Кашин: «Лимонов служил российскому государству задолго до его появления, он придумал его в своей мечте»

Олег Кашин и Эдуард Лимонов

Олег Кашин и Эдуард Лимонов

Олег Кашин и Роман Голованов вспоминают писателя и политика Эдуарда Лимонова, скончавшегося на этой неделе в возрасте 77 лет.

Скачать передачу [mp3, 46.3 МБ]

Мы предлагаем полный текст радиопередачи.


Р. Голованов:

- Олег, здравствуйте, вы нас слышите?

О. Кашин:

- Роман, здравствуйте, да. Но не хочется как-то весело здороваться и шутить, потому что главное событие дня, главная потеря и не только этого дня, я думаю, - это Эдуард Лимонов. Эдуард Вениаминович Лимонов умер сегодня.

Р. Голованов

- Об этом рассказал писатель, депутат Госдумы Сергей Шаргунов. Давайте послушаем.

С. Шаргунов:

- Ну, для меня он был просто родным человеком. До последнего мы с ним созванивались, списывались. Он оставался в ясном, остром уме. Это, конечно, огромная потеря. Ну, я знаю, что он умер в больнице, где он находился…

Р. Голованов

- Это пока все, что известно.

О. Кашин:

- Вы знаете, Роман, это не тот случай, когда нужно бегать с фонариком и выяснять, отчего умер, был ли в сознании, что говорил, кто был рядом… Просто это на фоне его масштаба личности, на фоне того, кого мы потеряли, это вообще не имеет значения. Я быстренько написал прощальное слово на сайт «Комсомольской правды», я готов повторить его… поскольку, знаете, было хорошим тоном у критиков говорить, что Лимонов не столько пишет прозу свою, безусловно, совершенно превосходную, а создает себе жизнь, пишет свою жизнь и вот биография – это его главное произведение – был такой штамп у критиков. На самом деле, конечно, он писал не свою жизнь, он писал жизнь страны. И в нем, прежде всего, поражает вот это – когда какие-то идеи, какие-то озарения, которые в наше время делаются уже общим местом, даже не то, что вот «Крым наш», да, потому что действительно лимоновцы ведь первыми боролись за русский Крым, еще когда до этого никому вообще в Москве не было дела – это начало 90-х. Они поднимали флаг над Севастополем, потом садились за это в тюрьмы…

Р. Голованов

- 15 человек, кстати, тогда было осуждены. Это был 1999 год.

О. Кашин:

- Да, да…

Р. Голованов

- Ой, простите, причина смерти названа – он скончался из-за осложнений, вызванных операцией. Его госпитализировали 15 марта с кровотечением в одну из столичных клиник, где медики назначили две операции. Организм писателя, долгое время боровшийся с онкологией, не справился с нагрузкой. Отмечается, что изначально Лимонов пожаловался на проблемы с горлом, они и стали причиной воспалительного процесса.

О. Кашин:

- Роман, здесь вы выступаете, как таблоидный журналист… но я не осуждаю, да. Для меня, честно скажу, не имеет значения, от чего умер Лимонов… Да, вот смерть моментально разглаживает морщины, что называется, и все суетные противоречия, какие-то споры и так далее, перестают иметь значение, а остается то, что чего-то стоит. Действительно, это великий писатель, настоящий русский писатель! Писатель на самом деле не может быть комфортным для окружающих, для общества, он должен шокировать и вот та обывательская история, когда спрашиваешь «кто такой Лимонов?» - а, который про негра писал – конечно, это тоже показатель его масштаба и его личности. Можно, я просто возьму и прочитаю свой любимый текст? Книга называется «Другая Россия», это глава из нее. Просто маленькая мысль, которая меня однажды прибила и я до сих пор так и смотрю на людей вокруг. «В декабре 1989 года я впервые после 15 лет жизни на западе смог приехать в Советский Союз. Среди прочих поразительных открытий, которые я совершил в своей стране, меня поразило, помню, что по улицам русских городов по-прежнему бродят те же старики и старухи типично русского патриархального вида, какими я их оставил здесь в 1974 году. Серый пуховый платок, обтрепанный меховой воротник видавшего вида ватного пальто, потрескавшиеся, как копыта, сапоги для женщин, облезлая шапка, ватное пальто и такая же парнокопытная обувка для стариков, ну, там палка, да сумка в придачу. По моим расчетам, они должны были давно вымереть. Получалось, что все они нормально долго живут и, должно быть, им лет по 90, как минимум. Простая истина, что это не те старухи, а состарившиеся за годы моего отсутствия граждане России, которым было в момент моего отъезда по 50 лет, дошла до меня не сразу. Только после того, как я съездил в Харьков и увидел своих родителей. Из бодрых, переваливших чуть за 50 родителей, и они выглядели стариками образца 1974 года. Вот тогда до меня и дошло, что эстафета особого русского стариковства передается из поколения в поколение. Такое впечатление, что поколения стариков, как в театре, берут друг у друга одежку и переодеваются». Вот на самом деле его умение соединить звезды в созвездии так, что Большая Медведица уже перестает быть медведицей и превращается в крокодила, это один из таких важных признаков гениальности. Не парадокс ради парадокса, не желание удивить ради удивления, а желание дойти до сути буквально, проникнуть в нее – вот это всегда в нем. И именно в нем потрясало. И, собственно, да, он ругался со всеми, последний его объект критики – это Захар Прилепин, про которого он довольно издевательски писал, что у него толстые ляжки и понятно, что это обидно. Но понятно так же, что, когда гений о тебе пишет «толстые ляжки», я думаю, это приятно…

Р. Голованов

- А про вас он что-нибудь говорил?

О. Кашин:

- Да, он сказал, что, Кашин, у тебя как скороварка, и она не помещается в экран.

Р. Голованов

- Смотрите, вы составляете целого человека вместе с Захаром.

О. Кашин:

- Да, да, вот ляжки такие, голова такая… Шутки шутками, я это говорю и расплываюсь в улыбке, потому что, когда тебя так обзывают, причем, он потом извинялся…

Р. Голованов

- А Собчак дура набитая у него была… У него классные были оскорбления…

Олег Кашин

О. Кашин:

- Да, да. Он извинялся потом и написал еще раз, явно с удовольствием – нет, старик, я неправ, твоя голова не похожа на скороварку… Понимаете, вот политик или писатель – это же одно и то же в его случае, потому что вот эта позиция большая, которая и политическая, и идеологическая, он реально предвосхитил все. То есть, его сажали в тюрьму – все помнят. За что его сажали? За то, что он хотел с вооруженным отрядом проникнуть на территорию Казахстана и поднять там русское восстание. Его в 2001 году посадили за 2014-й! Просто он жил тогда, в 2014-м, он жил в будущем всегда. И в 1980 году, когда он писал «Эдичку», потом писал «Великую эпоху», как он ходил по Парижу в советской военной шинели, когда все люди в Советском Союзе ненавидели эту шинель, а он уже понимал, что, кроме нее, у нас, у постсоветских людей, ничего нет. Этим он прекрасен. И вот давайте скажем – мы понимаем, что есть градация, да. Там народный артист, Герой Труда, этому телеграмма, этому памятник. Лимонов не был ни тем, ни другим, ни третьим. Орденов у него не было, паспорт ему дали только тогда, когда он от французского отказался. Я считаю, что Владимир Путин обязан дать телеграмму Эдуарду Лимонову – причем, телеграмму, наверное, такого содержания – Эдуард, простите, что не успели повидаться, но я читал ваши произведения и постарался их сделать реальностью как можно больше. И, я думаю, что кто-то должен прийти на похороны из официальных лиц. Потому что Лимонов служил российскому государству, конечно же, всю жизнь и задолго до того, как оно появилось. Он придумал российское государство в своей мечте. Мечту реализовали другие люди, но, как говорится, это тоже судьба гения.

Р. Голованов

- Писательница Людмила Улицкая, мы ей дозвонились. Давайте послушаем, что она говорит.

Л. Улицкая:

- Он был очень талантливый человек, особенно прекрасно начинал роман – этот «Я – Эдичка» в свое был просто бомбой, замечательный роман. Я думаю, что он был не самым умным человеком на свете и его политическая карьера в России как раз об этом свидетельствует. Он как-то очень хорошо начинал и как-то криво, с моей точки зрения, как-то криво сложилась его художественная карьера, политические его амбиции мне были чрезвычайно чужды и неприятны. Но – царствие небесное!

Р. Голованов

- Слушайте, ну, как криво? Он как раз таки через все эти пути непростые и вел нас к этой России, в которой мы живем сейчас, когда над Севастополем… представляете, вот несколько часов пройдет и мы увидим – что это годовщина возвращения Крыма! А Лимонова нет. И вот эти дни как раз становятся монолитными чем-то единым для нас.

О. Кашин:

- Ну, ему много лет было, сколько…

Р. Голованов

- 77.

О. Кашин:

- Да. И вот при этом эту смерть назовешь безвременной, ранней, поскольку вот буквально, как в стихах «Рожденный пасть на скалы океана, он занесен континентальной пылью». Он не дожил до какой-то другой России, о которой он мечтал. Ну, по крайней мере, какие-то ее черты он успел увидеть и, понятно, что мы можем быть от этих черт не в восторге, но это его мечта. А у Людмилы Улицкой мечты не было. И у меня на самом деле мечты не было.

Р. Голованов

- Да нет, почему? Разрушить всю нашу страну, просто растоптать ее, чтобы она превратилась в ничто. И у них мечта-то начала сбываться, они радовались этому. А потом пришел Лимонов и, оказывается, что это уже не маргинальные взгляды, оказывается, что об этом думает народ. Оказывается, что, как в «Брате», все мечтают, чтобы Крым был с нами. И это все происходит. И из его книг это у нас, здесь, в нашей реальности.

О. Кашин:

- Как бы да, но как бы и нет…

Р. Голованов

- «День, когда я умру, станет днем национального траура» - это цитата Эдуарда Лимонова, которую он произнес в интервью Юрию Дудю…

О. Кашин:

- Я тоже считаю, что жизнь Лимонова, растворенная на нашей жизни… но при этом не хочется как-то говорить, что главное в его наследии это биография, нет. Естественно, главное в его наследии все. И проза его прекрасная, начиная с харьковской трилогии, начиная с «Эдички», естественно, тоже там про отель «Уинслоу», первые строки, первые главы, просто читаешь, как поэму. И стихи, между прочим, которые он писал, я тоже иногда вспоминаю…

«Девочка, придя во вторник,

Принеси цветок, как шапку,

Не завернутую в тряпку,

Лепестков широких сборник».

И политика. Вот вы начали говорить, что нет, у либералов тоже была мечта, просто у Лимонова оказалась она сильнее. Абсолютно не так. Вот на правах ветерана скажу. Когда демократы российские пришли к власти, чем они стали заниматься? Там приватизировать свой театр или университет, вписать в Устав высшей школы экономики, что внуков туда будут принимать…

Р. Голованов

- А нам нужен был весь мир, нужна была империя, а не этот чертов театр…

О. Кашин:

- Да, да, а те, кому был нужен весь мир… Ну, тоже, вот мне очень нравится пример, что в Уставе высшей школы экономики в 1992 году было записано, что внуки ее основателя принимаются без экзаменов. К власти пришли мелкие люди тогда, люди, которые дальше своего шестидесятнического советского быта не видели. И вернувшийся буквально из своих странствий, скитаний по Америке, Франции и так далее, вернувшийся с войн Лимонов оказался не просто на голову выше среднего постсоветского интеллигента, а просто исполином на их фоне. И то, что он делал, и в политике, и в творчестве, то, что он притягивал к себе этих людей – и Курехина, и Летова, и того же Дугина, который все-таки крупный философ, хоть его тоже сейчас считают фриком, но и Дугин соавтор вот той России, в которой мы живем, хотя Лимонов первый ее автор, конечно же.

Р. Голованов

- Кстати, вот вы заговорили про стихи. Открываю интернет. 15-й номер журнала «Континент» за 1978 год, рубрика «Мастерская», опубликована небольшая подборка стихов Эдуарда Лимонова с кратким предисловием Иосифа Бродского. Если позволите, я зачитаю слова Иосифа Бродского.

О. Кашин:

- А у меня в руках тот же номер, читайте, конечно.

Р. Голованов

- А вы можете его показать нам?

О. Кашин:

- Да, вот на обложке Галич, да, да.

Роман Голованов

Р. Голованов

- Да. «Стихи Лимонова требуют от читателя известной подготовки. То, что представляется в них эксцентрическим, на деле есть не что иное, как естественное развитие той поэзии, основы которой были заложены Ломоносовым и освоены в нашем столетии Хлебниковым и… обстоятельствами, содержащими творчество Лимонова, с последними служит глубокий трагизм содержания, облеченный, как правило, в чрезвычайно легкие одежды абсолютно сознательного эстетизма, временами граничащего с манерностью». Представляете, вот мы сейчас обсуждаем человека, про которой писал Бродский! А Бродский это нечто уже такое из той великой классики!

О. Кашин:

- Да, Бродский тогда, конечно, его хвалил. Потом у них немножко разладилось. И я помню вот повесть Лимонова, повесть «У нас была великая эпоха», прекрасный совершенно текст, наверное, моя любимая книга о советском детстве, и я всем советую ее прочитать, и там такая семейная сценка, что вот у папы его на службе есть сослуживец, старший по званию, причем, скорее всего, он даже не знает, что есть такой папа у Лимонова, - но постоянно папа жалуется на этого сослуживца, а его фамилия Левитин, и мама каждый раз слушает, задумчиво протирая посуду, которую она моет, и повторяет: «Мне кажется, Левитин тебя подсиживает». Дальше Лимонов пишет – вообще, я думаю, у каждого в жизни должен быть свой Левитин. У меня Левитин – это поэт Бродский. И я подумал – ишь какой, а! Да, понимаете, стихи Бродского – не знаю, как сейчас, может быть, это ушло, а, может, наоборот, как бы пошло в совсем широчайшие массы – в мое время девочки переписывали в тетрадки и на «Одноклассниках» потом репостили… это уже такой народный поэт…

Р. Голованов

- Так вот, я и хочу, чтобы прозвучал диалог ваш с Лимоновым, я и пытался пробросить этот мостик от Бродского к Лимонову и от Лимонова к Кашину. Вот давайте послушаем, что говорил Лимонов в нашей же программе.

Э. Лимонов:

- Ну, я думаю, что я жертва перестройки в прямом смысле, потому что договоры на моей книге того времени – это были мои первые романы, в том числе, это «Я – Эдичка», «Палач» и прочее – они были заключены еще в 1990 году и по этим договорам мне полагалось где-то рубль с книги, да. И в то время было продано вот этих книг около четырех миллионов. А поскольку книги стали выходить только в ноябре-декабре, по-моему, 1991 года, а первые выплаты пришлись на январь, а в то время уже цены взлетели в 240 раз…

Р. Голованов

- Кстати, я с этим перед этим созванивался для газеты, он отвечал для нашей рубрики «Вопрос дня», я попросил его – Эдуард Вениаминович, а вы можете прийти к нам с Олегом Кашиным в программу? Во-первых, он сказал, что идите вы к черту, что вы дураки набитые, что он не ходит в день программы, он попросил 25 тысяч рублей, потому что надо содержать партию. Я говорю – ну, Эдуард Вениаминович, но для рабочих людей, для нас, можно звонок? Он говорит – попробуйте. И мы дозвонились.

О. Кашин:

- Вы знаете, один мой товарищ не так давно звал его на телевидение, он согласился, - на канал «Культура» - и сегодня ночью будет интервью его на канале «Культура», записанное не так давно и не показанное еще, интервью тому самому Сергею Шаргунову. Потом девочка-продюсер с «Культуры» пишет Лимонову по электронной почте – вы должны прийти в пиджаке, желательно в горошек, и в галстуке. На что Лимонов отвечает – эй, я не хибстер, у меня нет ничего в горошек. И в этом он весь. Вот, я открыл нашу с ним беседу 7-летней давности в журнале «Афиша», покойном ныне, и вот я ему говорю как раз про империю. Он обещает, что мы ее увидим, я говорю – подождите, но вам 70 лет и, очевидно, что, если это случится, то не при вашей жизни. Вы об этом думаете или вам все равно? Он отвечает: «Я хладнокровно подсчитываю и знаю, что мой отец умер в 86 лет, моя мать в 87, а мои благородные предки и того больше – кто до 98, кто до 104 лет доживал. Мне хватит 10 лет, а 10 лет я еще железно проживу».

Р. Голованов

- Он увидел империю!

О. Кашин:

- Да, так вот, я говорю: «До империи вряд ли доживете, но при этом собираетесь при Путине умирать?», на что он отвечает: «Нет, я собираюсь присутствовать на похоронах всех моих врагов». Он умер при Путине, более того, он успел узнать, что Путин навсегда, но он умер при Путине, которому он уже не враг. Собственно, как раз те либералы, которые в нулевые годы – было модно хорошо относиться к Лимонову, потому что вот он против Путина и мы против Путина. А потом для них было шоком в 2014 году, что он против Путина, потому что Путин недостаточно активно строит империю. То есть, люди реально крутились вокруг Лимонова и не знали, что у него в голове, не знали, про что этот человек. Просто им все равно. Вот как раз те, кто заседал с ним в коалиции «Другая Россия» в конце нулевых, Касьянов, Каспаров, они не понимали, что Лимонов не один из них. И когда вот мы читаем книжку Довлатова «Филиал», где тоже выставлен Лимонов, уступающий каким-то эмигрантским ораторам свое время на трибуне, чтобы те его ругали, мы понимаем, что вот есть эти копошащиеся на дне какие-то люди от Брайтон-Бич до советской политоппозиции и есть этот исполин. А это – исполин, это великий человек!

Р. Голованов

- Я, когда перечитывал Довлатова, я уже познакомился с Лимоновым и я думаю – обалдеть, я же знаю Лимонова, это тот человек, который был в книге Довлатова… Но, кстати, давайте послушаем предсказание Эдуарда Лимонова про войну в Донбассе.

Э. Лимонов:

- …вы отдаете себе отчет, чтоб будет завтра на Украине, например? Это все сейчас можно сказать отношения между украинцами и русскими более-менее дружеские, но это все изменяется ежедневно. Вот сейчас была история с Черноморским флотом, завтра будет из-за Крыма. Каждый раз это эскалация эмоций, потому что национализм – это эмоции. Непрерывная эскалация эмоций – одна сторона начинает, другая ей отвечает. И потом никто не помнит, кто начал. Я вот был в декабре прошлого года в Югославии, в той самой области Словении, которую защищают сербы, вот там это началось точно так же. До этого я был там в 1989 году, там было абсолютно тихо и ходили приличные нормальные люди, а сейчас я посетил там центр опознания трупов, там дети с перерезанным горлом, с выколотыми глазами… Вот то же самое будет и на Украине. Будет, я вам говорю. Кто хочет этого? Никто не хочет. Надо было защитить сразу же права 12 миллионов русских на Украине, оговорить их права. По какому, мать-перемать, праву они заявляют, почему им должен принадлежать Крым, почему им должна принадлежать Харьковская область, почему им должен принадлежать Донбасс?

О. Кашин:

- Да. На следующей неделе выходит новая книга Лимонова «Старик путешествует», в издательстве «Индивидуум», она должна появиться в продаже в электронном виде на следующей неделе. Я всех призываю ее покупать, он сам рекламировал ее, оказывается, перед смертью. В общем, пока мы его читаем, пока мы о нем думаем, пока мы живем тем, что он для нас придумал, он жив. Мы говорим всегда теперь – Лимонов жив!

Р. Голованов

- На сегодня в России 114 случаев заболевания коронавирусом, 5 человек выздоровели, 116 тысяч проведено исследований на коронавирус. Мы теперь будем каждый день с Олегом Кашиным начинать с таких цифр. Кстати, у нас тоже есть свой мини-эксклюзив. Олег, меня сегодня не пустили в Госдуму. Из-за коронавируса.

О. Кашин:

- Но вы же не были в Италии?

Р. Голованов

- Я дальше Москвы никуда не уезжал. Ну, разве что в Тулу. Я приехал в Госдуму, для того, чтобы закончить большой материал для «Комсомольской правды», историю про то, как я работал помощником депутата Милонова. Приехала, причем, наша корреспондентка, Дина Карпицкая, у нее есть аккредитацию в Госдуму, и я за время этого материала, пока его делал, у меня есть такое «помощник депутата на общественных началах» удостоверение. Я пытался пробраться в Госдуму, меня не пустили, выгнали. Выгнали Дину Карипицкую. У всех измеряли на входе температуру, у депутатов. Просто у всех, у кого я послушал, у них температура 35 градусов. Я спрашиваю – почему на входе в Госдуму температура 35 градусов? Мне говорят – с улицы холодный лоб. Я в это не верю. Олег, я могу не верить?

О. Кашин:

- Ну, вы так описывается, я представляю, да, пустая Госдума…

Р. Голованов

- Полностью. Никого нет. Лифты пустые…

Программа в студии Радио КП

О. Кашин:

- Я представляю, да, пустая Госдума, вы идете по этажам – я фантазирую – последний кабинет, открывается дверь, там мрачный Володин, поднимает глаза и говорит – вооон! Я сам не хочу нагнетать, я боюсь нагнетать, я боюсь, что любое мое слово может вызвать хотя бы у одного человека панику и это будет мой грех, но все-таки… Вот газета «Ведомости» написала, что власти готовятся к введению чрезвычайного положения в Москве, вплоть до комендантского часа и запрета работы всего общественного транспорта, в том числе, метро. Анастасия Ракова, вице-мэр, немедленно это дела опровергла…

Р. Голованов

- И правильно сделала.

