Новая книга Григория Кубатьяна «Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО»
И. Панкин:
- Здравствуйте, друзья! Иван Панкин в студии радио «Комсомольская правда», это радиопрезентации книги моего коллеги, Григория Кубатьяна, участника специальной военной операции, военкора "Комсомольской правды" и, в том числе, еще и путешественника. Гриша, я тебя приветствую.
Г. Кубатьян:
- Привет, Иван! Здравствуйте всем!
И. Панкин:
- «Русское безраничье» называется книга, я держу ее в руках, книга посвящена репортажам из зоны специальной военной операции, собраны лучшие материалы Гриши Кубатьяна за все время, которое он пишет как раз из зоны СВО… Гриша, но ведь не просто так они собраны в одну книгу из газеты, с сайта кп.ру, а как-то еще дополнительно отредактированы, да, с учетом того, что все-таки что-то меняется по ходу?
Г. Кубатьян:
- Ну, если говорить о редактировании, вся эта история, все, что связано с СВО, это живая история. И вот сейчас я ее открою и мне снова хочется все переписывать, потому что все меняется. Про кого-то написал, что вот он герой, а потом вдруг, спустя время, он проявил себя как-то не очень. Такое бывает. Или про кого-то написал, а человек погиб.
И. Панкин:
- Вот ты открыл свою книгу, у тебя тут есть какое-то количество фотографий с участниками специальной военной операции, ты показывал, и, к сожалению, некоторых с нами уже нет.
Г. Кубатьян:
- К сожалению, больше, чем мне бы хотелось. Даже когда я книгу готовил к изданию, я смотрю – вот этот парень ушел, вот еще один, вот еще… Много, к сожалению, ребят ушло и поэтому я бы не сказал, что это прямо роман, но да, это своего рода документ. Это какая-то попытка сфотографировать, поймать вот этот момент, зафиксировать, что вот эти ребята еще живы, они еще улыбаются, они еще что-то рассказывают, у них еще есть планы какие-то на будущее и надежды, а вот уже они ушли. Но, к счастью, не все герои ушли. Я в целом старался рассказывать о разных аспектах того, что происходит в зоне специальной военной операции, ну и на новых территориях, и на наших территориях, где были попытки вторжения врага. Это Курская область, Белгородская область. Это просто сборник таких вот историй. Может быть, со временем я это переработаю в роман, может быть, кто-то это сделает лучше, чем я, а пока что это, скорее, больше такие документальные свидетельства, чем художественные произведения.
И. Панкин:
- Гриша, почему «Русское безраничье» название? И мелким почерком внизу – репортажи из зоны СВО, но название «Русское безграничье».
Г. Кубатьян:
- Ну, как мы все слышали, наш президент сказал, что Россия нигде не заканчивается…
И. Панкин:
- Он зачем-то в конце добавил – шутка. Я не понимаю – зачем?
Г. Кубатьян:
- Ну, чтобы не пугались слишком сильно наши партнеры заграничные. Ну, по сути, это так сейчас и есть. Эта граница, она четко не зафиксирована, она ползет, то есть, эта граница движется, и там, где она движется, там живут люди. Они живут, они воюют, это военные, это гражданские – самые разные люди. Это и волонтеры. То есть, это все те, по ком эта движущаяся граница прошлась. Это можно назвать серой зоной, можно назвать еще как-то, каким-то приграничьем, безграничье… раньше это называлось русские окраины. Окраинная Россия – собственно, слово Украина отсюда же. И вот эти окраины, там, как правило, всегда шли какие-то боевые действия, потому что там были набеги, вторжения, там жили вооруженные люди. Там жили казаки, там жили люди, готовые к войне. Вот сейчас по сути это линия, там, где она проходит, там идут боевые действия. Она движется, она сдвигается и, если она уходит, то наступает какой-то мир и более-менее благополучная жизнь, если она уходит вперед. А туда, куда она приходит, там тяжело. Вот я старался описать жизнь вокруг этой движущейся границы.
И. Панкин:
- Кстати говоря, ты сказал про окраину, сейчас выпустили фильм «Малыш», очень неплохой, про события как раз связанные со специальной военной операцией, там про Мариуполь, в том числе, есть еще неплохой фильм, давай напомним о нем, а то немногие знают, Рината Давлетьярова «Донбасс. Окраина», как раз очень рекомендую к просмотру. В качестве фильма на вечер – пожалуйста. Кстати, можно же вспомнить про нашу с тобой пересменку, я не знаю, ты описывал эти события в этой книге или нет, есть ли репортаж тот самый, о котором я хочу рассказать, в этой самой книге – это касается нашей пересменки в Белгороде, если помнишь. Сначала я поехал, два год назад уже, шла эвакуация из Шебекино, а ты потом приехал как раз мне на смену. И вот что интересно. Как раз там я объездил все приграничье и ничего со мной не приключилось, к счастью, а потом Гриша Кубатьян с теми же самыми людьми, с которыми ездил я, поехал по другим местам, до которых я не успел добраться, кстати, я не помню, как назывался этот населенный пункт.
Г. Кубатьян:
- Новая Таволжанка.
И. Панкин:
- Да. Потому что тогда думали, что там уже прорыв врага, что там противник стоит, а на самом деле Гриша Кубатьян вместе с коллегами прорывали информационную блокаду. И там враг начал обстреливать эту территорию, вы попали под огонь врага. Напомню про ту историю, пожалуйста.
Г. Кубатьян:
- Да. В этой книжке, кстати, есть этот эпизод. Мы решили проверить, потому что враг разгонял такую новость, что, дескать, их террористы из так называемого русского добровольческого корпуса прорвались в Белгородскую область, тогда это был первый случай прорывов на наши исконные территории, и якобы там что-то захватил. Но в реальности мы когда туда приехали, там были выставлены блокпосты полицейские и уже туда в Шебекино, тем более, в Новую Таволжанку, где якобы был этот прорыв, никого не пускали. Ну и мы решили поехать и посмотреть своими глазами, что там происходит. Хотя рисковали, потому что шли серьезные обстрелы. То есть, там в приграничье были бои, но еще начали обстреливать Шебекино, которое до этого так сильно не обстреливали.
И. Панкин:
- Ну, пошла же эвакуация как раз из города.
Г. Кубатьян:
- Да, серьезная эвакуация. И из соседних поселков тоже. Мы туда заехали, чтобы посмотреть, что там происходит, а дело в том, что люди уезжали стремительно, бросая дома, вещи, документы, все бросали…
И. Панкин:
- Телефоны часто мобильные оставляли, двери в квартире открытые.
Г. Кубатьян:
- Да, все бросали. Ну, кто-то в тапочках. Потому что обстрелы и надо спасать жизнь – это самое главное. Поэтому эвакуировались кто как мог. Но когда чуть-чуть они выдохнули, находясь в Белгороде, они потянулись обратно, потому что забрать надо документы, какие-то ценные вещи, забрать животных, оставленных дома, или хотя бы их накормить, если их некуда везти, а зачастую некуда везти, потому что один дом всего и он остался там. А сейчас ты живешь у кого-то в гостях или где-то, где ты не можешь держать животных.
И. Панкин:
- Тогда размещали, в том числе, как раз на стадионе «Белгород-арена», и туда животное не повезешь…
Г. Кубатьян:
- Не повезешь. Значит, они остались там и они там голодают, и я слышал лай этих собак, которые на цепи там сидели в этих брошенных домах, абсолютно пустые поселки. И только вот эти несчастные собаки. Соответственно, люди в объезд постов, по тайным тропам как-то пробирались, чтобы навестить свой дом. Потом ехали коммерсанты, которые побросали товар в магазинах и тоже они старались каким-то образом это все вывезти, хоть и с риском. Они так тоже испуганно нас уже спрашивали – а что там, стреляют или не стреляют, можем проскочить или нет. Ну, так или иначе людям нужно было вернуться. Но вот конкретно в тот момент в Новой Таволжанке было совершенно пусто и вот это было похоже на такую зону из «Сталкера». И такой дым поднимается от прилетов то тут, то там. Вроде дымок и небольшой, то есть, это не страшное пожарище, а такие небольшие белые дымки, но они тревожные. Собственно, вот мы и заехали, где нас обстреляли из миномета, всю нашу группу.
И. Панкин:
- Да. Кстати говоря, там погиб… нет, не там погиб молодой журналист, он от ТАССа работал, если мне память не изменяет…
Г. Кубатьян:
- Никита Цицаги.
И. Панкин:
- Он погиб ровно год спустя.
Г. Кубатьян:
- Да, он работал на «Ньюс.ру» и снимал для ИТАР ТАСС. Да и через год Никиты не стало.
И. Панкин:
- Вот тогда вас обстреляли, он как раз ездил с вами, тогда вам обстреляли, вы все выжили, и есть знаменитая фотография, она тогда была на первой полосе газеты «Комсомольская правда», вы втроем – ты, Цицаги и Виталий Сочкан, наш собкор в Белгороде. А через год этого молодого парня совсем не стало, он как раз попал под обстрел на другом направлении уже.
Г. Кубатьян:
- Да, дрон в него влетел.
Зоя, Красноярск:
- Здравствуйте, Иван, здравствуйте, Григорий. Спасибо вам, что в пригласили к разговору. Иван, я всегда слушаю моменты, когда вы ведете, я благодарна вам за прямоту, за открытость, за честность. Я полностью солидарна с вами. И прямо прислушиваюсь, не отнимаю радио от уха, всегда слушаю. Григория я тоже хочу поблагодарить, что вы с такой темой вышли. Я тоже путешественник и пишу стихи, и вы вот сказали такую вещь, что Путин сказал, что наша родина безгранична, можно я быстренько коротенькое стихотворение прочту – замечательные слова… если позволите, я это произнесу.
И. Панкин:
- Да, конечно.
Зоя:
- Неоглядные дали, здесь вольно люди живут.
Видно, добрые боги нашу родину берегут.
А вот я тоже писала в газету тут местную, в Красноярске, такие слова:
«Велика наша родина и широки ее просторы, но нет у нас клочка земли нелюбимого, пяди земли недорогой. Здесь каждый вершок полит кровью отцов и дедов, соленым трудовым потом, горячей слезой. И на каждом клочке живут родные люди. И за каждый вершок земли больно». В прошлом году я с сыном и невесткой тоже путешествовала, мы были в Москве, а потом были в Курске, в Брянске, в Белгороде – нас тоже не задело. Но вот один случай был в Курске. Уже уставшая я, мало высыпалась, зашла в туалет и нечаянно оставила сумочку на крючочке там. А в ней были документы, деньги, карточки банковские. И я ее забыла. Вышла, захожу снова, а сумочки-то нет. Бегаю, хлопочу, волнуюсь, и вдруг меня спрашивают – женщина, не ваша ли сумочка? Я обняла ее, прижала и первая мысль, которая мне пришла – люди в Курске пережили такое горе, и оно так сплотило людей…
И. Панкин:
- Спасибо вам за теплые слова! Гриша, тебе слово.
Г. Кубатьян:
- Я, кстати, хочу сказать о Курской области. Я был там фактически в первые дни, когда было это вторжение и действительно наблюдал то, как сплотились простые гражданские люди. Понятно, что для государства это был серьезный удар и, пока государство смогло наладить все службы необходимые, чтобы помочь беженцам, помочь всем, кому это требуется, первый и самый главный этот удар приняли на себя обычные гражданские люди. Они самоорганизовались, вытаскивали раненых – раненых привозили на Суджанское кольцо, Суджанский круг, там их забирали, отвозили на своих гражданских машинах на пункты стабилизационные, которые сами же открыли. Оказывали первую помощь – ну, так, как могли и теми средствами, которыми могли. И потом везли на своих же гражданских машинах, иногда новых, дорогих, и заливая их кровью, потому что везли раненых в большом количестве, и возили в госпиталь на огромной скорости, несмотря на то, что камеры не были выключены и потом этим людям приходили огромные штрафы за превышение скорости, но они фактически вот… потому что скорая помощь не могла ездить физически, не могла вывозить раненых и это делали гражданские люди. Гражданские люди – курские и те, кто приехал в Курскую область помочь – они ездили уже на оккупированные территории, в поселки, где уже ездили украинские БТРы, где уже были заминированы дороги, они находили какие-то пути, объездные дорожки, тропки и проезжали туда на своих же гражданских машинах и вывозили тех, кто не успел выйти оттуда. И это, конечно, вызывает… у меня с самого начала это вызвало колоссальное уважение к нашим людям, которые сумели это сделать сами, когда это было необходимо.
И. Панкин:
- Послушаем Сергея из Москвы. Здравствуйте, Сергей.
Сергей:
- Здравствуйте. Григорий очень порядочный человек, на мой взгляд. Я слушаю все время репортажи. Он какой-то искренний, он свой. У меня единственный есть вопрос такой. К сожалению, помарочка такая. Вот вчера я слушал радиоэфир и дают работу «Фишер»…
И. Панкин:
- Подождите, это же другая книга.
Сергей:
- Нет, я просто говорю… говорят ВЛКСМ – и расшифровывают - Всесоюзный Ленинский комсомольский союз молодежи. Каким-то образом… прошу поправить – не комсомольский, а коммунистический союз молодежи.
И. Панкин:
- Спасибо вам за замечание, да. Благодарим. Но лучше задавать вопросы по конкретной книге, я имею в виду «Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО». Еще ты написал книгу и только что мне сам рекомендовал, я, к сожалению, ее не читал, если принесешь, с удовольствием почитаю. Это «Осень добровольца». Вот про нее расскажи. Это твоя одна из предыдущих книг твоих, тоже касается специальной военной операции.
Г. Кубатьян:
- «Осень добровольца» - это более художественная книга. Хотя это тоже не выдумка, это все правда, это книга, посвященная непосредственно моему участию в специальной военной операции, моему контракту добровольческому. Осень 2022 года, когда была объявлена частичная мобилизация, я пошел добровольцем служить.
И. Панкин:
- То есть, не был мобилизован, пошел добровольцем?
Г. Кубатьян:
- Пошел добровольцем. Добровольцем в «Ахмат», потому что на тот момент было очень такое тревожное время и стало понятно, что помощь людей нужна, что армия не справляется с теми задачами, которые перед ней стоят и нужна помощь гражданских людей. Собственно, в этом смысл мобилизации. Гражданские люди, способные держать в руках оружие, призываются на фронт, чтобы помочь армии. Но я уже ни по возрасту, ни по каким-то характеристикам особо не подходил, но по внутреннему самоощущению подходил и поэтому я решил пойти. Меня достаточно быстро ранило – было два боевых выхода. Я рассказываю об этом, ну и не только об этом, я рассказываю о жизни своей, которая предшествовала этому решению. Собственно, я попытался проанализировать. Потому что меня все время спрашивали – а зачем ты пошел добровольцем, зачем ты пошел на фронт, ведь ты мог не ходить? Этой книгой я пытался сам себе задать вопрос – зачем я пошел, ведь я мог не ходить. Ведь многие могли не ходить и не пошли в итоге. И вот я описывал эту свою жизнь по каким-то таким кусочкам из детства, из более взрослого возраста, время учебы, немножко, наверное, это получилось история не только про меня, но и про страну в целом. Я попытался вот так это сплести – свою жизнь и жизнь страны. И мне кажется, когда человек так себя ощущает, когда он себя не отрывает от страны… а мне было легко оторваться, потому что я очень много лет провел в путешествиях.
И. Панкин:
- Объездил весь мир.
Г. Кубатьян:
- Да, где-то около шести лет, если посчитать все поездки, я провел за рубежом. И оторваться было очень легко. Но на самом деле у меня это не произошло, все равно даже за границей чувствуешь, что все равно ты русский, чувствуешь вот это…
И. Панкин:
- Желание вернуться домой – вот то, на чем я себя много раз ловил, где бы я ни был, да…
Г. Кубатьян:
- Да, разумеется. И я чувствую эту привязанность к своей стране и мне хочется, чтобы и другие чувствовали то же самое. Может быть, поделиться с людьми своим опытом и своими размышлениями на эту тему – почему надо любить родину. Ведь не всем это, как выяснилось, очевидно.
