ЕГЭ сливают?

Родительский вопрос
Александр Милкус и Дарья Завгородняя вместе с экспертами обсуждают судьбу выпускного экзамена в школе и правила поступления в вузы в этом году

А. Милкус:

- Как всегда в это время я, Александр Милкус. И моя постоянная соведущая Дарья Завгородняя. Сегодня у нас непростая тема, которую мы сформулировали так: «Сливают ЕГЭ». Вместо ЕГЭ появляется какая-то новая система. А может быть, и нет. Это мое ощущение такое. И сегодня мы будем в этом разбираться со Светланой Владимировной Брюховецкой, проректором Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, ответственным секретарем приемной комиссии вуза. И с Еленой Анатольевной Полушкиной, заместителем директора Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте.

Почему у меня сложилось такое впечатление? У меня есть несколько знакомых, у которых дети в этом году поступают в вузы, с высокими баллами по ЕГЭ. Поступить, пройти на бюджет в сильные вузы, на престижные специальности они не могут. Места заняты уже олимпиадниками, льготниками и целевиками. Такое было и раньше, но сейчас ощущение, что вот такая тенденция поступления в обход ЕГЭ уже сформировалась.

Правила выпуска из школы и приема в вузы изменились, вроде бы для того, чтобы облегчить ребятам задачу. Часть времени они учились на дистанте. Сдавали в этом году всего один обязательный госэкзамен – по русскому языку. По математике вообще не сдавали. Даже на уровне базовой. Все остальные предметы – по желанию. Все больше и больше прав теперь получают вузы. Каждый вуз сам определяет, какие экзамены, в том числе в виде ЕГЭ, необходимы для зачисления на конкретное направление.

Если абитуриент поступает на факультет социологии, то университет может дать право выбора – пользоваться результатами экзамена по обществознанию или по истории. При этом победителям и призерам олимпиад, которых в этом году было много, проходили они в большинстве своем в дистанционном формате, для того, чтобы пройти в вуз, нужно было стать призером олимпиады и набрать всего 75 баллов по предмету. То есть 75 баллов и олимпиада круче, чем 98 баллов по ЕГЭ, когда ты поступает просто по результатам ЕГЭ.

Ощущение, что ЕГЭ становится дополнительным, а не основным мерилом для абитуриентов. Светлана Владимировна, есть такое ощущение у вас, что происходит? Вам, наверное, хорошо, потому что у вузов все больше и больше прав и возможностей.

С. Брюховецкая:

- Да нет. На самом деле я думаю, что немножко другая система. Действительно, в прошлом году у нас поменялся всероссийский порядок приема в вузы. И вузам дано право выбирать третий экзамен из набора ЕГЭ по выбору. Никакого замещения ЕГЭ, с моей точки зрения, нет. Как мы раньше принимали по ЕГЭ всех ребят, основную массу, так сейчас и принимаем. Как раньше были у колледжей и инвалидов, иностранцев права сдавать вступительные испытания в вузе, так и есть. Никакие дополнительные вступительные испытания не предусмотрены.

Абитуриенты зачастую ошибаются, не понимая систему. Они думают, что вступительные экзамены, не ЕГЭ, имеют право сдавать все. А на самом деле – нет. Люди думают, что какие-то дополнительные вступительные экзамены вузы принимают. Мы же говорим, что вуз принимает по вступительным испытаниям. И все думают, что мы принимаем вступительные испытания у всех. На самом деле – нет. Новый порядок приема просто был сделан для того, чтобы дать большую свободу, в первую очередь, абитуриентам, большее удобство. И во вторую очередь – вузам. В связи с этим отменили вторую волну, когда в прошлом году мамы пили валерьянку и делали что угодно, чтобы зачислиться в первую волну, а во вторую даже на свои главные приоритеты они не шли. Просто потому, что это очень нервно – остаться во вторую волну.

И второй вариант – дали возможность выбора ЕГЭ ребятам, которые сдавали несколько ЕГЭ, можно выбрать тот или другой ЕГЭ как один из набора вступительных испытаний. В Российской Федерации есть нормативный документ, который регулирует перечень вступительных испытаний в вузы. Для школьников это ЕГЭ. Общий для всех – русский язык. Математику профильную в этом году также никто не отменял, она есть.

А. Милкус:

- Она была по выбору.

С. Брюховецкая:

- Не во всех направлениях. Абсолютно во всех направлениях русский язык является обязательным. Далее рассматривается в зависимости от направлений. Где-то математика является обязательным, как, например, в экономике, а где-то она не является обязательным предметом, то есть она стоит в третьем ЕГЭ. Первый для всех – русский обязательный. Второй – обязательный для направления. Вуз не может его выбрать. И третий ЕГЭ уже дается по выбору.

Например, в социологии вторым экзаменом стоит не математика, а обществознание. По выбору третий экзамен вузам дано право выбирать самим из четырех возможных вариантов, в каких-то направлениях – из трех. И каждый вуз имеет право принять свое решение. То ли он один будет экзамен принимать в качестве третьего, без возможности выбора, то ли он будет принимать на выбор несколько ЕГЭ. У нас есть такая возможность выбора. Обществознание и русский на социологию – обязательные предметы. А дальше по выбору – математика, история, информатика и иностранный язык.

А. Милкус:

- Социологи со знанием иностранного языка, без знания математики – ноль, на мой взгляд.

С. Брюховецкая:

- Идет по выбору. Четыре экзамена мы тоже могли установить, но мы принимаем по трем ЕГЭ, чтобы был стандартный набор.

А. Милкус:

- Это уже детали. Ребята борются, которые хорошо сдали ЕГЭ по математике, по истории и иностранному языку. То есть гуманитарии и математики, а мозги разные, борются за места.

С. Брюховецкая:

- Это чудесно. В социологию попадают и математики, и гуманитарии.

А. Милкус:

- А после первого экзамена по высшей математике вылетают пачками.

С. Брюховецкая:

- Они знают, что есть такая вещь. И они знают, что нужно готовиться к текущим экзаменам.

А. Милкус:

- Вы говорите, что стало проще. В этом году по рекомендации Министерства науки и высшего образования пять раз в день должны обновляться списки. Ребята должны оперативно реагировать на эти изменения. А если ребята иногородние, как им быть? В прошлом году родители пили валерьянку, когда они не могли во вторую волну поступить. Сейчас уже пьют литрами.

С. Брюховецкая:

- Родители – это самая нервная категория из тех, кто участвует в поступлении. Конечно, они пьют, несмотря на то, что у них теперь нет второй волны. Есть нормативные требования по поводу обновления списков. У нас они настроены таким образом, что обновляются каждые 15 минут. Поэтому у нас хотя бы с этим нет проблем. У вас на странице меняется информация и меняются списки. Списки вузы должны 2 августа разместить на своих сайтах. Они у нас с 1 июля размещены уже. И ребята могут себя наблюдать, в какой они ситуации.

А. Милкус:

- Как быть иногороднему?

С. Брюховецкая:

- Они все могут увидеть на сайте.

А. Милкус:

- Им все равно надо привозить документы?

С. Брюховецкая:

- Нет, в этом году все онлайн возможно. У нас четыре возможных варианта взаимодействия с вузом. Это через Госуслуги можно подать, через личный кабинет вуза онлайн, лично прийти и по почте отправить.

А. Милкус:

- Елена Анатольевна, среди льготников при поступлении находятся студенты колледжей. Недавно было опубликовано исследование, которое проводил ваш Центр экономики непрерывного образования. Там говорилось, что в основном сейчас ребята, почти 50 % выпускников девятых классов уходят в колледжи, потому что не могут потянуть финансово высшее образование. Но я знаю, что были исследования, которые говорили, что уходят в колледжи, потому что можно поступить, но не сдавать ЕГЭ. Около 7-10 процентов ребят уходят по такой причине.