О. Кашин:

- Давайте считать, что ее опровержение есть последнее слово, хотя, я думаю, если кто-то решит вводить комендантский час, это будет не Анастасия Ракова, а все-таки Владимир Путин и вряд ли он посвящает Анастасию Ракову в свои планы…

Р. Голованов

- А давайте послушаем Владимира Путина о распространении коронавируса.

В. Путин:

- Нам удалось все-таки сдержать массовое проникновение и распространение болезни в России. Сейчас, несмотря на потенциально высокий уровень риска, нужно об этом сказать, и я еще раз к этому вернусь, именно на высокий уровень риска, ситуация в целом находится под контролем.

Р. Голованов

- Кстати, я сегодня спустился в магазин «Пятерочка», я вижу, как бабушка и дедушка волокут к кассе две тележки, забитые гречкой, рисом, дошираком… и дедушка говорит бабушке – слушай, мне неудобно как-то, ну, как на нас люди посмотрят? Она говорит – вези, я тебе сказала… И он повез.

О. Кашин:

- Вы знаете, я тоже сегодня наблюдаю, как… вот есть такой набор людей, у которых все хорошо, причем, вот я сегодня смотрел по телевизору российские «Вести», и там показывают – а вот там сотрудница страховой компании теперь работает дома, посмотрите, как здорово у нее дома, ей удобно, ей хорошо, показывают ее дочку – девочка, а тебе где лучше: в садике или дома? Конечно, дома. Когда вот такой оптимизм лучится отовсюду, это немножко как раз тоже пугает. Если вы сегодня видели эти замечательные видео Антона Красовского, нашего давнего героя, который работает на телеканале RT, который ходит по большому Ашану и говорит - русские люди, что вы делаете, у вас же все есть… и он еще матом ругается, поскольку, очевидно, что в Кремле решили, что вот, если Дудь ругается матом, то и хорошие…

Р. Голованов

- Ну, почему вы сразу Кремль вмешиваете?

О. Кашин:

- Ну, просто такая дешевая пропаганда…

Р. Голованов

- Ну, какая пропаганда? Олег, у меня, честно, просто закипает все внутри…

О. Кашин:

- Ну, вы же мне рассказываете, Роман, что видели бабушку, которая покупает гигантскими партиями…

Р. Голованов

- Но это же глупость. Покупает бабушка от того, что вот сидит Кашин и ей рассказывает о том, что газета «Ведомости» написала – конец света! И бабушка бежит все скупать…

О. Кашин:

- Нет, Роман, слушайте, вы думаете, что всем бабушкам, которые что-то скупают, Кашин что-то рассказал? А британским бабушкам?

Р. Голованов

- И британским бабушкам тоже. Потому что Кашин английский знает.

О. Кашин:

- Вы понимаете, Роман, Михаил Ходорковский в интервью другой радиостанции сказал, что он предполагает, что в Лондоне, где реально опустели магазины, это наши соотечественники все скупают…

Р. Голованов

- Да Ходорковский дурак набитый, давайте будем цитировать Лимонова…

О. Кашин:

- Слушайте, Лимонов имеет право называть кого-то дураками набитыми, я не готов…

Р. Голованов

- А я в адрес Ходорковского – готов.

О. Кашин:

- А попробуйте в адрес Игоря Ивановича Сечина…

Р. Голованов

- А не готов в адрес всех остальных других, потому что они не дураки набитые…

О. Кашин:

- Роман, вот это мне в вас и не нравится, когда вы спрашиваете – а почему искренних путинистов не любят? А потому что искренние путинисты всегда согласны с Путиным, но Путин меняется. И быть согласным с Путиным всегда быть невозможно.

Р. Голованов

- А Кашин не меняется? Кашин всегда у нас монолитен и един?

О. Кашин:

- Слушайте, Кашин свой взгляд мечет туда и сюда и как раз истинные кашинцы понимают это. И вот я из вас пытаюсь сделать истинного кашинца и здесь нет этического или морального противоречия. Да, сегодня мы считаем, что коронавирус это угроза, завтра будем считать, что это выдумка понарошку, ничего страшного. Главное верить, главное никого не обманывать. Слушайте, Роман, вы понимаете, что будет с вашей работой, допустим, если завтра в Москве закроется метро? У вас есть какой-то план? Может быть, вы в студии поживете?

Р. Голованов

- Владимир Путин о дистанционной работе. Давайте его послушаем.

В. Путин:

- Необходимо предусмотреть там, где это возможно, особый, гибкий или дистанционный график работы для родителей с детьми дошкольного и школьного возраста. Все наши решения должны быть обоснованными, четкими, понятными для людей, соответствовать степени потенциальных рисков. И вводиться по мере необходимости. Надо действовать на опережение, смотреть, как может развиваться ситуация, заранее готовить шаги, соответствующие меры и вводить их по мере необходимости.

Программа в студии Радио КП

Р. Голованов

- Олег, открою великую тайну – в «Комсомольской правде» уже дистанционная работа и я тут сижу, сидит редактор отдела, ребята, которые занимаются вкладками, и все. И это вполне можно работать из дома нынешнему журналисту…

О. Кашин:

- Роман, можно, не приезжая в Москву, вести программу на радио «КП».

Р. Голованов

- Да. Да мы с вами готовились к коронавирусу уже полгода или год…

О. Кашин:

- То есть, это мы во всем виноваты? Хорошо, валите все на меня… Нет, я в Лондоне, я смотрю, как здесь происходит, здесь немножко иначе, чем в других странах и тоже не все уверены в правоте местных властей. Но вот мне интересно, как вы, вы ощущаете новую реальность, ощущаете новую жизнь, что поделила на до и после? Есть такое?

Р. Голованов

- Да я не ощущаю никакой новой жизни. Меня не пустили в Госдуму! Бред собачий! Я вижу удаленную работу – тоже не понимаю, для чего все это вводится.

О. Кашин:

- Хорошо, если завтра в метро не пустят, как вы, пешком на работу пойдете?

Р. Голованов

- А я на автобусе езжу.

О. Кашин:

- А если автобус не будет ходить?

Р. Голованов

- А меня жена довезет.

О. Кашин:

- А если запретят перемещаться на личном транспорте?

Р. Голованов

- Слава богу, наконец-то, потому что у меня в пяти минутах от дома есть храм, и я туда дойду, а Владыко Илларион объявил, что православные службы никто не запретит. А это самое важное. Все это – суета сует. Мы вчера с вами цитировали отца Димитрия Смирнова и Рамзана Кадырова, где сказали, что Господь распоряжается нашей жизнью… И самое главное, что у нас есть, - это спасение и наш Христос. Все. Для меня ничего страшного не случится, потому что мы все готовимся к смерти всегда, ну, как христиане, как православные, мы должны об этом постоянно помнить…

О. Кашин:

- Нет, Роман, разумеется, мы готовимся к смерти, просто вопрос – какая это может быть смерть? Голодная? Или смерть от нищеты? Или смерть от болезни долгой и мучительной? Это ж тоже дело такое…

Р. Голованов

- Ну, главное, чтобы не во сне. Потому что, когда заснул и не проснулся – это ты не успел покаяться. Я надеюсь, что мы все успеем покаяться в своих грехах…

О. Кашин:

- Я могу быть не прав, но у меня от общения с людьми моих лет или моложе, в Москве, то есть, как бы мой круг общения московский, впечатление такое, что вот как были 10 лет назад в Москве лесные пожары, да. Вдруг интересное приключение, город в особом положении, ничего не видно, жара, на работу можно не ходить, воду в метро раздают… Прикольно, интересно. И здесь тоже, мне кажется, пока, что ощущение глобальной катастрофы, мировой катастрофы, у людей пока нет. Причем, ни в Москве, ни в Лондоне, ни где-то еще… И вот я очень боюсь, что эти нервные дни марта 2020 года мы еще будем вспоминать, как последнее счастливое время, потому что, шутки шутками, но, когда я в Лондоне прихожу в магазин, а там хлебный отдел пустой… и ты думаешь – а, может, это действительно все всерьез?

Р. Голованов

- Да нет. Я вот вам скидывал сообщения из Ашана, из Метро, где реально пустые полки, а потом наутро все эти прилавки опять заполнены. Потому что приезжают под вечер и забирают все. Мне сейчас скидывают из очередей мои друзья из Москвы, которые не имеют никакого отношения к политике, к лидерам России, вот то, как они ходят в магазин…

О. Кашин:

- …и они говорят – смотри, Роман, на метро «Нагатинская» еще остались куриные яйца, не все так плохо. Так они вам пишут?

Р. Голованов

- Нет, они мне пишут про огромные тележки, с которыми они стоят в очереди. Я сегодня спустился в магазин, чтобы взять хлебцы, передо мной стоит киргиз с каким-то мороженым и перед нами стоят две женщины, которые закупаются гречкой, тушенкой…

Программа в студии Радио КП

О. Кашин:

- Роман, а вы любите гречку?

Р. Голованов

- О, только по-купечески. Но сейчас пост, сейчас сложно есть гречку, а я люблю гречку только с мясом, с тушенкой, да.

О. Кашин:

- Я тоже люблю гречку с мясом, но вот меня поражает эта сакральность именно гречки. Почему гречка?

Р. Голованов

- А я могу объяснить. Я сегодня выяснил. Потому что, оказывается, в Советском Союзе гречка была в дефиците. Поэтому, если вот вынесли на прилавки гречку, ее срочно надо сметать, потому что потом гречки может и не быть. И вот это где-то сохранилось в наших внутренних кодах, поэтому люди ходят и разбирают ее сейчас… Мне рассказывали, что кто-то вообще крупы на 10 тысяч рублей закупил. Вы представляете, как бывает?

О. Кашин:

- Мне нравится вот эта картинка «Здравствуйте, я моль Алевтина, пришла есть вашу гречку!»

Р. Голованов

- Надо ее в морозилку. Надо сначала ее в морозилку, чтобы оттуда вытравились все мушки и тогда потом ее можно нормально есть. Кстати, я сегодня еще одну смешную картинку видел. Стоят два инопланетянина и говорят: «Вымерла вся планета Земля, зато у них – чистые задницы!»

О. Кашин:

- Да, да, мне тоже понравилось… Но пока вот эти хиханьки и хаханьки, но такой уже, знаете, нервный смешок, причем, всемирный нервный смешок…

Р. Голованов

- В Лондоне – да. А мы – держимся.

О. Кашин:

- А вы не смеетесь, вы не переживаете?

Р. Голованов

- Я улыбаюсь пока что. Я пока не ощущаю никакой трагедии, никакой эпопеи. Я не понимаю, что пока вокруг нас творится. Ну, вот как человек, вы же говорите, что мы летописцы, мы не медработники, а просто люди, я пока не чувствую какой-то опасности вокруг себя. Мне кажется, что мы живем в какой-то сериале, который полностью состоит из новостных сюжетов.

О. Кашин:

- В сериале «Эпидемия», да… Ну, слушайте, Роман, шутки шутками, но, знаете, когда я читал эту статью с прогнозом или с утечкой на тему того, что в Москве будет комендантский час, естественно, я вспомнил предыдущий комендантский час в Москве – осень 1941 года… У всех, кто переживал войну в Москве, у стариков, у очевидцев, главное впечатление от того одного дня – 16 октября 1941 года, когда в Москве не было советской власти, когда эвакуация оказалась чуть быстрее, чем запланировано, и вот ощущение хаоса, Москва превращается в Донецк… Можете представить себе такое?

Р. Голованов

- Нет. Пока - нет. И мы с вами только что слушали заявление президента, а вы меня сейчас отсылаете в воюющий Донецк. Нет, пока не могу себе это представить. Потому что въезд закрыт для иностранцев, но не закрыт для водителей грузовиков и грузовики к нам поедут с гречкой, с рисом и с тушенкой. Так что, не переживайте…

О. Кашин:

- Да, да, водители грузовиков превратятся в новую элиту, девушки будут мечтать выйти замуж за водителя грузовика…

Р. Голованов

- …и дипломата…

О. Кашин:

- Да. Но дипломат дипломату рознь. Вот сейчас я прочитал, что из Китая высылают всех западных корреспондентов. 10 дней на сборы им даны…

Р. Голованов

- Кстати, Мария Захарова у нас вчера в эфире говорила, что тысячи россиян не могут вернуться на родину…

О. Кашин:

- Да потому что мы живем уже много лет в режиме бесконечного путешествия. И вдруг путешествие закончилось. Ты стоишь со своим чемоданчиком на этой развилке у аэропорта и не понимаешь, куда тебе идти… Ломается жизнь, ломаются привычки. Вот правда, я писал когда-то, еще на заре эпидемии, что вот покупаешь себе одежду на лето, и думаешь – а вдруг ее надеть не придется уже никогда?

Р. Голованов

- Нас пока не закроют, Олег, не переживайте…