было это время для того, чтобы подпитаться. Но правильно сказала Юля, что нельзя исключать ту энергию, которую мы получаем от детей. Они нам, правда, дают очень много сил. Но когда выходишь, а теперь меня знает уже вся школа – 42 класса – когда они бегут, обнимают… это не шутки, может, это как-то банально звучит, но, правда, вот они бегут, обнимают и ты подпитываешься этим теплом от них. Но тяжело, энергозатратная очень профессия у нас, поэтому, конечно, нам необходимо выключаться, побыть в тишине и даже домой я прихожу и говорю – ребята, у меня очень шумно на работе, я очень хочу, чтобы дома я побыла немножечко хотя бы в тишине.
М. Баченина:
Я недавно рассуждала на тему того, когда дети учатся у своих мам, в качестве учителей. Как это возможно? С точки зрения мамы – совместить? Потому что у меня если вот что-то с моим ребенком, я понимаю, какой я субъективной становлюсь. Такой женщиной, для которой главное – защитить. Это же изнутри вы должны быть из свинца. Я не понимаю. Объясните, как это интегрируются две ипостаси друг в друга?
Ю. Чернова:
- На самом деле, я учитель своего сына не все четыре года. У меня сейчас четвертый класс и первые два года он учился у другого учителя. Затем мы поменяли школу – и я, и он – и так получилось, что школа новая и я подумала – а почему бы не взять его к себе в класс? И вот волею судьбы мы два года уже взаимодействуем и как мама-сын, и как учитель, классный руководитель-ученик. Это сложно. Безусловно, это очень сложно. Но пока я веду уроки, пока у нас перемены, пока мы с ним в рамках вот этого взаимодействия учитель-ученик, я забываю, что это мой сын. То есть, естественно, все обращения на территории нашего лицея ко мне только Юлия Ивановна со стороны ребенка. По поводу того, что он что-то не сделает, еще такое откровение от меня – я не делаю с ним уроки, никогда. Он делает все сам.
М. Баченина:
- А вам верят в школе, что вы не делаете с ним домашку?
Ю. Чернова:
- Ну, верят, что я не делаю, потому что, помимо учителя, я еще и заместитель директора, поэтому нагрузка колоссальная. В послеобеденное время я занята либо встречами с родителями, либо документацией. Поэтому у меня Роман выполняет уроки сам. Он может подойти и задать вопрос, если ему что-то непонятно, я ему так же объясню, как мамы обычно объясняют, он делает дальше все сам. Я даже не проверяю то, что он сделал, я проверяю, когда собираю тетради, либо когда начинаю спрашивать домашнее задание в классе.
По поводу родителей из класса. Конечно, у них тоже могли возникнуть какие-то сомнения, я предупредила их. 1 сентября, нет, даже на пробном дне, когда мы с ними только знакомились, я сразу представилась, рассказала о себе и в конце я рассказала, что в нашем классе будет учиться и мой сын. И опередив все вопросы, я сказала такую фразу – вы для своих детей всегда хотите всего самого лучшего? Они говорят – да, конечно. Я говорю – так вот выдохните, потому что я для своего ребенка, как и для ваших, тоже буду хотеть всего самого лучшего и буду прилагать для этого максимум усилий. Они выдохнули и вот два года у нас прекрасная команда детей, родителей и меня. А если я ставлю двойки, а такое бывает, мы потом разговариваем дома с папой.
М. Баченина:
- Скажите, а сколько лет сейчас Роману?
Ю. Чернова:
- 11.
М. Баченина:
- Я просто подумала, что, когда они еще в таком нежном возрасте, они же могут начинать плакать, манипулируя вот этим – я сейчас буду плакать. Ну, я сразу вспоминаю, как говорила мне бабушка – «ну, поплачь, меньше писать будешь». Хорошо, спасибо большое, для меня это просто какое-то откровение. Потому что я-то всегда думала, что это невозможно. Екатерина Петровна, а ваши дети учатся в вашем же учебном заведении или нет?
Е. Тихонова:
- Не просто не в моем классе, а даже не в моей школе. Как раз много лет назад моя коллега опытная сказала – Катя, не совершай такую ошибку, не отдавай никогда ребенка в свою школу. Ну, повезет, если он будет отличником и к тебе будут ходить и хвалить его. А если не станет отличником? То закончится может это тем, что учителя начнут ходить, жаловаться на него. Это во-первых. Во-вторых, моя школа далеко от дома, я добираюсь 30 минут по хорошей дороге до школы, а час с лишним по пробкам. И она же, та же самая коллега, сказала – смотри, что произойдет. Ты забираешь ребенка из школы, отвозишь его домой, а все дети остаются рядом со школой. Получается, ты его отрываешь от друзей. От одноклассников. Вот я почему-то тогда поверила ей, отдала в школу во дворе и сейчас младшая пойдет в первый класс тоже не в мою школу, а. скорее всего, где-то на районе я буду искать школу для нее. У меня была возможность взять сына в первый класс и сейчас дочку в первый класс, но я та мама, которой муж говорит часто дома – выключай учительницу. Выключай училку, говорит он, хватит тут стучать кулаком по столу и свой тон сбавь, пожалуйста. Поэтому, мне кажется, моим детям очень крупно не повезло бы, если бы я стала его учить. Я и так-то три шкуры с них готова… нет, я любящая мама, но я строгая мама, поэтому, я думаю, что, если бы они учились в моем классе, то, конечно, к ним были бы завышенные требования. Я знаю себя. Поэтому пусть я буду мама.
М. Баченина:
- Понятно.
А. Милкус:
- Да, я хотел бы уточнить. Екатерина Петровна, а что такое служба примирения? Это с кем вы миритесь? И что это за история такая?
Е. Тихонова:
- История сложная. В современной школе сейчас все чаще случаются конфликты с родителями. И завучу, так как у него функционал достаточно широкий – и расписание, и замена, и контроль качества проведения уроков, и много чего другого – одному тяжело, то у него появилась я в помощь. Естественно, я точно так же контролирую уроки, посещаю уроки, но еще и встречаюсь с родителями. Иногда без него, иногда с ним вместе. Раньше к нам приходили родители, начиная с сентября, в любой день, сейчас мы решили сделать четверг приемный день, потому что родители приходят в большом количестве. Мы их слушаем, сейчас уже стали ограничивать время приема, потому что можно полтора часа слушать, какие сложности, проблемы у родителей. И для этого необходимо, конечно, дополнительные знания во области конфликтологии, медиации, потому что вообще в обществе сейчас такой уровень тревожности зашкаливающий, недаром наша Госдума и правительство хотят внести законопроект о том, чтобы выдавать антидепрессанты населению. Ну, это же тоже не просто так такой законопроект они хотят внести. И точно так же мы чувствуем это и на уровне школы. Вспоминая себя 20 лет назад, когда я пришла в школу и родители меня были лет на 15 старше, они вообще ни слова мне не говорили. То есть, смотрели раскрыв рот и мой авторитет был абсолютно беспрекословен. То сейчас все чаще родителям что-то не нравится, и наша служба вообще должна работать в каждой школе. Но, к сожалению, это не так. Мы, как помощь педагогу. Потому что у педагога хватает своих задач – тетради, качество знаний, проведение уроков, экскурсии – и мы на себя берем такую отрицательную сторону, негативную, и пытаемся разрешать эти ситуации, не давая в обиду своих педагогов.
А. Милкус:
- У вас же есть психологи в школе. Это другая задача?
Е. Тихонова:
- Да, психологов мы приглашаем, это уже как тяжелая артиллерия, когда мы не справляемся, мы можем подключить психолога. Вчетвером часто встречаемся, чтобы как раз объективную картинку услышать. Ну и плюс если какие-то конфликтные ситуации – буллинг, травля – то здесь тоже мы подключаемся. То есть, примиряем мы не только родителей с учителем, но и примиряем детей между собой. Психологи же работают в основном сейчас с детьми с ОВЗ, которые прошли ЦПМПК. Поэтому психологов мы не можем тоже так часто привлекать к нашим встречам с родителями.
А. Милкус:
- ЦПМПК – это центральная психолого-медико-педагогическая комиссия.
Е. Тихонова:
- Да, дети, которые прошли комиссию, получают документ, приходят в школу и с ними начинают работать психологи. Но у нас очень хорошие психологи, они нас действительно очень выручают и порой мы понимаем просто, что у ребенка-то нет проблемы с учителем, а вот у мамы серьезные какие-то из детства глубокие идут проблемы, обиды, и вот она пытается это нам здесь вынести и, когда этот клубочек разворачивается, оказывается, что да не виноват ни в чем учитель-то, все хорошо у ребенка. А вот с мамой нужно действительно поработать с тем же самым психологом, но уже, конечно, не школьным.
А. Милкус:
- Недавно видел карикатуру. 1965 год. Стоит за столом учительница, перед ней развернутый дневник, родители, ребенок напротив, она показывает, что ребенок получил двойку и папа с мамой укоризненно смотрят на ребенка – мол, давай, исправляй. И 2025 год. Эта же ситуация. Только родители уже не на ребенка, а на учителя обращают свой гнев – мол, за что вы ему двойку поставили? Исправляйте! Насколько доля правды в этой карикатуре есть.
Е. Тихонова:
- Стопроцентная правда. Это не доля. Это абсолютная правда.
Да, Александр Борисович, это сегодняшняя наша школа. И мало того, вот опять возвращаюсь к службе примирения – мы примиряем родителей с учителями, детей между собой, но бывает, у нас недавно был такой случай, когда поссорились два папы и мамы просили примирить пап. Здесь мы, конечно, сказали, что вы люди взрослые и вы уже должны самостоятельно выходить. Мы все-таки школа, у нас задача другая. Наша задача – обучение и воспитание детей, создание комфортных условий для них. А уж вы самостоятельно должны находить решение и выход из конфликтных ситуаций.
М. Баченина:
- Получается ли так, что вы волей-неволей, у кого-то, возможно, и есть профессиональная квалификация психологического характера, но вы должны быть психологами. Вот как я могу определить, что проблема не в ребенке, а в его родителях? Я только интуитивно могу сама за себя сказать, что у меня какие-то боли из детства, которые я несу, но как вам разобраться, когда к вам приходит родитель и начинает требовать, качать права…
Е. Тихонова:
- Да мы-то все понимаем, но сказать мы ничего особо не можем. У нас, например, даже психологам запретили рекомендовать родителям идти к психиатру или к неврологу. То есть, таких слов теперь психолог не может даже вслух произнести. Мы только можем сказать – вам стоит обратиться к узким специалистам, дабы исключить какие-то, возможно, сопутствующие сложности. Узким специалистам, не называя этих специалистов, чтобы не обидеть, не травмировать наших современных молодых родителей. Особенно молодых. То есть, конечно, мы изучали все в педагогическом университете базовые знания психологии возрастной, но именно сейчас учителю, не зная каких-то основ конфликтологии, наверное, будет тяжело.
Ю. Чернова:
- Я полностью с Екатериной согласна. Чаще всего, по крайней мере, у нас в школе нет службы примирения, я выступаю, наверное, в начальной школе неким неформальным работником службы примирения, потому что все то же самое происходит и у нас, но разговариваем в основном с завучем и с заместителем директора мы, с родителями вместе. Единственный вопрос, на который не сразу родители отвечают, но вот когда они приходят, рассказывают очень эмоционально, делятся – какой итог вы хотели бы увидеть? То есть, что вы хотите? Какой выход вы видите сами? И тогда родители останавливаются, задумываются и некоторым нужно повторить этот самый вопрос в разных формах, но несколько раз. И в какой-то момент все-таки получается достучаться и тогда они проговаривают суть сами, зачем они пришли. И тогда уже нам становится намного проще.
М. Баченина:
- А родители обижаются, когда их ребенка определяют или рекомендуют обратиться даже пусть к школьному психологу, либо это уже норма в современном мире и в современных семьях, где есть молодые родители и маленькие дети? Потому что у нас же стигматизация в обществе была даже психологов, я уж про психиатров молчу. Ну, вы знаете эти фразочки… доверяют ли, одобряют либо отрицают?
Ю. Чернова:
- Наши родители все почти знакомы с нашим психологом, потому что на общих собраниях мы всегда стараемся дать слово нашему психологу, чтобы она не просто рассказала какую-то теорию, но и привела небольшие практики, которые помогут родителям в общении с детьми. И таким образом создаются доверительные отношения. Но помимо этого, естественно, сначала собирается согласие или отказ от вмешательства психолога и даже если есть согласие, мы в любом случае уточняем еще раз непосредственно в какой-то определенной ситуации, согласны ли вы, чтобы там Мария Петровна поговорила с Петей, чтобы он внутри не копил все свои эмоции и докопаться, почему так получилось, и тогда родители говорят да или нет. И после этого мы продолжаем работать. Но агрессии в основном я не вижу сейчас. Очень спокойно на такие мягкие предложения реагируют родители. Иногда даже обращаются сами.
Е. Тихонова:
- Да, я то же самое скажу, что у нас психологи начинают работать еще с дошкольного уровня и они знакомы со всеми ребятами, которые приходят к нам в первый класс, и могут даже порекомендовать как раз кому-то остаться еще на год в детском саду, потому что ребенок незрелый. Ведь многие современные родители считают, что умеет читать и считать ребенок в пределах 10 – к школе готов, можно рюкзак покупать и отправлять с букетом 1 сентября. А здесь психологи как раз в этом плане сейчас еще у нас и нейропсихологии, психологи, они проводят диагностику, где могут увидеть как раз психологическую незрелость, неготовность к школе, и родители благодарят. А бывает наоборот. Психолог по первым классам идет – на первых неделях они наблюдают классы, как адаптируются ребята, потому что процесс адаптации тоже такой достаточно длительный сейчас, болезненный, видят и говорят – ну, мы же говорили не надо было идти в первый класс. Вот он уже не сидит, он уже лежит под партой, он уже свисает с этой парты… ну, не готов он высиживать 30-40 минут… не надо было. Но родители вот не слышат. Ну, я не могу сказать, что у нас тоже отказов много – это единичные случаи. Но печально бывает, что те, кому нужен психолог, они пишут отказ. То ли это страх какой-то, то ли… поэтому мы очень громко в последнее время требуем, просим… вот сейчас «Справедливая Россия» на меня вышла, хочет со мной встретиться, про какие-то законопроекты… что все-таки, когда мы видим, что ребенок сложный, у ребенка проблемы, ребенку нужна помощь, а родители говорят – да нет у него проблем, это вы все навыдумывали, насочиняли и сто диагнозов ему навешали… ну, у школы должно быть какое-то право направить на эту самую комиссию ЦПМПК. А родители говорят – нет, нам ничего не нужно. И получается, прежде всего страдает ребенок, учитель, а потом и сами родители понимают, что проблемы просто выросли, как снежный ком. А нужно было услышать и тогда еще начать коррекционную работу.
А. Милкус:
- Девушки, я хочу принести извинения за нашу сегодняшнюю дискуссию, потому что в принципе мы-то хотели поговорить про 8 марта, а свернули совсем в другую сторону, потому что это такой всегда внутренний… когда мы видим таких замечательных и опытных учителей, конечно, хочется расспросить про подноготную школьной жизни. А на самом деле сегодня 8 марта. Скажите, пожалуйста, а как вас в школе, в классе поздравляют? Какие у вас есть дома традиции семейные? Я, например, вспоминаю, когда я был в школе, я утром рано 8 марта вставал, уходил на цветочный рынок и покупал маме цветы на сэкономленные копеечки от булочек… А потом, когда постарше были, мы устраивали целые представления. Естественно, мы с папой готовили какие-то блюда, которые мама потом втихаря выкидывала и делала что-то нормальное. Но мы старались. Какие у вас традиции празднования именно вот женского дня?
Ю. Чернова:
- У меня в семье мужчины и я одна – у меня двое сыновей – поэтому я в этот день особенно чувствую себя принцессой, в окружении цветов, примерно так же, как и вы сейчас рассказывали. Ребята убегают утром покупать мне букеты, готовят кушать, но раскрою небольшой секрет – еще одна причина, что у меня получается более-менее что-то успевать в школе, на работе, и оставаться адекватной мамой – что мне мои мужчины очень сильно помогают дома. То есть, часть моих обязанностей, честно признаюсь, лежит не на мне. Я редко готовлю. Почти никогда не мою посуду.
М. Баченина:
- Какая вы счастливая женщина!
Е. Тихонова:
- Да, я очень ей позавидовала!
А. Милкус:
- Сейчас мы услышали стон по всей Руси великой…
М. Баченина:
- Нет, у меня просто тоже двое сыновей и посудомоечная машина – думаете, это как-то меняет ситуацию? Но я стараюсь, конечно. Кстати, был утренник в детском саду по поводу весеннего дня и одна из песен была – что мы вот маме в подарок возьмем и всю работу по дому сами сделаем. И я поймала себе на мысли, что я сижу и подпеваю… потом поняла, что это какая-то болевая точка моя… но в любом случае, конечно, это наши дети, то что уж тут!
Е. Тихонова:
- Да, мне муж тоже на самом деле очень мне помогает. Он не готовит вообще, максимум это яичница из двух желтков в виде восьмерки будет, с такими подгоревшими краешками – но от души. А сын еще кетчупом обводил восьмерку, да, помню, когда жарил мне яичницу. Конечно, букеты, конечно, обязательно помощь по дому. В этот день я не касаюсь посуды, я не касаюсь готовки – то есть, это все на их плечах, мы обычно стараемся выезжать на дачу. Но сейчас, чтобы на дачу выехать, нужно рассчитать тонны снега, но супруг очень выручает в плане стирки, глажки – я к этому не прикасаюсь. А сын теперь за пылесос отвечает. Поэтому вот и получается совмещать и школу, и дом, и успевать побыть мамой и женой.
М. Баченина:
- Спасибо вам огромное. И, конечно же, с праздником! И это так классно, что у нас получилась такая теплая эмоциональная программа. Я бы даже сказала – у нас получились такие посиделки. Ощущение такое, что между нами, девочками, да простит меня Александр Борисович – глава и основатель бессменной программы «Родительский вопрос». Правда, мне так хорошо…
А. Милкус:
- Я бы поддержал наши посиделки и обратился к мужчинам, которые нас слушают и смотрят наш подкаст. Очень важно поддерживать особенно загруженных наших женщин именно в домашнем хозяйстве. Ничего страшного, если что-то приготовить, помыть посуду. И не только 8 марта. Есть еще 364 дня, когда можно любимой девушке подставить плечо. И это будет очень хороший подарок, может быть, даже наравне подаренным 8 марта букетом.
М. Баченина:
- Друзья, мои, спасибо огромное, что нашли время. В сегодняшний праздничный день у нас в гостях были учителя начальных классов Юлия Ивановна Чернова и Екатерина Петровна Тихонова. Всех с 8 марта! Спасибо.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp
