Когда Россия освободит последние 15% Донбасса
И. Измайлов:
- Здравствуйте, это Игорь Измайлов. Александр Коц, как всегда, с нами здесь. Саша, приветствую.
А. Коц:
- Приветствую.
И. Измайлов:
- Ну, с чем хочется всех поздравить? Полностью освобождена Луганская народная республика, сообщили в Минобороны России. 15% осталось освободить Донецкой народной республики. Зеленскому дали два месяца на то, чтобы добровольно выйти и здесь вопрос… ну, давай, может быть, начнем с ЛНР. Полное освобождение. Означает ли это, что ни одного бандеровского сапога теперь в регионе нет? Первый регион наш исторический полностью вернулся в Россию и может приступить к восстановлению. Вот можем мы так говорить? Да, понятно, что дроны летят, но они летят по всей территории нашей страны… Вот что в Луганской народной республике?
А. Коц:
- Я без особого восторга к этой новости отношусь, потому что у нас эта новость не первый раз появляется. В 2022 году мы объявляли о полном освобождении Луганской народной республики. И в прошлом году глава ЛНР Леонид Пасечник заявлял о полном освобождении Луганской народной республики. Вот сейчас министерство обороны наконец тоже заявило о том, что ЛНР наконец освобождена. На самом деле, там оставался совсем маленький кусочек, где-то в Сватовском районе были три или четыре маленьких разрушенных полностью населенных пункта, ну и прилегающие к ним лесополосы и поля. Все это, я так понимаю, сейчас зачистили и можно с полной уверенность сказать, что наконец один регион освобожден. Не знаю насчет сапога – сапоги-то наверняка украинские там валяются вместе с останками украинских захисняков. А что касается восстановления, то в принципе в Луганской народной республике оно началось еще в 2022 году. Потому что очень большая часть этого региона была освобождена в первый год специальной военной операции. То есть, мы освобождали там реально городами и огромные территории, по которым можно ехать и час, и два, тогда мы занимали почти без сопротивления со стороны украинских войск. Первые такие городские бои, которые у нас завязались, это было Рубежное, Северодонецк, Лисичанск. И то они не так пострадали в ходе боевых действий, как это было с Артемовском, например, или с Папасной. То есть, здесь уровень разрушений не такой большой. Но при этом есть огромное количество проблем, есть огромное количество населенных пунктов, которые были освобождены еще в 2022 году, но их жители до сих пор ютятся в полуразрушенных домах, в полуразрушенных хатах и не получали какие-то компенсации, не получали жилищные сертификаты. Эта проблема, к сожалению, остается. Но при этом в Луганской народной республике, как нигде в другом из новых регионов, были развернуты большие стройки. Это в первую очередь дороги. У нас новая дорога, которая соединяет – ну, не полностью она сделана, но почти – Луганск и Донецк. Это шикарный автобан, по которому можно ездить, не беспокоясь за свою подвеску, как это было раньше. Я прекрасно помню, какая эта дорога была до 2022 года. Огромный автобан сейчас существует, который соединяет Луганск и Лисичанск. Я ездил тоже в 2022 году по этой дороге, мне есть с чем сравнить. Сейчас это нормальная трасса, по которой можно совершенно спокойно на любой машине ездить, не беспокоясь о том, что ближайший месяц ты проведешь потом со своей машиной в ремонте. И это большое количество отремонтированных объектов социальных – и школы, и больницы, и детские сады. Ну, Луганск сам по себе тыловой город, он находится все эти четыре года специальной военной операции глубоко в тылу, тем не менее, по нему тоже были прилеты, в том числе, натовских ракет. Так вот, по Луганску идешь, там знакомые детские площадки – как в любом большом российском мегаполисе…
И. Измайлов:
- Саш, я бы, наверное, поправил. Я видел фотографию, честно говоря, я думал, что это московская поликлиника с детской площадкой. Это лучшее, мне кажется… Наверное, многие регионы могут позавидовать… с любовью, конечно, видно, что отстраивают и восстанавливают там все, не экономя на мелочах.
А. Коц:
- Да, есть подшефные регионы. Кто-то восстанавливает дорогу, кто-то восстанавливает школу, кто-то восстанавливает больницу. То есть, все это берут на себя регионы, соответственно, несут на себе бремя финансирования этого восстановления, потому что понятно, что бюджет ЛНР не может себе позволить, тем более, во время войны, вести большие стройки. Но они идут. Безусловно, есть районы, которые примыкают к фронтовым районам и там, конечно, говорить пока о восстановлении преждевременно. Полное освобождение территории, которое сегодня объявлено, это не значит, что ушла угроза. Как она не ушла из Курской области после того, как мы разгромили там группировку врага после вторжения в 2024 году. И еще долго, наверное, не смогут приступить там строители к восстановлению. Потому что и разминировать надо, и ликвидировать угрозу, которая идет со стороны соседнего региона – Донецкой народной республики. К сожалению, противник в некоторых точках стоит буквально на границе между Луганской и Донецкой народными республиками и там нам еще освобождать и освобождать. Потому что 15% территории это звучит, как будто что-то незначительное, а на самом деле это еще много, много работы.
И. Измайлов:
- Наверное, это самая укрепленная территория, можно назвать.
А. Коц:
- Да, мы до сих пор не взломали генеральную линию обороны противника в Донецкой народной республике, которая идет по линии городов, соединенных одной трассой. Мы уже много раз про нее говорили. Это Константиновка, Дружковка, Краматорск, Славянск. Ну, там можно брать и выше – и Святогорск, Николаевка. Ну, это вот основная такая линия, которая у нас сейчас одновременно взламывают сразу три группировки войск. Это центр, юг, запад, и вот они все действуют в одном таком едином организме, пытаясь, с одной стороны, ближе подойти с востока, с северо-востока, с юго-востока, а сейчас Константиновку и с юго-запада мы уже постепенно обходим, у нас идут в основном боевые действия в юго-западной части Константиновки. При этом противник фиксирует наши передвижения в центральной части города, но это не значит, что мы его контролируем. Просто туда идут какие-то попытки накопиться, попытки прорваться. В центральную часть города. А что касается Славянска, Краматорска, да, там на некоторых участках фронта мы находимся в 10-15 километрах от Славянска. Буквально на днях были кадры – по городу ударили, видимо, нашей артиллерией, по гостинице «Украина», в которой я безмятежно (ну, не так уж и безмятежно) прожил многие недели в 2014 году, в полном окружении, когда у нас не было ни водопровода, ни электричества, но мы жили такой дружной компанией журналистов. По гостинице тогда тоже прилетало, мы прятались в подвале, а после того, как мы оттуда ушли, я помню, я читал то ли в «Бильде», то ли еще в каком-то немецком журнале, как хозяйка гостиницы говорила, что после того, как ушла Россия, в нашу гостиницу заселились украинские военные, и что даже российские репортеры вели себя лучше, чем украинские военные. Ну и я не сомневаюсь, что в эту гостиницу так же сейчас заехали захисняки, которых, собственно, там и разбомбили. Ну, это такое лирическое отступление.
А что касается освобождения, я думаю, что на этот год у нас стоит задача как можно больше сделать по взламыванию вот этой линии обороны, генеральной линии обороны в Донбассе, как минимум, ее обхода со всех сторон. Потому что мы видим, что у нас группировка «Центр» пытается пробиваться на Добропольское направление, а с Доброполья уже можно идти на север и обходить с запада всю эту большую агломерацию, которая проходит по линии вот этих городов, которые я перечислял. Это такой финт ушами, что называется, чтобы не штурмовали эти города в лоб, потому что это будет и долго, и по потерям, к сожалению, очень затратно. Поэтому будем постепенно к западу рубить логистику противника, чтобы вынуждать его выходить через это маленькое горлышко. Это вот тот фирменный прием, который мы применяли в разных городах Донбасса – и в Авдеевке, и в Красноармейске, и в Димитровке. Я думаю, что здесь будет то же самое. Но вот как мы обычно говорим, у нас половина прошлой программы была посвящена реалиям на земле, когда на поле боя господствуют дроны. Вот я сегодня опубликовал видео в своем канале в МАХ и в Telegram, как один морпех 177-го полка через открытку пробирался к лесополосе, надо было срочно донести туда боеприпасы, надо было срочно там закрепляться после того, как лесополосу взяли штурмовики, и вот он преодолевал мучительно эту открытку и по нему летело все – и минометы, и дроны. Он сам уничтожил из своего стрелкового оружия более десятка дронов. То есть, на одного человека более десятка дронов. Он увернулся штук от пяти этих дронов, бедолага. И он все-таки дошел до этой лесополосы, донес этот груз, но, к сожалению, там уже его настигли дроны и не оставили ему шансов.
И. Измайлов:
- Да, вечная память нашему герою.
Да, и вот 15% освобождения Донецкой народной республики – можно ли здесь в принципе что-то прогнозировать, но ситуация с дронами… хотя мы привыкли, что есть такая весенне-осенняя распутица, которая в принципе тормозит продвижение, потом на несколько месяцев разворачиваются активные действия – можно ли говорить о том, что в этот раз вряд ли получится в связи как раз с изменением ситуации в небе, о которой мы несколько раз уже говорили довольно подробно.
А. Коц:
- Да нет, меняется-то мало что. И распутица тут не при чем. Потому что в основном мы сейчас двигаемся по асфальтированным дорогам. А по лесополосам ездят не машины, а ходят пешком, потому что иначе невозможно. Все сожгут. Поэтому все равно, даже противник отмечает, что хоть и медленно, но двигаемся вперед мы. Не украинские войска, не ВСУ, а российские войска все равно двигаются вперед. Все равно потихонечку подходят к этим городам, которые нам придется еще брать. Все равно после падения этой генеральной линии обороны нам еще придется их выдавливать с территории Донецкой народной республики за границу с Днепропетровской областью. И там параллельно формируется буферная зона и, я думаю, что мы там опять же будем с юга потихонечку идти, поджимать, но это не значит, что противник отходит и не пытается что-то продемонстрировать. Вот буквально на днях была попытка, прикрывшись туманом, пройти механизированной колонной в сторону Красноармейска, как они говорят, в сторону Покровска. Там и БТРы были, и боевые бронированные машины были, и вот они думали, что, раз погода нелетная, значит, никто их не засечет. Засекли. Даже в такую погоду все равно засекли и все равно раздолбали всю эту колонну и артиллерией, и дронами на оптоволокне, которые там дежурили просто в качестве ждунов. Не получилось ничего, даже прикрывшись погодой, ворваться в Красноармейск и продемонстрировать, что они не сдаются, что у них еще есть порох в пороховницах, они еще могут показать флаговтык где-нибудь… Такая же суицидальная попытка не так давно была в Днепропетровской области, когда они попытались атаковать такой же механизированной колонной на стыке Днепропетровской и запорожской областей. Там даже говорили об угрозе вообще всей логистики нашей запорожской группировки. В итоге часть колонны была разбита по дороге к этому стыку областей, зашли в населенный пункт, в населенном пункте их тут же раздолбали артиллерией и дронами – кто успел, то покинул этот населенный пункт и 15 километров шел обратно пешочком до своих позиций передовых. Повезло не только лишь всем, как сказал бы мастер украинской словесности Виталий Кличко, и выжили там, по-моему, единицы. Большинство просто погибло в этих суицидальных атаках. Я почему и говорю, что невозможно быстрое продвижение с каким-то мощным прорывом на бронетехнике, колоннами, развернутой цепью. Это сейчас не работает и именно поэтому мы вынуждены двигаться вот так медленно и накапливаться двойками-тройками в городах, как это было в Красноармейске, где противник просто не замечал вот этого накопления. А оно происходило за счет малых групп, которые проникали в город ну опять же вот по погоде или в противотепловизионных пончо, чтобы можно было ночью передвигаться. Это довольно тяжелый труд, такой ежедневный, будничный подвиг, который, к сожалению, вынуждены демонстрировать наши войска. В прошлый раз мы проговорили главную проблему нынешней войны. Главная проблема – это противодействие дронам. Изначально мы вступили в эту дроновую гонку и сейчас просто ни украинцы, ни мы не можем остановиться. Потому что мы тогда отстанем друг от друга. И у нас, к сожалению, противодействие отошло на второй план. Мы попытались его реализовать за счет средств подавления, за счет средств радиоэлектронной борьбы, к сожалению, мы видим, что в этом смысле дроны идут впереди. Потому что и частоты постоянно меняются, и надо все время на это реагировать, и дроны на оптоволокне, который не подвержены никакому радиоподавлению. Значит, мы приходим к той ситуации, при которой победит тот, кто первый придумает не средства подавления, а средства поражения дронов. Массовое средство поражения дронов – это так называемые комплексы активной защиты и вот буквально на днях Северная Корея демонстрировала, как Ким Чен Ын со своей дочкой катается на танке и потом чуть позже, через два дня, показали кадры учений этого танка, который этой системой активной защиты отстреливается сам по дронам. То есть, в автоматическом режиме. Там что-то до 10 дронов танк может уничтожить, как они заявляют, - это хороший результат. Но я вам только что приводил в пример, когда по одному человеку летит 15 дронов. А если будет 15 танков, наверное, будет тяжелее. А если на каждом из 15 танков есть система, которая может поразить в автоматическом режиме 10 дронов, это уже кое-что. Пока, к сожалению, таких систем у нас нет. Есть комплекс «Арена», который устанавливается на танках, но он не решает эту проблему. Вот кто первый изобретет этот комплекс активной защиты, который будет в автоматическом режиме бить по подлетающим дронам, тот и достигнет главного преимущества на этом поле боя. На данный момент мы в одинаковой позиции – и украинцы, и мы. Мы точно так же имеем возможность нелимитированное количество дронов отправлять по человеку. И сейчас ожесточенное сопротивление как раз и состоит в том, что основной удар принимает на себя пехота. Вот сейчас обе стороны решили, что главный ресурс противника это не техника, это не самолеты, хотя по ним тоже, конечно, ведется охота, а, в первую очередь, это люди. И вот это главная проблема сегодняшнего фронта.
И. Измайлов:
- Ну и, если говорить о дронах, вопрос – поменялось ли что-то принципиально стратегически в связи сначала с такими фоновыми сообщениями, как-то ни опять больше в соцсетях, наверное, обсуждались – об ударах по Усть-Луге в Ленинградской области. Крупнейший порт там… вот говорили – откуда летит, почему, как так получается? Потом уже эти сообщения начали комментировать на официальном уровне, но что – это новая реальность? Выясняется, что дроны летят отовсюду. Это страны Прибалтики, которых как минимум три. Пролетают через другие страны НАТО, видимо, не без участия Финляндии, Швеции… Что с этим делать? В Совфеде говорят, что надо сбивать их прямо над территорией стран, откуда они взлетают. Но, как обычно, есть нюансы. С другой стороны, все-таки это не разовая акция уже.
А. Коц:
- Да, не разовая акция. Вообще история такая сложная, потому что Усть-Луга, на секундочку, это не только нефтяной терминал, откуда идет экспорт наших углеводородов, это порт, который соединяет паромной переправой основную часть, материковую часть Российской Федерации с нашим портом Балтийск в Калининградской области. Это единственная паромная переправа. И Украина бьет, в том числе, и по нему. Просто вот ты сейчас начал перечислять, что и Прибалтика, и Финляндия – а это же страны НАТО, то есть, НАТО, мало того, что руками украинцев бьет по нашим экспортным возможностям, нефтяным возможностям, она еще и бьет по морскому сообщению российской материковой части с нашим Калининградским анклавом. Это тоже не надо снимать со счетов. Вот буквально перед нашим эфиром я залез в новости и увидел, что там какой-то эстонский политик требует от Украины, чтобы они перестали летать над территорией Эстонии, потому что они такого права не давали. Мне кажется, это такая игра на публику. Такая же, как, например, тоже на неделе Латвия «по-эстонски» оперативно отреагировала на обвинения в том, что они предоставляют свое воздушное пространство для пролета украинских дронов и они отмазываются настолько криво, что просто вот шапка на воре полыхает. Как нефтяной терминал в Усть-Луге полыхает. Министерство обороны Латвии сообщило, что и они, и Литва, и Эстония «не участвуют в планировании и осуществлении контрнаступательных операций Украины против России». Ну, конечно, никто их не допустит к планированию, тем более, к осуществлению этих контрнаступлений. Вас просто поставили перед фактом – над вами полетят украинские дроны, молчите в тряпочку. И как бы по отдельно упавшим на маршруте дронам это стало очевидно. Потому что они падают не около границы с Россией, а они падают в 150-200 километрах от государственной границы. Это говорит о том, что есть маршрут, по которому хотят прибалтийские страны или нет, но вот эти дроны, тяжелые дроны, типа «Лютый», ПД-2, летят, выходят на Финский залив и уже со стороны Финского залива атакуют наши терминалы и наши порты.
И. Измайлов:
- Причем, еще были сообщения о том, что шведские разведывательные самолеты, по-моему, летают там по кругу совершенно в наглую.
А. Коц:
- Да, это, в том числе, для целеуказания, это в том числе для фиксации, для объективного контроля.
И. Измайлов:
- В принципе, что с этим делать?
А. Коц:
- Ну, ты в предыдущей части сказал, что кто-то из Совета Федераций высказался в пользу того, чтобы бить по этим дронам над странами, где они летят, я совершенно солидарен с такой позицией. Ну, если они позволяют, чтобы через их территорию летели украинские дроны, если они их сами не сбивают, значит, мы их будем сбивать, не дожидаясь, пока они вылетят в Балтийское море и из Балтийского моря начнут заход на порт Усть-Луга, на Выборг, на нефтеперерабатывающий завод, который там тоже присутствует и по которому там тоже что-то летело, не дожидаясь, пока обломки начнут падать на наши жилые дома. Значит, надо и РЭБом, и всем, чем только можно, воздействовать по пути следования, если у нас есть такая возможность. Вон Иран вообще не заморачивается, что о нем подумают, что о нем скажут, что скажет НАТО. НАТО, как мы видим, слабо, НАТО разобщено, у НАТО нет единой позиции даже в поддержке США, что уж там говорить про каких-то лимитрофов? Трибалтийские вымираты все эти, которые позволяют себе пропускать целые стада через свою территорию. Это было бы заметно, если бы эти стада летели через Псковскую область. Их бы сбивали там, там были бы какие-то сообщения. Из Псковской области таких сообщений нет, значит, делаем вывод – маршрут идет через Польшу, Литву, Латвию, Эстонию и с Эстонии уже заходят. Поэтому я считаю, что над этими странами вполне можно сбивать эти дроны. При этом, конечно, надо думать и об усилении своей системы ПВО. Ну, понятно, мы не можем поставить на каждый квадратный километр по установке – нет таких систем у нас. И, конечно, с помощью разведывательных самолетов, которые летают и над Европой, и над Скандинавией, противник прокладывает эти маршруты. Понятно. Что страны НАТО помогают даже по территории России прокладывать эти маршруты, чтобы дроны долетали и до Уфы, и до Казани, и до Орска, у нас было дело, долетали, да. Это же все делается при помощи разведки, прокладываются маршруты так, чтобы обходить и зону действия ПВО и прочее-прочее. Ну, опять же, мы тоже об этом много и часто говорим – надо создавать единую региональную систему ПВО, в которую будут завязаны все, не только военные отвечают за это, а вот все. Я рассказывал в нашей программе, что я наблюдал такую систему, ну, как ее назвали, условно, гражданской ПВО, строят в Курской области, то есть, в один контур, причем, в одно программное обеспечение завязаны и военные, и Росгвардия, и ФСБ, и МЧС, и гражданские структуры типа полиция и скорая помощь, и гражданские средства подавления, как, например, РЭБ на предприятиях «Мираторга», допустим. И все это завязано с одном. То есть, все сидят в одном месте, все видят передвижения дронов, все понимают, куда отправить мобильную огневую группу, куда отправить РЭБ-группу, где воздействовать дистанционно системами подавления, нажать кнопку – просто потому, что ты видишь это на экране, ты видишь, сколько ты пропустил вот этими гражданскими средствами, позади тебя уже стоят армейские средства поражения и ЗРК, и «Панцирь», и ТОРы, и дальше еще БУКи стоят. А они пропускают по какой-то причине и ты передаешь эту информацию в следующий регион. Курская область, условно, передает в Орловскую, в Орловской это принимают и начинают точно так же работать, понимая, что к ним летит и чем на это воздействовать. К сожалению, единой такой системы у нас пока нет. Курскую пролетело, Воронеж встречает или Тула встречает. У нас в каждом регионе сейчас свои какие-то решения. В том числе, и в приграничных. В Белгороде вообще по-другому все построено. Там децентрализация по районам области. Вот если бы у нас было какое-то единое решение, может быть, оно было бы более эффективно в борьбе с этими дальними дронами, но, повторюсь, когда мы говорим об Усть-Луге, там все-таки летят не над регионами России, а летят над странами НАТО и с моря выходят. Ну, что-то надо думать и по морской составляющей. Понятно, что там действия наши могут быть ограничены в Финском заливе, тем не менее, там есть острова, на которых можно что-то размещать, и перехватчики, опять же вот эти всякие «Елки» себя хорошо зарекомендовали. Надо этим всем насыщать и насыщать наши не сами предприятия уже на последнем рубеже, а на подходах к нему эшелонировать всю эту оборону. Решения технические, технологические все есть, они прекрасно себя зарекомендовали и в зоне СВО, и в БАРСах – как там БАРС Белгород или БАРС Курск. Прекрасно себя зарекомендовали. Туда приезжали и из Крыма специалисты перенимать опыт, и мы видим, что Крым вполне прилично справляется с угрозой массовых налетов. Не точечных, которые идут со Старлинком, которые управляемые, а вот которые летят по заданному маршруту, с этими бороться можно, в том числе, и за счет средств поражения, которые производят наши кулибины. Таких тоже много. И «Елка» - это тоже изобретение такое не промышленное, а неравнодушных граждан, которые чего-то шарят в технике.
