«Управлять нами, когда мы едины, невозможно»: первый зампред комитета Госдумы по международным делам Андрей Климов — о саммите в Шэньчжэне и неоколониализме

«В 1945 году соотношение было два к одному, сейчас — один к двум», — так первый заместитель председателя комитета Госдумы по международным делам, член бюро Высшего совета партии «Единая Россия» Андрей Климов обозначил принципиальную разницу между Ялтой и нынешним саммитом в Шэньчжэне. В эфире «Радио «Комсомольская правда» политик подробно разобрал итоги встречи «большой тройки», рассказал о повестке движения «За свободу наций!» и о том, как международная проблематика вошла в Народную программу «Единой России».
НЕ «ШЕСТЬ + ОДИН», А ТРОЙКА РАВНЫХ
— Начнем с главного события дня — с саммит в китайском Шэньчжэне, на котором встретились лидеры трех крупнейших держав мира: Владимир Путин, Си Цзиньпин и Дональд Трамп. Впервые в истории событие такого масштаба — «большая тройка», которая невольно напоминает о событиях 1945 года в Ялте, о чем многие сейчас и вспоминают. Андрей Аркадьевич, какие были ожидания от этого саммита? Какие первые впечатления от сегодняшних заявлений лидеров трех стран?
— Во-первых, очень важно было, чтобы он вообще состоялся. Большое количество недругов — и России, и Китая, и того же Трампа — конечно, хотели бы сделать все, чтобы этой встречи не было. И ее роль нам еще предстоит оценить. Я имею в виду не те решения, которые там были приняты, потому что каких-то особых решений не предполагалось. Но сам по себе сигнал, который посылает эта встреча, говорит о многом. Самые могущественные и самые влиятельные державы, обладающие абсолютным глобальным суверенитетом, встречаются в XXI веке действительно впервые.
Вы упомянули Ялту. Но в чем существенная разница? Тогда два англосакса пытались навязывать свою волю Иосифу Сталину, который выступал от имени Союза Советских Социалистических Республик. Сейчас два стратегических партнера — Россия и Китай — беседовали с человеком, который для многих представляет страну, являющуюся главным локомотивом западного меньшинства. Хотя таковым США уже давно не являются, но во многих местах именно так и воспринимаются. То есть в 1945 году соотношение было два к одному, сейчас — один к двум.
С этими мыслями я, конечно, внимательно следил за тем, как все будет развиваться. Но все, включая расстановку кресел, все, что нам показали, свидетельствовало: это действительно равные партнеры, буквально за круглым столом. И повестка была очень продуманной — хотя лидеры могли говорить о чем угодно. Они действительно представляли абсолютно суверенные государства.
— Кстати, по поводу самого этого формата — «большая тройка». Раньше, мы знаем, была «большая семерка» G7, в которую иногда включали Россию, иногда — нет. Есть формат G20. Можно сказать, что сейчас формат G3 — Россия, Китай, США — станет основным?
— Это точно покажет время. Но Россия была членом «большой восьмерки».
— Да, тогда формат был «семь + один».
— Нет, это была именно «большая восьмерка». А вот нынешняя «семерка» — недаром шутники называют ее «шестеркой + один». То есть «шестерка» в понимании из анекдотов, из жанра полууголовного — карточная, может быть, даже. А здесь — еще раз повторю — равные партнеры по очень многим параметрам.
Смотрите: три государства — члены Совета безопасности ООН, причем не просто члены, а те, кто имел полное право там находиться. Это государства, которые входят в первую пятерку по объему валового внутреннего продукта по паритету покупательной способности. Это государства, которые обладают очень сильным ракетно-ядерным потенциалом. Это государства с очень широким влиянием в мире — каждое из них. Перечислять можно очень долго. Даже если очень постараться, в мире трудно назвать других кандидатов.
Это была совершенно естественная встреча, которая позволяла выйти на действительно глобальные проблемы. Которые интересуют всех трех руководителей и на которые они могут реально — и конструктивно — повлиять.
Мне было интересно, какие проблемы в итоге останутся на столе. Каждая сторона приходила со своим набором вопросов. На чем они сконцентрировались? Мы знаем предварительный итоговый документ — точнее, итоговое заявление. Но его уже достаточно, чтобы сделать предварительный анализ.
ЧТО ОСТАЛОСЬ НА СТОЛЕ ПЕРЕГОВОРОВ
— Напомню слушателям: итоговая декларация по итогам сегодняшнего саммита в Шэньчжэне включает четыре пункта, о которых предварительно договорились лидеры трех стран. Первый касается реформирования ООН. Второй — контроля над ядерными вооружениями. Третий — иммунитета глав государств, прежде всего в отношении преследования Международным уголовным судом. И четвертый — поставок энергоресурсов, увеличения этих поставок для блага всего мира. Почему именно эти четыре пункта?
— Это как раз те пункты, которые в Вашингтоне, Пекине и Москве, может быть, и воспринимаются по-разному, но все понимают их ключевое значение.
Возьмем МУС — пресловутый Международный уголовный суд, который уже всем приличным людям надоел. В него никогда не входили и его решениям никогда не подчинялись ни Соединенные Штаты, ни Россия, ни Китай. И у каждой стороны к этому МУСу свои вопросы. В этом плане это сугубо политико-правовая история, с которой надо закончить, чтобы она не мешала всему остальному.
Что касается энергоресурсов: мне трудно назвать сферу человеческой деятельности XXI века, которая так или иначе не была бы с ними связана. От социально-бытовой до аэрокосмической — везде нужна энергия в том или ином виде.
Реформа ООН — тоже серьезный вопрос политического характера, но еще и институциональный. Есть понимание, что надо что-то менять, но поменять можно только при одном условии: при консенсусе всех постоянных членов Совета безопасности. Трое из пятерых — Россия, Китай и США. Двое не относятся к Азиатско-Тихоокеанскому региону — это Великобритания и Франция. У них там есть какие-то мелкие полуколониальные подведомственные территории, но физического присутствия самих этих стран там, конечно, нет.
Если раньше Россия и Китай однозначно высказывались за то, чтобы расширить представительство континентов — назывались, например, Индия, Бразилия, Южно-Африканская Республика, — то это надо обсуждать отдельно. Но мы все прекрасно понимаем: если не будет консенсуса в пятерке, вряд ли это получит развитие. В России, и не только в России, задавался и справедливый вопрос: а кто вообще работает в ооновской штаб-квартире в Нью-Йорке или в Женеве? Кто эти люди, которые готовят бумаги? По моим прикидкам, большая часть этого персонала имеет гражданство государств — членов НАТО. Нам это не очень нравится, и с этим надо что-то делать. Трампу не нравится другое: это очень расходная организация, которая толком ни о чем не может договориться. Какой в этом прок — он, как американский купец, не очень понимает. В любом случае тема есть, и она была представлена.
Ну и ядерная история — я ее специально на закуску оставил. Смотрите: Соединенные Штаты и Россия — это как минимум 90% всего ракетно-ядерного потенциала Земного шара. Совершенно огромная мощь. Китай столько не имеет, они об этом постоянно говорят, но активно работают в этом направлении. И к чему это приведет в будущем, сложно представить — этим пусть занимаются специалисты. Но есть определенные пороги, преодоление которых может привести к непредсказуемому развитию событий.
Потом есть так называемые квазиядерные государства: формально вроде бы не ядерные, и они даже не признают, что ядерные. Скажем, КНДР признает — у нее есть ядерное оружие, пусть и в небольшом количестве, но и средства доставки есть. А есть государства, которые это и не подтверждают, и не отрицают. Есть Пакистан. Есть Индия, которая тоже выпадает из этого перечня. ЮАР в свое время была, но сама отказалась от ядерного оружия.
А это страшная история, на самом деле. Многие не понимают, о чем говорят. А я - такой «ветеран холодной войны», что называется, — понимаю, о чем речь. Просто человечество может прекратить жить из-за случайности, которую никто не готовил и которую потом не удастся остановить.
А Соединенные Штаты при прежних администрациях — я хочу это подчеркнуть, до Трампа — вели дела так, что сегодня в мире практически не осталось ничего, что хоть как-то нормально обеспечивало бы контроль за состоянием этих сил и за их, не дай бог, применением.
ИДЕЯ, КОТОРАЯ ВИТАЛА В ВОЗДУХЕ
— Андрей Аркадьевич, мы поговорили про Шэньчжэнь — это, конечно, главное событие. Но и в Москве проходит немало форумов. Мы помним не так давно прошедший форум «Россия — Африка». А прямо перед Шэньчжэнем — это, наверное, символично — произошло еще одно событие международного значения: Генеральная ассамблея Всемирного движения «За свободу наций!». Я знаю, что вы один из руководителей штаба Генассамблеи…
— Я заместитель председателя постоянного совета движения. Председатель у нас — Дмитрий Анатольевич Медведев.
— Представители более 70 стран приехали в Москву на Генассамблею. Расскажите, что это за движение и какие темы обсуждались в Москве?
— Давайте попробую связать воедино Китай, это движение и наши инициативы. Сама по себе идея создать движение, которое добивалось бы подлинной свободы наций — от чего? От неоколониализма, от неоимпериализма, от неонацизма, от всех этих опасных и порочных практик. Эта идея витала в воздухе, а где-то к концу 2022 года она обрела определенную силу. И мы начали обсуждать ее со своими партийными партнерами — а у партии «Единая Россия» таких партнеров почти 60, они по всему миру, на всех континентах. Подробно, кстати, это обсуждалось и в Пекине, в том числе на самом высоком уровне. И было решено: давайте попробуем.
Весь 2023 год мы занимались тем, что в рамках нашего международного оргкомитета — который тогда тоже возглавлял Дмитрий Анатольевич Медведев, а я имел честь быть его заместителем — готовили учредительный форум. Он состоялся в Москве, в Колонном зале, в феврале 2024 года.
С тех пор, за два года, была проделана очень большая работа. Я не буду вдаваться в детали, но она очень конкретная. Это и работа на площадке ООН, и подсчеты колоссального ущерба, который страны колониального Запада нанесли глобальному Югу. Цифру — как раз несколько дней назад, на нашем форуме — называл Медведев: это как минимум 1000 триллионов долларов. Один квадриллион, и это скорее нижняя граница. Самая аккуратная оценка — порядок цифр в тысячи триллионов. И, конечно, ни одна бывшая метрополия не в состоянии это отдать. Потому что они сначала обворовали, потом все проели, а теперь продолжают воровать. И у них, как правило, дефицитные бюджеты и огромный государственный внешний долг.
Это была первая Генеральная ассамблея — так сказали не мы даже, а наши зарубежные гости, люди очень влиятельные и авторитетные, — первая встреча представителей ответственных политических партий и очень серьезных международных общественных организаций глобального Юга. Вообще она произошла впервые в мире. Мы говорим: через два дня произошла еще одна встреча, тоже впервые в мире, — и эта впервые в мире в таком масштабе, с такой повесткой и с таким настроем на конструктивную работу.
В этом отношении российская дипломатия несколько раз подряд демонстрировала, что мы можем. Причем это дипломатия в широком смысле слова: и классическая, и парламентская, и партийная, и, если хотите, народная. Люди, которые к нам приезжали, — это не просто эксперты. У нас выступали вторые-третьи лица государств, которые одновременно были руководителями или заместителями руководителей ключевых партий.
Представьте себе: более 70 стран. Я прикидывал — в этих странах проживает не менее шести миллиардов человек.
— 80% населения мира сегодня.
— Там даже были граждане некоторых недружественных государств: они приезжали к нам как друзья России, но в своих странах на них такие гонения, что лучше о них не рассказывать. Такие разные люди, очень разные страны, очень разные политические системы. Индия и Китай, например, — разные политические системы.
— Африка, Южная Америка.
— Африка — и внутри самой Африки очень разные политические системы. Южная Америка была представлена от Мексики до Аргентины. Представляете, какое представительство? Были эксперты, которые работают на ООН. Перед нами выступал, например, председатель Панафриканского парламента — мы с ним познакомились в Москве во время саммита, о котором вы говорили. Некоторые приезжали и на саммит, и на это мероприятие. Но саммит «Россия — Африка» — это все-таки Россия и один континент. А тут — действительно всемирное движение, и это надо иметь в виду. Именно мы его инициировали, именно мы его институционализировали, именно мы помогаем ему развиваться.
Но хочу обратить внимание: в постоянном комитете граждан нашей страны всего несколько человек. А сам постоянный комитет обширен, у нас полное международное представительство. Мы не доминируем — это важно, потому что колонизаторы поступают иначе. У нас действительно реальная свобода. И название нашего движения — «За свободу наций!» — не случайно.
ДЕСЯТИЛЕТИЕ РЕПАРАЦИЙ
— Какие основные вопросы вы обсуждали? Какие основные темы для дискуссий были выбраны?
— У нас в постоянном комитете сейчас создана большая международная экспертная группа. Мы знаем, что многие политики часто употребляют слова «колониализм», «неоколониализм», что-нибудь в этом духе. Но если дело заканчивается лозунгами, то это больше похоже на декорации, чуть ли не праздничные, — хотя ничего праздничного тут нет. Это на самом деле зло, раковая опухоль человечества.
Но мы не боремся с конкретными государствами — мы боремся с практиками. Мы не боремся против народов каких-то стран — мы боремся с тем, что наносит вред всем нам. Как бывшим метрополиям, которые от этого страдают, хотя сами не понимают, как именно. Так и тем, кто формально от гнета освободился, а на деле все еще под этим гнетом находится.
Цифру в квадриллион долларов я вам назвал — но ведь ее еще посчитать надо было. Мы собирали большие группы экспертов, юристов — и на недавнем летнем Питерском правовом форуме, и мы продолжаем работать в этом направлении. У нас есть специальная рабочая группа, которая рассматривает, как при помощи существующих норм права востребовать назад компенсации за эти убытки, за этот ущерб. В свое время Афросоюз, например, принял решение провести Год репараций, а когда мы уже пообщались, решили превратить его в Десятилетие репараций.
Есть очень много практических вещей, которые мы делаем: и чисто политико-дипломатических, и в области информационного пространства, и в области экономических решений. Мы подписываем двусторонние документы, которые позволяют ограничивать отрицательное влияние разнообразных незаконных санкций, в том числе ограничений на передвижение. Там огромный круг вопросов. Если в это углубиться, любой объективный наблюдатель поймет: наша работа очень конкретная и очень нужная людям.
НЕ ЛОКОМОТИВ, А ГЛАВНАЯ НАДЕЖДА
— Вы общаетесь с политиками разных стран и континентов. Как они видят Россию? С чем они приезжают и что говорят? Для них это локомотив антиколониального движения или что-то еще?
— Применительно к нашему форуму могу сказать: для трех четвертей приехавших мы не просто локомотив — мы главная надежда. Так получилось. Во-первых, исторически мы всегда помогали Африке. Еще во времена Российской империи, между прочим, — в борьбе Эфиопии за то, чтобы она осталась суверенной от итальянского нашествия. Это делали мы.
— У нас колоний в Африке не было…
— У нас вообще нигде колоний не было.
— В отличие от западных стран.
— Ведь Запад постоянно хотел колонизовать нас самих. То тевтонских рыцарей направляли, то другие нашествия были, как мы помним, — был и такой, как Наполеон.
— Поляки ходили.
— Поляки ходили до Наполеона, потом Гитлер. Они же нас хотели превратить в колонию. Вообще — истребить всех нас. И сейчас эта шайка, извините, которая смотрит на нас, хочет расколоть Россию. А зачем им это? Потому что управлять нами, когда мы едины, невозможно. «Давайте расколем и по частям будем эксплуатировать». Были такие планы: давайте там оставим 10 или 20 миллионов русских и будем их использовать, чтобы они помогали нам качать наши недра. У нас все-таки треть природных ресурсов Земного шара — а Россия им не по зубам.
Наша работа, конечно, направлена на весь мир. Но это очень важная работа и для нас самих, для нашей страны, для нашего успешного сотрудничества с друзьями. Их много. И это залог успеха и нашей экономики, и нашей политики, и гуманитарного развития самой России.
БЕЗ СУВЕРЕНИТЕТА НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ
— Вы представляете в российском парламенте партию «Единая Россия». Она пришла с Народной программой на выборы в Государственную Думу, которые прошли в этом году. Учитывая ваш профиль по международным делам, есть ли в Народной программе какие-то наказы избирателей, связанные с международной повесткой?
— «Какие-то» — это вы слабо сказали. Я, когда вел предвыборную кампанию... сам я родом из Перми, всегда избирался только от Перми, был и сенатором от Перми, от Пермского края. Меня там все очень хорошо знают и знают, чем я занимаюсь все эти годы. Когда я встречался с избирателями, я приходил, естественно, с обычной нормальной повесткой, с которой должен приходить любой кандидат в депутаты. А в итоге эта повестка сводилась к тому, что мы обсуждали международную проблематику. И люди говорили много чего.
Так что Народная программа — в том числе в международном разделе — совершенно точно отражает и пожелания российских граждан, и позицию наших специалистов, и наши цели. В полном объеме.
— В первую очередь, наверное, это суверенитет?
— Без суверенитета вообще ничего не получится у такой страны, как Россия. Путин не раз говорил: России без суверенитета быть не может. И это правда.
— Спасибо большое. На этой ноте закончим. Андрей Климов, первый заместитель председателя комитета Государственной Думы по международным делам, член бюро Высшего совета партии «Единая Россия», был сегодня на радио «Комсомольская правда». Всего вам доброго.