Е. Полушкина:

- Да, действительно, сохраняются 10 % тех ребят, которые после СПО идут в высшее образование. Это стандартные статистические, социологические показатели. Он будет численно расти, поскольку у нас демография возрастов будет расти.

Д. Завгородняя:

- Еще многие недовольны отменой второй волны зачисления в вузы.

А. Милкус:

- Какие еще ухищрения отработаны, чтобы обойти ЕГЭ? И насколько ЕГЭ сейчас объективен?

Е. Полушкина:

- Вопрос содержательной объективности – это, наверное, не к экономистам, а это отдельный разговор. Вопрос объективности наличия самого ЕГЭ – это весь мир живет в тестовых режимах в системе образования. И даже если у нас это будет не ЕГЭ, а как-то иначе называться, все равно общее тестирование, скорее всего, сохранится. Потому что в конце концов это удобно. Это тоже измеритель знаний и тоже некий показатель, что дальше с этим делать.

Вопрос для меня в другом – как мы распоряжаемся этими баллами. Вы говорите о том, как обойти ЕГЭ. А зачем его обходить? Сейчас в колледжи идут не потому, что нужно обойти ЕГЭ, а потому что работодателю нужны навыки, а вуз дает фундаментальные знания. А это разные требования к системе собственного образования и к системе трудовых кадров. Поскольку короче немного обучение и получение навыков в СПО. Там уже в конце первого курса начинается практика, а в вузе она хорошо если в конце третьего, а то и на четвертом курсе.

А. Милкус:

- А бывает, что нет практики вообще.

Е. Полушкина:

- И поэтому сейчас мало того, что растет число ребят, уходящих в колледжи по регионам, но и растет число приема на платные специальности в колледжах. Люди готовы платить. Не так дорого, как стоит высшее образование, но люди готовы платить за образование, просто то, которое они считают востребованным на рынке труда. Не всегда те, кто выбирают образование в колледже, потом могут трудоустроиться. Потому что работодатель иначе видит, здесь идут определенные нестыковки. Но да, есть и то, что у нас труд не очень хорошо оплачивается по многим специальностям. Зачем долго и много учиться в вузе, чтобы потом зарабатывать менеджером торгового зала?

Д. Завгородняя:

- В принципе, престиж высшего образования снижается?

Е. Полушкина:

- Здесь не вопрос престижа. Мы все время говорим о престиже, а здесь просто нужно или не нужно тебе тратить столько лет. Плюс не забывайте, что такое нагрузка на родителей, у которых взрослые люди со взрослыми потребностями сидят на шее, потому что им нужно помогать финансово, их нужно содержать. Нам же еще говорят, что пусть они еще и рожают пораньше, потому что демографию нужно поднимать. Тогда на родителей ложатся еще и результаты рожаний. Плюс еще есть пожилые родители. И люди просто не готовы столько тянуть.

Давайте скажем честно, труд оплачивается плохо. Пусть это будет под эгидой, что он не такой уж интенсивный, не такой уж производительный. Можно и так это обозначать. Но сам факт того, что у нас население имеет низкий достаток, не способствует получению образования, с которым потом нечего делать. Мало того, это не российская проблема, весь мир находится в той же тенденции. Там тоже разводят руками и говорят: зачем наши дети идут в магистратуру, после которой 8-12 месяцев не могут устроиться на работу?

А как же мы готовим, тратим деньги, а они идут не по специальности? Так это вообще вопрос для изысков. Поскольку есть работа – уже хорошо. А что такое по специальности, не по специальности? У меня их порядка четырех. Какой из трех вузов, которые я закончила, будем наказывать за то, что я работаю не по специальности?

А. Милкус:

- Недавно было заявление вице-премьера Чернышенко о том, что будут оценивать эффективность работы вуза по количеству выпускников, работающих по специальности. Это очень странное заявление.

Е. Полушкина:

- Это будет еще один показатель мониторинга. Я не думаю, что он сильно поменяет перечень вузов, который находится в верхних ста значениях, с теми, кто остался внизу. Они так и будут. Для медиков хорошо – 85-90 % работает по специальности. Для педагогов тоже неплохо, 79 %. А как будем наказывать вузы, если в регионе у нас педагогический вуз, хорошо, если есть еще и технический вуз. И вся администрация города, что, не по специальности работает? Это понятие очень условное. Нам еще придется долго думать, что такое – по специальности.

Начнем с того, что ректор вуза – это по специальности? Я такой специальности не помню в образовательных программах. Это очень условное деление. И оно не важно. Важно другое. Если уже несколько поколений не видят смысла в повышении собственного образования, потому что все одинаково мало зарабатывают, то это и есть то, о чем стоит думать.

А. Милкус:

- И то, что после колледжа можно зарабатывать больше, чем после вуза.

Е. Полушкина:

- Просто раньше начинать зарабатывать и снять проблему того, что ты должен просить у родителей деньги, а родители тебе могут сказать: у меня их нет. Это было и в советское время, когда вспоминают, что раньше оно было другое, и трава зеленее, и мы моложе, все понятно. Но на самом деле 13 % населения получали высшее образование. Остальные благополучно получали начальное профессиональное и среднее профессиональное образование. Те, кто вспоминают, как было хорошо раньше, вспоминают, что экономика была замечательная. Тогда, получается, вопрос не в высшем образовании, а вопрос в том, что объединяет экономику. У нас в детстве не было компьютеров. А сейчас они есть – это другая экономика, другая производительность труда.

Плюс будет расти демография. У нас возраст 15-18 лет по демографии идет вверх. До 2031 года будет расти численность ребят, которые будут выходить из школы после девятого класса. Даже если мы искусственно будем их отправлять в вузы, то все равно число ребят, которые пойдут в систему образования, будет больше.

А. Милкус:

- В состав Финансового университета входит несколько серьезных колледжей. Вы чувствуете, что происходит переток, что больше ребят к вам поступает в колледжи после девятого класса? Колледжи становятся все популярнее. Даже после колледжа не поступают в университет, хотя дорожка уже проложена.

С. Брюховецкая:

- Для начала скажу, что у нас 12 колледжей в регионах и два колледжа в Москве. В Москве это знаменитые колледжи – Московский финансовый колледж и колледж информатики и программирования. В прошлом году у них был проходной балл 5,0, то есть только отличники могли поступить в колледж. Это говорит о смене тенденции. Наверное, это положительный момент. Раньше в колледжи – в ПТУ шли ребята, которые…

А. Милкус:

- Которым в школе говорили: будешь в плохо учиться, в училище пойдешь.

С. Брюховецкая:

- А сейчас ребята идут с блестящими способностями. Мало того, у нас на платное проходной балл 4,8. Очень большой наплыв абитуриентов на программы после девятого класса. Что очень интересно, даже после одиннадцатого класса.

А. Милкус:

- А сколько ребят после колледжа поступают в вуз?

С. Брюховецкая:

- Примерно 10-15 %.

А. Милкус:

- То есть им не нужно, они получили те знания, которых им достаточно?

С. Брюховецкая:

- Да, это не только наши колледжи. Мы же принимаем из всех колледжей. Колледж информатики и программирования – там ребята, которые уже получили отсрочку, они знают, что пойдут в армию, потому что второй раз им отсрочка в университете не дается, из них единицы, которые поступают в университет. Остальные либо уже поступают на заочку и работают. После наших колледжей я не вижу проблемы с трудоустройством ребят. Они уже практически все работают. Либо идут на вечернее и также работают после колледжа.

А. Милкус:

- В этом году прибавили 35 тысяч бюджетных мест в региональных вузах. Дальше еще будут прибавлять. Это ответ на демографию?

Е. Полушкина:

- В том числе. Здесь есть определенное административное регулирование. Да, хочется, чтобы ребята оставались в регионах, поскольку стоит в регионах проблема, что ребята получают образование и уезжают. По колледжам видно, что после девятого класса стараются учиться в своих регионах, переезжают те, у кого в регионах очень скудный выбор профессий, специальностей.

А. Милкус:

- Из Красноярского края пишет Павел: «Куда идти в массовом порядке инженерам, токарям, фрезеровщикам, столярам, плотникам? Раньше было куда идти. А сейчас они куда пойдут, в Яндекс.Еду или в такси? Все сейчас ломятся получать вышку, потому что с техникумом будешь низшим в лесенке по статусу работы, никогда не поднимешься. В СССР даже со средним образованием человек находил профессию и дорабатывал до пенсии. Сейчас такой человек будет бегать по временным работам и, скорее всего, с серой, а то и с черной зарплатой».

Елена Анатольевна, исследование вашего Центра говорит о том, что у людей нет денег для получения высшего образования. Поэтому люди готовы идти на платное в колледжи, где не так много нужно платить, чтобы получить реальную профессию. Эта тенденция сохранится в ближайшее время? Тем более в этом году многие вузы подняли стоимость обучения.

Е. Полушкина:

- Тенденция как была, так и будет сохраняться. Поскольку желание зарабатывать никуда не денется. Не забывайте, очень сильно меняется ситуация. Если мы раньше понимали, что после 15 лет ты можешь уже где-то подрабатывать и зарабатывать, на это были ориентированы, то теперь с 4 лет, будучи блогером, ты уже вполне себе обеспеченный человек.

А. Милкус:

- Но это единицы.

Е. Полушкина:

- Эти понятия сильно меняются – когда начинать зарабатывать, куда потом идти с образованием. Желание оставить в регионах специалистов есть у руководителей регионов. Понятно, что идут навстречу федеральные власти, увеличивая число бюджетных мест в вузах, давая возможность всем прийти в эти вузы. Не будем обсуждать уровень баллов ЕГЭ, с которым придут.

А. Милкус:

- Низкие баллы.

Е. Полушкина:

- Заканчивая учебное заведение у себя в регионе, ребята уезжают. Мы это видим по статистике не образовательной миграции, когда они уезжают учиться в другие регионы, а мы это видим, когда они, получив диплом, уезжают трудиться в другие регионы. В отдельных регионах это более 60 % выпускников среднего профессионального образования, большинство выпускников высшего образования, получив диплом у себя, уезжают. И регион опять остается без специалистов.

Вопрос увеличения бюджетных мест в вузах – это хорошо для вузов, хорошо для региона. Но если в регионе не платят…

А. Милкус:

- Я разговаривал с ребятами на Байконуре. Они в основном приехали из Оренбурга. Говорят, в машиностроении выпускник технического вуза получает 18 тысяч рублей. На Байконуре – 48 тысяч, плюс квартира, плюс социальный пакет. Лучшие выпускники уехали на Байконур.

Финансовый университет пару лет назад проводил исследование по количеству молодежи, которая уезжает из своих регионов. Среднее количество – 28-29 %.

Е. Полушкина:

- Это же накопительный эффект. Уезжает каждый год определенный процент. А на круг, если каждый год уезжает от 15 до 30 процентов, специалисты вымываются из региона. У нас еще есть проблема, что не обновляются специальности, которые нужны конкретному региону. Мы проводили исследование, где четко видно, что вуз предлагает одни специальности, а экономика регионов требует другие специальности. И у нас будет дефицит этих специалистов в ближайшее время по отдельным отраслям очень серьезный. В машиностроении уже дефицит. Сельское хозяйство, электроника.

А. Милкус:

- Во многих регионах просто не хватает специалистов.

Е. Полушкина:

- Это как раз проблема, что так мало платят, что люди предпочитают либо не работать вовсе, либо зарабатывать там, где есть другие деньги. И это совсем не связано с их профессией. Идут работать кем угодно, потому что там сегодня платят больше, чем получив диплом. Стоимость труда обесценена у дипломированных специалистов настолько, что они идут в другое место, где платят больше.

А. Милкус:

- То есть прибавление бюджетных мест в регионах не решает вопрос.

Д. Завгородняя:

- А есть вузы, у которых остаются лишние бюджетные места?

Е. Полушкина:

- Да. И это тоже мировая тенденция.

А. Милкус:

- Скорее всего, когда вводили ЕГЭ, он должен был быть в комплексе с ГИФО – государственными именными финансовыми обязательствами. Это продумывалось в связке. Чем больше балл ЕГЭ, который получил выпускник, тем больше у него сертификат, он может выбирать вуз. И вуз может выбирать этого человека для себя. У тебя 100 баллов – тебе полностью оплачивает государство. 70 баллов – тебе государство оплачивает 70 %. И вузы должны были выбирать своего студента.

Мы ушли от ГИФО. Осталось нормативно-подушевое финансирование. И теперь вузам просто выгодно тащить любого студента. Вузы не отбирают. Отчислить студента очень сложно. За каждого студента, который получает двойку, преподавателя вызывает декан и говорит: это твоя недоработка. Отчислить студента не могут, потому что за каждым стоят деньги. Может, уже надо говорить о реформировании системы приема в вузы?

Светлана Владимировна, вы удовлетворены контрольными цифрами приема? В прошлом году на прямой линии с президентом был поставлен вопрос о том, что бюджетные места должны соответствовать количеству студентов в группе. То есть набирать бюджетников. Иначе вуз должен каким-то образом добирать коммерческих студентов. Ничего не изменилось. Есть места, где 10-12 мест, а группа 30 человек.

С. Брюховецкая:

- Это очень сложно просчитать. Изменилась методика проведения конкурсного отбора по предоставлению контрольных цифр приема. Рекомендуют вузам заказывать не меньше 25 человек. Но это не решает проблему 5 человек в группе. Если к 25 студентам вы прибавляете еще 5 платников, у вас получается 30. В итоге – две группы по 15. Платные места все равно есть. Вопрос в том, сколько платников наберет вуз. Мы ведь контрольные цифры приема распределяем на два года вперед. В феврале-марте этого года мы определяли уже контрольные цифры на 2022 год. А мы не всегда даже знаем, какие у нас направления будут, может, новые будут, может быть, изменится образовательная программа.

Здесь присутствует элемент неопределенности. Но проблема того, что вузы должны гнаться за хорошими абитуриентами, присутствует. Это есть во всем мире. Но и в РАНХиГС, и у нас таких проблем мы не наблюдаем. К нам идут наиболее подготовленные ребята, с хорошими баллами. У нас другая проблема. К нам невозможно поступить, если у тебя средний балл меньше 90. Мы удовлетворены количеством цифр приема, которые у нас есть. У нас больше полутора тысяч мест. Нам практически не уменьшили. Были некоторые специальности, которые у нас уменьшились, но это не критично.

А. Милкус:

- А кто определяет эти места?

С. Брюховецкая:

- Это серьезная, трудная и сложная аналитическая работа – через два года набирать тех бакалавров, которых выпустят через шесть лет.

А. Милкус:

- Вам не кажется, что наша нынешняя система, которую все время улучшают, дополняют олимпиадами, новые правила, математика уже не обязательна для тех, кто выпускается из школы, в ЕГЭ поступают через колледж. Может быть, нам нужно исторически посмотреть и серьезно задуматься вообще о новой системе приема в вузы и подготовки специалистов?

Е. Полушкина:

- Давайте остановимся на том, что какое-то выходное тестирование из школы должно быть.

А. Милкус:

- Я не против ЕГЭ. Но ЕГЭ уже обложили таким количеством дополнительных условий, что ЕГЭ девальвировался.

Е. Полушкина:

- Можно что-то модернизировать здесь. Но нас так же будут ругать за очередную реформу образования. Хотя эти бесконечные изменения – это нормально. В отрасли идет процесс адаптации к современному миру. Прошла пандемия. У вузов во всем мире встал вопрос: а нужны ли такие большие кампусы, когда мы переходим на онлайн-обучение? И много других вопросов возникает. С тем же подушевым финансированием. А что делать, когда у нас бывают периоды падения демографии, меньше студентов, вузы должны получать меньше денег. Но содержание вуза остается дорогим. И дорогое оборудование каждый год растет в цене, а оно необходимо вузам. И поэтому образование не может быть дешевым. Ни в одной стране мира оно не дешевое.

Поэтому здесь говорить об изменениях в отрасли… Будет прорежена олимпиада – хорошо. Будет ЕГЭ модернизирован – тоже хорошо. Будут применяться новые модели – тоже хорошо. Это и есть живой процесс жизнедеятельности целой отрасли – системы образования. И родители всегда будут недовольны.

А. Милкус:

- Родители постоянно пьют валерьянку. Можно как-то без нервотрепки родителей и абитуриентов это организовать?

Е. Полушкина:

- Я думаю, что в основном здесь проблема в том, что родители стали слишком включены в жизнь детей до взрослого возраста. Сидят рядом, держат за руку, когда дети сдают ЕГЭ. я не помню, чтобы мои родители ездили со мной в вуз, когда я поступала в другом городе.

А. Милкус:

- Родители виноваты… Не Министерство науки и высшего образования, не Рособрнадзор, а родители…

Е. Полушкина:

- Родителям надо меньше об этом переживать. Есть проблема, что ребенок должен учиться в престижном вузе. И это тоже накладвыает отпечаток. Многие страшилки – от наших больших ожиданий. И вот это тоже проблема. Сейчас родители скажут, что я не права, что я ничего не понимаю, потому что важно, чтобы дети учились в престижных вузах, это их будущее, это будущее окружение, с которым они пройдут.

Директора бизнес-школ говорят: в классическом университете вы получаете фундаментальные знания. В бизнес-школе вы получаете окружение на будущую свою жизнь и работу. Поэтому родители понимают, что дети, которые будут учиться в определенной среде, в определенном общении, они это общение в большинстве пронесут через дальнейшую жизнь. Но все не могут учиться в элитных вузах. Не потому, что это дорого, а потому что не хватает знаний и возможности поступить, получить средние 90 баллов ЕГЭ и больше. Есть объективная реальность.

И далеко не все готовы ехать так далеко, чтобы получать это высшее образование. Есть тенденция, что уходят в заочное образование. И это нормально. Люди работают и учатся. Получают уже параллельное образование, смежное образование, вообще другое образование, чем то, что было изначально в первом учебном заведении. Это процесс жизни.

Д. Завгородняя:

- Сейчас появилось огромное количество возможностей получить хорошее образование, не обязательно получив диплом престижного вуза. Трудно оценить эффективность вуза.

А. Милкус:

- Люди сейчас поступают в вузы. А ты говоришь: можно и без вуза поступить, можно ДПО программу обучиться. Можно, но сейчас вопрос стоит о том, что приемная кампания заканчивается, и абсолютно непонятно, как поступать.

Д. Завгородняя:

- Понятие о престижности вуза тоже меняется со временем. Тридцать лет назад ВШЭ не была престижным вузом. РАНХиГС – тоже. Все шли в МГУ и МГИМО.

Е. Полушкина:

- Остаются все базовые вузы, которые были и тридцать лет назад. Они не поменялись. Просто РАНХиГС не работал с высшим образованием начальным, а работал только со вторым высшим образованием. Это особенность госслужбы. Есть другая проблема. Заканчивая вуз не престижный, можно устроить свою карьеру намного лучше. Когда мне говорят, что надо оценивать выпускников по уровню их зарплат, возьмите свое окружение из тех, с кем вы учились. Что, все одинаково хорошо устроены на работу и хорошо зарабатывают?

Д. Завгородняя:

- Нет.

Е. Полушкина:

- А учили одни и те же учителя. И сказать, что их учили плохо, а вас – хорошо, тех, у кого все сложилось, это тоже невозможно однозначно. Так же и с вузами. Что значит – престижный, не престижный? Если это маленький вуз сельскохозяйственный, где всего два факультета, он готовит для своего региона определенный объем выпускников, по сравнению с Академией финансов или нашей он, конечно, может быть, и не престижный. Но он для другого создан и по-другому работает. И вот этот престиж определяется тем, что, да, это очень пафосно звучит. Но у нас нет аграрных факультетов. И не должно быть. точно так же, как и со специальностями. Есть специальность – повар на корабле, которую вы не получите в высшем образовании. Да и зачем повара учиться в высшем образовании? Это тоже проблема, когда начнут говорить: лучше туда, лучше сюда. Вопрос – какую траекторию образования выбрал человек. Может быть, ему и не надо это высшее образование? Он выбирает что-то другое.

Сейчас родители волнуются. Давайте так, все, кто хотел поступить в высшее образование, все поступят. Потому что есть возможность не в один вуз поступать.

А. Милкус:

- Светлана Владимировна, что вы посоветуете тем, у кого пограничная ситуация? Сидят, ждут, обновляют списки каждые 15 минут. Есть ли смысл отнести документы в вуз попроще? Или надеяться на поступление? Второй волны в этом году нет.

С. Брюховецкая:

- Второй волны нет. Но она не улучшала ситуацию, а просто еще больше нервировала родителей. И все равно была такая же ситуация, когда человек был с ограниченным баллом. Я советую всем наблюдать за списками 10-11 августа. И видеть. Для многих ситуация станет понятна уже сейчас, 2-4 августа. Если ты вылетел из списков в том вузе, куда ты мечтал поступить, то тебе остается два выбора – либо заключать договор и платить, либо идти в другой вуз попроще на бюджет.

А. Милкус:

- Есть еще время перенести документы.

С. Брюховецкая:

- Да, до 11 августа. 11 августа – день «Ч». Те, кто будет в этот день в пограничных баллах, то есть балл плюс-минус 1, не надо рассчитывать на то, что балл упадет. Если вы уже вышли из списков, то нужно определяться с другим вузом либо с коммерцией.

А. Милкус:

- Либо с другой специальностью в этом же вузе, где меньше проходной балл.

С. Брюховецкая:

- Да. Если вы находитесь в последних числах, здесь уже каждый определяет сам. Все равно будет кто-то, кто последний человек в списках. Этот человек рискнул и остался в списках на бюджет. Но, наверное, где-то подстраховался еще коммерцией. Договоры в вузах заключаются, как правило, до конца августа. Поэтому никто никуда не опоздает. Нужно сидеть и пробовать поступить на бюджет. Если не получается, то тогда уже идти на договор. Я бы все равно училась в лучшем вузе. Я бы заплатила деньги, но получила образование в хорошем вузе. Поскольку это образование очень быстро окупится.

А. Милкус:

- В последнее время тенденция – лучше заплатить за обучение в сильном вузе. Хотя стоимость очень возросла.

С. Брюховецкая:

- У нас возросла, но я бы не сказала, что очень возросла. Процентов на 5-7.

А. Милкус:

- Так называемая образовательная премия. Люди, выпускающиеся из сильного вуза, у них потом средняя зарплата выше.

С. Брюховецкая:

- Есть ведь еще образовательный кредит. Условия по нему гораздо выгоднее, чем по потребительскому. Но многие люди не понимают, в чем различия. У нас в этом году очень возрос интерес к образовательному кредиту.

А. Милкус:

- Финансовый университет! Хоть кто-то соображает в этом.

Наш эфир заканчивается. Спасибо всем за участие.