И. Измайлов:.
- Это такой гуманный способ, бархатный. Если немножко переместиться в другой полюс, вот с тех позиций посмотреть. Ты упомянул Иран, но он же и по американским самолетам, то есть, самолетам НАТо бьет и особо не стесняется. Трамп разочарован странами НАТО, он говорит, что, или давайте компенсируйте все затраты на Иран, да и вообще как бы видно, что не в восторге от того, что его не поддержали. И вот здесь можем ли мы не просто сбивать или там выстраивать ПВО, а сейчас под шумок вдарить чем-нибудь, начиная от какой-нибудь холостой болванки и заканчивая «Орешником», по какой-нибудь военной базе, скажем, в Эстонии? Предупредив их за сутки, что покиньте военную базу, гражданские объекты не пострадают, песочницы целыми останутся…
А. Коц:
- Думаю, что нет. Все-таки разные категории. Пока Иран не бил по странам НАТО. Иран бил по военным базам.
И. Измайлов:
- А по военной базе в Эстонии нельзя?
А. Коц:
- Он не бил по военным базам. Я думаю, что можно бить по военным базам, которые находятся на территории Украины, если там присутствуют страны НАТО, а по военным базам в Эстонии – черт его знает, хотелось бы, конечно, под шумок, но, повторюсь, это повод для коллективного ответа со стороны североатлантического альянса. А сбивать украинские дроны, которые угрожают нам над этими территориями, мне кажется, мы вполне можем. Это то, что как раз под шумок сделать вполне реально. Как, например, под шумок мы сейчас отправили гуманитарную помощь на Кубу. Российский танкер «Анатолий Колодкин»уже прибыл на остров Свободы с 730 тысячами баррелей сырой нефти. Уже есть видео, как он пришвартовался в порту Монансенс, по-моему, и это же такая история с поставкой нефти не только про энергетику. Фактически наш танкер прошел полноценную проверку на прочность всей американской вот этой концепции управляемой блокады в Карибском бассейне. Маршрут был выбран максимально показательный. Выход из российских вод, проход через Атлантику, с заранее известным, причем, пунктом назначения, с заходом в зону, которая традиционно рассматривается Вашингтоном как задний двор США. Судно шло без формального военного экспорта, но при этом на протяжении всего маршрута находилось под пристальным вниманием как европейских, так и американских средств наблюдения. Это и воздушная, и космическая разведка. Но ключевой участок – это, конечно, подступы к Кубе, район, который контролируется силами береговой охраны ВМС США, патрульные катера американские присутствовали там, они фиксировали наше движение, но при этом к активным действиям не переходили. С военной точки зрения важно другое. Условия для силового сценария, конечно, были. Американцы обладают достаточными возможностями, чтобы перехватить и досмотреть или конфисковать одиночный танкер – мы это видели. И раньше Вашингтон не стеснялся это делать. А здесь политическое решение другое. Они продемонстрировали контроль, они продемонстрировали наблюдение, но это такая классическая игра на грани. США показывают, что они держат ситуацию под прицелом, но де-факто признают, что в текущих условиях они не готовы превращать проход одного танкера в повод для какого-то морского конфликта на фоне войны в Иране и вообще общей вот этой какой-то перегрузки США на других театрах, они не хотят еще и Карибский кризис открывать вокруг одного российского судна Кстати, сейчас, посмотрев на нас, и Мексика говорит, что они тоже будут, несмотря на угрозы каких-то там тарифов со стороны США, тоже будут отправлять на Кубу и нефть, и другую гуманитарную помощь, которая сейчас так необходима на острове Свободы.
И. Измайлов:
- Украина экспортирует террор. Как технологии современной войны из незалежной попадают в руки наркокартелей и радикалов по всему миру? Вот то самое, что и прогнозировали, расползается. В общем там, где Украина, там действительно и террор. Статья, собственно, об этом на сайте kp.ru. Саша, поподробнее разберем, наверное, этот вопрос.
А. Коц:
- Да, причем мы разберем его, знаешь, на фоне того, как Зеленский пиарится на поставках своих технологий для стран Ближнего Востока. Тут как раз новость только что пришла о том, что Объединенные Арабские Эмираты решили отказаться от украинских разработок из-за их полной неэффективности. Об этом сообщает агентство Аль-Джазира. На этом фоне я бы хотел как раз вспомнить историю, может быть, она так мельком прошла, в Индии, помните, пару недель назад задержали шесть украинцев и одного американца. Сейчас там продолжается расследование, становится многое ясно, и Национальное агентство расследований Индии утверждает, что эта группа использовала страну как некий логистический узел и через северо-восточные штаты люди, деньги, техника, технологии шли неким враждебным Дели этническим вооруженным формированием. Речь о поставках комплектующих к FPV-дронам, средств связи, ну и, конечно, речь об обучении боевиков, применению всех этих технологий. Причем американец непростой, такой профессиональный наемник, военный консультант, него своя такая фирма есть, Sons of Liberty International, которая официально занимается подготовкой уязвимых сообществ к борьбе с терроризмом. Такая удобная ширма, за которой можно маскировать участие западных специалистов под гуманитарную помощь, под обучение самообороне. И местные СМИ пишут, что задержание состоялось не без участия российских спецслужб, которые якобы поделились информацией со своими индийскими коллегами. И индийские СМИ пишут, причем отдельно подчеркивают, что эта группа прорабатывала цели для атак террористических внутри Индии, в том числе, так или иначе, связанные с Россией. Там совместных проектов-то у нас много, начиная со строительства атомной электростанции, так, на секундочку, и заканчивая, там недавно была открыта лаборатория беспилотных авиасистем в университете в городе Канпур. То есть они могли бы стать целью, чтобы показать уязвимость России. Официальный Киев, конечно, открестился от этих спецов, заявил, что не имеет никакого к ним отношения. Но вот индийцы настаивают, что у следствия есть некие данные о причастности украинских структур государственных к этому и западных посредников. При этом по сути мы сейчас на этом кейсе имеем дело с классическим примером экспорта украинской школы террора. который к тому же вполне укладывается в украинскую стратегию за рубежом. Помните, как террорист-экстремист Кирилл Буданов, экс-глава ГУРа, ответил на вопрос о причастности незалежных спецслужб к убийству Дарьи Дугиной в Подмосковье? Он тогда сказал, не ответил прямо, но он тогда сказал: «Мы будем убивать россиян в любой точке мира». Вот, собственно, что мы сейчас наблюдаем не только в Индокитайском регионе. Пожалуй, первое такое столкновение наших вооруженных формирований с украинскими за пределами привычного театра боевых действий состоялось в Ливии. Причем до начала СВО, это был 2019-й год, тогда наши вагнеровцы выступали на стороне Халифа Хафтара – это одна из противоборствующих сторон, и во время боев под Триполи в радиоэфире они вдруг услышали знакомые вот эти мягкие интонации. И, когда противника выбили с одной из позиций, наши нашли там на стенах нарисованные таблицы стрельбы, которые были выполнены как раз в знакомой славянской манере. Ну и там еще нашли пачки из-под сигарет с надписью «Куриння вбивае». И это как бы развеяло все сомнения. Но тогда это носило противоборство такой несистемным характером. В конце концов, на тот момент, я думаю, ливийские повстанцы были более опытные, чем украинские. Украинцы, скорее, у них перенимали опыт. Не сомневаюсь, что в течение последующих лет связи Киева с Триполи только крепли. Украине и ее кураторам крайне важно присутствовать в этом регионе, потому что теперь через него частично идет наша логистика африканского континента, нашего африканского корпуса. И, кстати, недавний теракт в Средиземном море только, мне кажется, иллюстрирует, как глубоко украинские спецслужбы пустили там корни, потому что именно с ливийского берега был запущен морской дрон, который поразил наш газовоз «Арктик-Метагаз», по-моему, называется. Но интересы Киева не ограничиваются только севером Африки. Уже после начала специальной военной операции инструкторы ГУР были замечены, например, в Судане у местных группировок антиправительственных появились там дроны со сбросами. Потом вдруг появились FPV-дроны у повстанцев в Мали, в Нигере, в Буркина-Фасо, везде, где Россия поддерживает международно признанное правительство, Украина начинает действовать в стане противников этого признанного правительства. Это подается как некая поддержка демократических сил, как некое противостояние России по всей планете, но по факту на земле возникает сеть таких ударных террористических отрядов, причем, зачастую это натуральные террористы, как, например, группировка Бокахараму в Нигерии, которая у нас и в Америке признана террористической, которые получают уникальный опыт, получают технологи, а куда потом эти технологии будут применены в будущем, Украина сейчас не думает. Еще один, кстати, регион, в котором уже видно влияние украинской школы, вот этой так называемой, это Латинская Америка. Вот давайте вспомним недавние бои в Мексике после ликвидации главы одного из самых мощных наркокартелей. Помните, поджоги машин, автобусов, заправок, захваты полицейских участков, засады на трассах, атака блокпостов. Все это скоординировано сразу в нескольких штатах. Сам наркокартель – это уже полноценная военная структура, и местные СМИ настаивали, что ее боевики как раз на Украине и проходили подготовку. Речь не о наемниках, которые в классическом понимании целенаправлены отправке людей в зону боевых действий, чтобы они там получали передовой боевой опыт - там и БПЛА, и отработка действий малыми группами, и штурмы в условиях города, и прочее, прочее. И, собственно, современные техники ведения войны перенеслись в мексиканскую реалию, потому что для наркокартеля, для парамилитаристического образования дроны и тактика малых групп – это инструмент ассиметричной войны против армии государственной, против полиции, и конечно, это средство психологического давления на население. Я уж молчу, что самая многочисленная иностранная диаспора ВСУ – это колумбийцы, в том числе из повстанческих группировок. Сегодня Киев пытается застолбить свою нишу на Ближнем Востоке, том числе, не знаю, чем это закончится, но было бы наивно полагать, что Украина контролирует все свои подшефные группировки, в том числе террористические. Даже если завтра в Киеве сменится власть, навыки, схемы, контакты, они все равно останутся в руках тех, кого сегодня обучают украинцы. А у любой террористической структуры есть такое свойство - выходить из-под контроля, по мере того, как растет сеть контактов, помимо того, как ты мужаешь, помимо того, как вообще происходит децентрализация между украинскими спецслужбами, африканскими полевыми командирами, латиноамериканским криминалом, радикалами из Азии, формируется просто такой самостоятельный организм трансграничный, который живет по логике «война прокормит». И кто его знает, через несколько лет Европа вполне может столкнуться уже не просто с волнами беженцев с юга, но, допустим, с возвращением боевиков, которые уже прошли украинскую школу, у которых есть опыт применения БПЛА, опыт диверсий, опыт гибридных операций. И Запад в итоге получит вот такую неконтролируемую, децентрализованную сеть, которую когда-то они сами выращивали для борьбы с Россией. Так же, как они, к примеру, столкнулись с Аль-Каидой, террористической группировкой. Раньше выращивали моджахедов в Афганистане для борьбы с Советским Союзом, а потом получили 11 сентября в Нью-Йорке. Или та же умеренная оппозиция на Ближнем Востоке, которая потом обернулась террористическими организациями типа «Фронта ан-Нусра». Поэтому вот это вот заигрывание с украинским террором, который идет на экспорт, и, кстати, пролеты над Прибалтикой – это из той же серии, они, вот эти заигрывания при молчаливом согласии НАТО, запада рано или поздно бумерангом вернуться в старый свет, а то и за океан.
И. Измайлов:
- Да, Саш, спасибо. До встречи уже через неделю. Сегодня что успели.
А. Коц:
- Всем пока!
Подписывайтесь на наш подкаст, чтобы не пропускать новые выпуски!