И. Панкин:
- Ну да. Владимир из Вологды нам дозвонился. Здравствуйте. Прошу вас.
Владимир:
- Здравствуйте, дорогие. Вопрос Григорию. Я, конечно, признаюсь, что книгу не читал, но по курским событиям можно ли задать вопрос?
И. Панкин:
- Давайте.
Владимир:
- А как так получилось, что вот разведка и генштаб проморгали этот прорыв в Курскую область в 2023 году?
И. Панкин:
- Хороший вопрос, на самом деле много раз на него отвечали, попробуй ответить еще раз.
Г. Кубатьян:
- Ну, я не готов отвечать ни за разведку, ни за генштаб, ни за наше политическое руководство, я думаю… ну, есть много версий…
И. Панкин:
- Давай начнем, а после перерыва продолжим.
Г. Кубатьян:
- Да. То, что такой удар может быть, я слышал от людей, которые готовили ополчение курское, еще в 2023 году. Они говорили, что такой удар, скорее всего, будет. Я не носитель каких-то инсайдов, никто мне не отчитывался, почему так произошло, я могу только судить по каким-то косвенным моментам. У нас достаточно слабо была защищена граница Курской области, и об этом мне говорили еще в 2023 году. Что ни в коем случае нельзя допустить вот этих дыр, которые были. А допустили, видимо, потому, что считали, что хохлы не посмеют и не сунутся. Не было такого, чтобы на ядерную державу кто-то напал – неядерная держава. Просто в истории такого не было. Ну и, видимо, были какие-то гарантии со стороны США или еще каких-то западных партнеров, которые могли бы удерживать Украину от бездумных шагов. Какие-то договоренности позволяли думать, что они не сунутся. Поэтому граница была не очень сильно защищена, а войска, которые были там необходимы, использовались где-то на других направлениях, потому что их всегда не хватало так или иначе. Плюс, естественно, хищения, коррупция, то есть, деньги-то выделялись на укрепление, но это все ушло в какую-то показушную такую…
И. Панкин:
- А вот тут я позволю себе с тобой не согласиться. Потому что в апреле 2023-го, за полгода до вторжения, я как раз ездил в Курск и в Суджу. И доезжал даже … местные жители довозили меня… фактически одним глазком видел ГИС Суджи – газоизмерительную станцию вот эту. И я ездил как раз среди всех этих укрепов и, на мой взгляд, и многие это подтверждали потом, они были в хорошем состоянии. Я их видел. Другой вопрос – я не знаю, там зубы дракона из какого бетона были сделаны, может быть, из бетона, который чуть уступал тому, из которого надо было бы делать, там я знаю, что марка бетона вроде как была не та, более дешевая. Об этом много говорили. Но сами по себе вот эти укрепы, чисто визуально выглядели, на мой взгляд, вполне себе солидно. Это то, что я видел… и я думаю, что куряне подтвердят. Другой вопрос, что войск в нужном количестве я там действительно не видел. Они были пустые.
Г. Кубатьян:
- Ну, ты же не проезжал всю границу, ты же видел какой-то участок?
И. Панкин:
- Да, участок.
Г. Кубатьян:
- Участками все было неплохо. Где-то и войска стояли. Просто, насколько я понимаю, в целом никто не верил, что хохлы посмеют. В этом причина. А они взяли и посмели.
И. Панкин:
- Да. Виктор из Ярославля, слушаем вас. Здравствуйте.
Виктор:
- Иван, Григорий, добрый вечер. У меня два конкретных вопроса. Первый вопрос. В 2025 году активно такая новость была, что в середине 2025 года ВСУ уже по освобожденным территориям Курской области, особенно вот Суджи, да, активно минируют уже освобожденные территории нашими войсками. Какова сейчас реальность и каково состояние заминированности вот этой территории? Как население справляется с тем, что получается, куда ни ступи, там лепесток, там мина. И второй вопрос – так же проходила информация, что ВСУ применяют боевые отравляющие вещества, такие, как хлор… было ли это? Применялось ли это на территории Курской области? И отражено ли это в книге Григория?
Г. Кубатьян:
- По поводу отравляющих веществ. Я про них слышал и писал, но не конкретно про Курскую область. Такие случаи фиксировались на Донбассе, и не один раз, в каких-то других республиках тоже я слышал, что применяют, ну, хохлы применяют. Может быть, применяли и на территории Курской области, тут я не могу сказать точно, я не знаю.
Что касается минирования, то сейчас из-за того, что минирование дистанционное, противник минирует все, до чего может дотянуться. В том числе, разумеется, и Курскую область. И там работали и наши саперы, и наши северокорейские партнеры, которые тоже занимались разминированием активно. И много что было сделано. Но этот процесс бесконечный. То есть, ты расчищаешь, они заново что-то закидывают. Летят дроны, которые, к сожалению, очень сложно все посбивать, все равно кто-то прорывается и что-то раскидывает. Поэтому эти мины, разумеется, в приграничье будут и, разумеется, они соберут свою жатву кровавую. Сейчас не могу точно сказать, сколько мин в Курской области, но вот я разговаривал в Донецкой республике с саперами, кто занимался этой темой, и они занимались разминированием еще до начала СВО, даже до 2014 года они занимались разминированием еще немецких мин и снарядов. На Донбассе были такие участки закрытые, все знали, что там минные поля еще нацистские, еще тех времен, 40-х годов, не до конца разминированные. Можно посчитать, сколько времени мы этим занимались… сейчас они мне говорят – ну, это еще на сто лет. Вот сейчас заминированные эти территории будут непригодны или условно пригодны. Ну, там человек прошел, второй прошел, третий прошел, а четвертый подорвался. То есть, все, что касается походов за грибами в лес, сельского хозяйства, просто каких-то прогулок, разумеется, вот эти несчастные случаи, подрывы будут. Что с этим делать и какое количество нужно саперов, и какое количество средств? Может быть, в ближайшие годы какие-то технические появятся возможности делать это массово и быстро… но, скорее всего, эти мины все равно где-то лежат, они висят, если говорить о лепестках неразорвавшихся, они могут на деревьях висеть, на крышах домов и потом они падают, их ветром носит… там огромное количество всяких мин противопехотных и разных всяких взрывоопасных штук… Это большая проблема. И она будет еще десятилетиям, к сожалению. Я не знаю, у меня нет рецепта, что с этим делать.
И. Панкин:
- Кстати говоря, один из признаков того, что специальная военная операция затягивается, это тот факт, что я, допустим, перепутал, я сказал в апреле 2023-го, а в апреле, получается, 2024-го, потому что в августе 2024 года произошло вторжение в Курскую область. А у меня почему-то 2023 год… у меня все смешалось в данном случае.
Евгений дозвонился из Ростова-на-Дону, прошу вас.
Евгений:
- Здравствуйте. Я тоже путешественник, как и Григорий, только байдарочник, и у меня есть судовой журнал из водного похода, в 1996 году был водный поход, посвященный 300-летию российского флота, вот Иван, помогите мне как-то, я плохо вижу, встретиться с Евгением Сазоновым…
И. Панкин:
- Сейчас коллег попросим номер зафиксировать, попробуем что-нибудь для вас сделать. Друзья, звоните по теме желательно… мы обсуждаем книгу Григория Кубатьяна. Ты как раз хотел рассказать про Евгения Николаева. Ты сегодня, так совпало, перед эфиром ходил на похороны как раз. Расскажи.
Г. Кубатьян:
- Да, сегодня хоронили нашего товарища, Женю Николаева. Он сам писатель, он написал очень хорошую книгу «Моя Новороссия». Он был комбатом отряда «Родня», погиб от удара дрона, спасая боевого товарища, подчиненного, он командиром был, и он пошел на эвакуацию в ста метрах от противника, вытаскивал раненого парня и, к сожалению, погиб. Вот сегодня его похоронили.
И. Панкин:
- То есть, они не спаслись в итоге?
Г. Кубатьян:
- Нет, парня удалось спасти. Женя фактически отдал свою жизнь за жизнь этого парня.
Мы с Женей познакомились в 2023 году, как раз был подрыв Каховской плотины, ВСУ ее подорвало и затопило большое количество сел на берегу Днепра, и Женя тогда со своими товарищами помогали, они возили гуманитарку в 2023 году, и я тоже там был в то же время и вот мы там познакомились. И тогда же, в 2023 году, он пошел служить добровольцем. А человек он достаточно уже был известный, революционер, такой серьезный мыслитель революционный, замечательная публицистика у него была… И вообще, книг об СВО не так много вышло за четыре года.
И. Панкин:
- Как и фильмов.
Г. Кубатьян:
- Да. Казалось бы, ну, уже за это время могло бы наше государство как-то навалиться всей своей машиной пропагандистской и насоздавать чего-то, но как-то очень мало. И Женина книга одна из выдающихся. И его судьба. Он вот с 2023 года пошел служить… вот сейчас он, к сожалению, погиб, но он дослужился до командира отряда. То есть, он был уже командиром… погиб, спасая своего сослуживца, погиб героически. Осталась его книга, остались люди, которым он помог, остались его мысли, которые он до нас доносил. И вот эту книгу я бы тоже хотел посоветовать тем, кто интересуется вот этой тематикой. А мне кажется, что сейчас такое время, что все должны этой тематикой интересоваться и вообще представлять, а что происходит в зоне специальной военной операции.
И. Панкин:
- Если хотите представлять, что там происходило, как раз «Русское безграничье» рекомендуем… А нам дозвонился Александр из Волгограда.
Александр:
- Здравствуйте. С глубоким уважением к вам, ребята. Сам я родился в Курске и там жил бОльшее время. Кстати, я очень удивлялся, почему так тянули наши враги с Украины, потому что это напрашивалось. Я удивлялся, как так можно было проморгать… Иван, вам огромная благодарность. Вашу поездку тогда я прямо записал, ваш репортаж тогда из Курска, когда там насчет Старовойта некоторые куряне очень сомневались, что все ли делается – я до сих пор помню. Очень мало почему-то сейчас оттуда репортажей. Вот что с Теткино? По своим каналам я узнаю, что там набеги дронов идут постоянные.
И. Панкин:
- Где только нет набегов дронов. Теткино-то им… конечно, они будут… вот ты рядом с Теткино был – что-то такое было, ты мне что-то рассказывал про Теткино.
Г. Кубатьян;
- Рядом был.
И. Панкин:
- Теткино, друзья, упирается как раз уже на Украину, одна из улиц, насколько я помню.
Г. Кубатьян:
- Да, то, что Теткино под угрозой, это еще тогда мне говорили, еще 2023-й, потом 2024-й год. Да, нам надо создавать буферную зону, а иначе никак. Надо отодвигать противника как можно дальше, но проблема в том, что и технологии тоже совершенствуются. И вот дроны летают все дальше. И чем дальше мы его отодвигаем, вроде бы лучше, но с другой стороны, дроны все равно летят и достают нас. Они и до Москвы достают, они за Урал залетают. Так что это вообще тревожная ситуация и, видимо, надо еще какие-то искать меры воздействия на противника. Потому что просто давить пехотой, пытаясь противника отогнать от наших границ, этого недостаточно. Нужны еще какие-то средства.
И. Панкин:
- Средства, например, бить по Банковой, насколько я помню.
Г. Кубатьян:
- Например, да.
И. Панкин:
- Вот, наконец-то у меня нашелся соратник среди комсомольцев… вот надо знать, конечно, Григория Кубатьяна – добрейшей души человек, таких вообще не так много, если не сказать нет вообще… и то вот уже, пожалуйста, солидаризуется со мной, а я давно об этом говорю. А у нас есть звонок Виктора из Ростова-на-Дону.
Виктор:
- Очень интересно, как вот Григорий описывает сферу вот этих птиц смерти в своих произведениях и их отмороженных операторов, которые мирных людей бьют. Еще удивительно то, что, почему никакие наши ученые ничего не могут против этого всего придумать.
И. Панкин:
- Почему ученые не могут придумать? Гриша, тебе слово.
Г. Кубатьян:
- Вообще постоянно идут какие-то разработки антидроновые.
И. Панкин:
- Дрона на оптоволокне, кстати, это же вот наша разработка. Прорыв своего рода. Алексей Чадаев, который у меня в утреннем эфире часто выступает, это вот он один из тех людей, которые стояли за этой разработкой.
Г. Кубатьян:
- Да, очень много всего придумывается. Просто нам не хватает какой-то такой волшебной кнопки, чтобы нажать и все дроны попадали. Такой кнопкой был РЭБ когда-то. Но сейчас РЭБ плохо работает, потому что технологии позволяют дроны запускать на меняющихся частотах, на редко использующихся частотах. То есть, там много всяких разных способов обхода. Создаются целые карты, где работает РЭБ, и вот по слабым местам могут обходить эти дроны. У нас создавались ситкометы в большом количестве и разные. Они достаточно эффективны, кстати. Всякие разные патроны, которые дробью стреляют, в том числе, из автомата. Ну, много чего делалось. Но нет какого-то волшебного устройства, которое бы эти дроны сажало бы сразу все и массово. Дело в том, что дронов очень много, противник фактически ими только и воюет. У противника нет значительной какой-то массы пехоты или бронетехники - она уже пожжена, но у него очень много вот этих дронов и он воюет издалека. Он делает на это ставку, у него нет в них дефицита, и что с этим делать… и на самом деле проблема в том, что ему все равно куда запускать дрон. Он может запускать не только по нашей технике или солдатам, он может быть по гражданским, он может быть куда угодно, потому что он ведет тотальную войну. Для него любая бабушка, случайно высунувшаяся и идущая по улице, это тоже законная с его точки зрения мишень. В этом проблем. Наш противник не имеет никаких моральных ограничений. А мы их имеем. Мы не бьем по гражданским, и даже если какой-то ВСУшник там переоделся в гражданское и бежит, и машет руками, мы его жалеем – думаем, наверное, он гражданский человек, не будем по нему бить. И наши операторы не бьют.
Петр, Ростов-на-Дону:
- Здравствуйте. Из плена было освобождено более 5000 наших солдат, как они туда попадают? Ведь это целая армия.
И. Панкин:
- А где вы взяли эту цифру, про 5000? Я такой цифры не слышал.
Петр:
- Обмен военнопленными был. 2000, 2000, потом по 1000.
И. Панкин:
- Сейчас перепроверим эти данные, да, возможно .мы что-то упустили, тем не менее, вопрос имеет место быть.
Г. Кубатьян:
- Ну, как человек попадает в плен? Сдается в плен. В плен можно угодить, можно сдаться. Если человек ранен, если у него кончились боеприпасы, то он просто физически не может отбиваться от противника. Так бывает, если свои отошли, а он остался. Может быть, он был без сознания, может быть, он ранен был, может быть, ему нечем сопротивляться и даже нет гранаты, чтобы себя подорвать. Так он может попасть в плен. Потом, есть люди, которые испугались смерти, а на передовой страшно, да, они испугались и они решили сдаться, потому что противник тоже может обещать там сохранить им жизнь. Они могут проявить слабину. Вообще я слышал историю. В селе Новомихайловское держали оборону наши ребята, они в блиндажах сидели, было очень тяжело, по сути, они были в окружении, их блиндаж расстреливали украинцы из бронетехники фактически прямой наводкой. И не было воды, ничего не было. Они собирали капли конденсата с полиэтилена, который висел над головой. И двое из ребят, которые держали оборону там, они просто испугались, они решили выйти, но они не дошли до своих, они попали к противнику. Позже их показали, что вот их поменяли. А остальные ребята держались до конца и продержались, и удержали этот блиндаж и остались героями.
И. Панкин:
- Спасибо большое, друзья, всем, кто звонил. Итак, книга Григория Кубатьяна «Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО» - можете купить, пожалуйста, она того стоит.
Иван Панкин, Григорий Кубатьян были здесь, остались довольны. Всего вам самого наилучшего, друзья! До свидания!
Подписывайтесь на наш подкаст, чтобы не пропустить новые крутые интервью.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp
