Дмитрий Кобылкин: «Мы не можем оставить будущему поколению грязную страну»
Накануне Дня эколога, который отмечается в России 5 июня, председатель Комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды, члена Бюро Высшего совета партии «Единая Россия» Дмитрий Кобылкин рассказал в эфире «Радио «Комсомольская правда» о том, как меняется экологическая повестка в стране. Кобылкин подробно остановился на самых острых темах: ликвидация опасных свалок, модернизация промышленных предприятий в городах с загрязненным воздухом, защита Байкала от «дикого туризма» и новые правила для золотодобытчиков, которые уничтожают малые реки.
ТРИ ГЛАВНЫХ СТРАХА
- Дмитрий Николаевич, мы говорим накануне Всемирного дня окружающей среды. В России это День эколога, он отмечается 5 июня. И, конечно, в первую очередь мы обращаем внимание на экологические проблемы. Расскажите, как вы видите вызовы, которые стоят перед Россией в сфере экологии? Тем более что вы занимаетесь этим много лет.
- Вызовы, наверное, не сильно меняются с каждым годом. Люди хотят пить чистую воду, дышать свежим воздухом. Беспокоят население вопросы, связанные с твердыми коммунальными отходами, с вывозом мусора, с тарифами — с тем, с чем человек сталкивается каждый день.
В 2018 году президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подписал указ о национальных целях. Седьмым номером там шел большой блок, связанный с экологией. На основании этих поручений создали национальный проект «Экология». Он включил в себя практически все вопросы от населения, которые были заданы на тот момент и президенту, и в фокус-группах, и на опросах населения. Проект был рассчитан до 2024 года. А в 2024 году уже вступил в действие новый национальный проект.
- «Экологическое благополучие». Давайте тогда об этом проекте поговорим подробнее. Какие в него заложены направления и что уже можно считать результатами?
- Этот проект — логическое продолжение национального проекта «Экология». Основные направления остались практически теми же. Это вода, воздух, биоразнообразие, сохранение лесов. Добавилось развитие туризма на особо охраняемых природных территориях (ООПТ). Также проект включает в себя обращение с отходами первого-второго класса опасности — экономику замкнутого цикла.
Задачи серьезные. К 2030 году по твердым коммунальным отходам захоронение должно составлять не более 50%. Не менее 20% отходов производства и потребления должны вовлекаться в хозяйственный оборот в качестве вторичных ресурсов и сырья. Для многих это серьезный вызов, но предприятия находятся в этом пути уже с 2018 года. Есть лучшие практики по стране, регионы, которые идут немного впереди. И нет сомнений, что к 2030 году мы с этими сложными задачами справимся.
Есть большой блок «Чистый воздух». Он включает 29 новых городов — всего же программа охватывает уже 43 населенных пункта. Они должны снизить объем вредных выбросов на 50% до конца 2036 года. Здесь серьезно придется поработать нашим энергетикам. У них, наверное, будут основные затраты и проблемы, связанные с достижением этих уровней.
У нас исторически так заведено: страна северная, и все энергетические мощности расположены рядом с домами, где люди проживают. В городах производственные мощности находятся внутри микрорайонов — так исторически строилось в Советском Союзе, чтобы производства были недалеко от людей.
- Речь идет об угольных станциях?
- Да. Речь идет о модернизации и внедрении наилучших доступных технологий — фильтров, которые на старых производствах иногда очень тяжело установить физически, потому что просто нет мест на заводах. Задача сложная, но предприятия движутся с разными скоростями и точно в одном направлении. Я думаю, указанные цели будут достигнуты.
Есть блок «Генеральная уборка» — это продолжение ликвидации накопленного вреда. В рамках предыдущего нацпроекта уже ликвидировано 88 объектов, и к 2030 году нужно ликвидировать еще 50 опасных объектов. Среди них — целлюлозно-бумажный комбинат на Байкале, «Красный Бор» в Ленинградской области. Крупные объекты, которые надо ликвидировать и забыть о них.
ЗАМКНУТЫЙ ЦИКЛ ПО-ЧЕЛЯБИНСКИ
- Что касается несанкционированных свалок, вы уже немного упомянули этот вопрос. Как сейчас идет эта работа и какие задачи перед вами ставит государство?
- Представьте себе: когда-то еще в Советском Союзе свалки строились на определенное количество мусора. Должна была образоваться пирамида высотой 20 метров. Но так как везти мусор уже было некуда, продолжали везти и везти. И некоторые свалки стояли как пирамиды Хеопса.
Мы ликвидировали очень крупную свалку — одну из самых крупных в европейской зоне, в Челябинске. Челябинская свалка — 110 гектаров, прямо в городе. Она постоянно горела, постоянно дымила. Такие объекты очень сложные: там внизу газ, практически неоднородный, извлечь его очень сложно. Это не газовое месторождение, но если ты его тронешь, он будет гореть 14–16 лет, практически как скважина, с небольшим давлением.
Челябинцы, мне кажется, сделали самый красивый проект. Они построили теплицы, вывели газ, получили из него тепло и генерацию. И теперь этими цветами украшают город.
- Здорово. Действительно, безотходное производство — всё в дело пошло.
- Экономика замкнутого цикла — реальная.
БУДУЩЕЕ БАЙКАЛА
- Давайте про Байкал поговорим. Вы упомянули, что необходимо вывести целлюлозно-бумажный комбинат. В прошлом году был принят закон об охране Байкала. Каких изменений нам ждать и кто будет контролировать соблюдение этого закона?
- Закон по Байкалу непростой. Не одно десятилетие шли к этому законопроекту, обсуждали на многих площадках. Просто надо уже признать: дикий туризм дальше разрушает экологическую систему озера Байкал. Дикий туризм, кроме мусора, ничего туда не привозит.
Давайте просто порассуждаем. Вы приехали с семьей или с друзьями, с палатками, пожить какое-то время около Байкала. Там вообще не тепло — это не южное побережье, все прекрасно это понимают. Будете вы там костер разжигать или нет?
- Конечно.
- Наверняка пойдете в лес, наломаете веток, разожжете костер, поиграете на гитаре - это у нас в крови, судить людей за это нельзя. Но когда подъезжаешь к береговой зоне, смотришь на деградацию леса и понимаешь: для Байкала корневая система каждого дерева очень важна. Она держит берег, чтобы он не эрозировал, не обваливался. Там живут люди. Там есть кладбища на берегу озера, и там уже хоронить нельзя, потому что может вымыть. Допускать такого нельзя.
Поэтому нужно было принимать закон. Нужно определять новые места для захоронения, строить нормальные отели. Президент четко сказал: любой объект, который там будет построен, должен иметь ноль сброса в Байкал. То есть мы не должны практически ничего сбрасывать. Это вызов. Но инвесторы вышли. Есть определенные зоны, где можно будет строить. Этот закон — не низко висящий плод. Его работу надо контролировать и просматривать ежеквартально. Этим занимаются определенные органы. Сейчас прокуратура делает проверку по застройкам, по тому, что раньше происходило.
Я сам жил в арктической зоне Российской Федерации — там очень похожая хрупкая экология. Все требования, которые мы нефтяникам и газовикам давали, они выполняли, и коренные жители жили счастливо. Я не вижу, чтобы хоть один коренной житель был обижен или недоволен. Поэтому я считаю, что коренные жители на Байкале — истинные хранители Байкала. И мы должны создать для них достойные условия.
ШТРАФ ИЛИ МОДЕРНИЗАЦИЯ
- Еще один закон был принят недавно — о поэтапном повышении ставок платы за негативное воздействие на окружающую среду. Формулировка не всем понятна. Расскажите: на кого, для чего и что от этого простым жителям?
- Тоже долго обсуждалась эта тема. Это всё звенья одной цепи с точки зрения наведения порядка между промышленностью и экологией — там, где люди постоянно жалуются на те или иные промышленные мощности, которые создают дискомфорт. Так получилось, что порядка 25–27% ставок были занижены. И предприятию было легче заплатить штраф, чем внедрять новые технологии. Технологии стоят денег, безусловно. Но это делается один раз, потом предприятие этим гордится.
Мы никого через колено не ломали, но доводили предприятиям до принятия решения построить объект с наилучшими доступными технологиями, чтобы минимум вредных сбросов, чтобы ПДК не превышало ни по воздуху, ни по воде. И когда мы этот путь проходили, каждый следующий год предприятие с гордостью рассказывало на выставках: «Мы чистое экологическое предприятие». Их это поднимает, и продукция уже по-другому смотрится.
Подняли ставки. Сразу зашумели все, поэтому мы проводили круглые столы, собирали экспертное сообщество, смотрели практически индивидуальные подходы. Обиженных в этой части нет. Все всё прекрасно понимают.
- То есть, если предприятие, допустим, выбрасывает диоксид азота в атмосферу, оно должно компенсировать это деньгами в бюджет?
- Конечно.
- Куда идут эти деньги? Они окрашены?
- Окрашенные экологические платежи. Они идут в субъект Российской Федерации, не в федеральный центр. Конкретно в тот регион.
- В ту самую территорию?
- Да, субъект может распределить их в муниципалитет, где «красным горит» какая-то экологическая проблема, или сам принять решение. Это всё только на экологические нужды.
- Насколько серьезно повышение?
- Дифференцированно. Мы подняли так, чтобы не нарушить баланс. Многие шумели: «Вы нам остановите производство, мы не сможем платить». Нет, это незначительные платежи, поверьте мне.
- Они касаются только крупных предприятий?
- Они касаются всех. Если человек занимается производством краски, химии — любого производства, которое наносит вред. Неважно, какой объем: маленький цех или большой.
- А как считается этот объем?
- Это считает Росприроднадзор, есть хорошие сертифицированные лаборатории. Предприятия сами заказывают эту работу. В любой момент может прийти проверка и сказать: «Ребята, кого вы обманываете?» Штрафы выписать еще больше — зачем?
«Вы атаковали национальным проектом "Экология" все предприятия, и они пострадали». Такого не было. Мы всем дали большой срок. Очень комфортно президент объявил это в указе о национальных целях. Это одна из национальных целей Российской Федерации. Мы не можем оставить нашему будущему поколению плохую, грязную страну. Мы не должны этого делать. Дети наши должны жить лучше, а внуки — еще лучше.
- Тем более обладая такими природными богатствами.
- Мы это обязаны сделать. Это наша работа.
НЕ СТРОИТЬ ЗАБОР, А РАСШИРЯТЬ СТОЛ
- Дмитрий Николаевич, вы говорили про федеральный проект «Чистый воздух». Он начинался с пилота на 12 самых загрязненных городах, а теперь их 43. Расскажите о достижениях и целях.
- Один из самых сложных проектов. Потому что исторически многие производства, которые прошли приватизацию, были послевоенными. Их надо модернизировать. Многие предприятия к этому шли, но иногда не учитывалась роза ветров. И от того, что они даже очень много сделали, каждый следующий шаг был дороже предыдущего. Дали время, сдвинули сроки вправо. На мой взгляд, идет неплохо.
43 — это не предел. Программа будет расширяться. Мы нарабатывали практику. Пионерам всегда сложно. Когда у тебя уже есть производство, ты понимаешь: наилучшие доступные технологии в фильтрах, в сбросах, в очистках — это всё уже есть в стране. Раньше покупали за рубежом, у нас просто не было. Сегодня мы идем хорошими темпами.
Так же, как с мусорной реформой. Все говорят: «Реформа, реформа». Мы не реформируем. Это не революция. Это создание отрасли с нуля. У нас не было отрасли обращения с ТКО. В народе называют «мусорной», но мы привыкли называть «реформа ТКО». Когда отрасль создается с нуля — можно посмотреть зарубежный опыт: это путь в 30 - 50 лет. Мы же хотим быстро. А быстро не получается. Нужны перерабатывающие мощности.
- Когда вы приходите в город с высокой степенью загрязнения, с чего начинаете? Говорите предприятию: «Меняйте трубы»?
- Ни в коем случае. Всё должно начинаться с признания проблемы. Не строить забор, а расширять стол. Надо посадить за стол всех игроков — и генеральных директоров, и общественные организации. Как можно шире сделать обсуждение, пролить свет. При свете плесень гибнет. Председатель Государственной Думы Вячеслав Викторович Володин часто так говорит: «Ребята, проливайте свет — и всё будет нормально». Мы этим и занимаемся.
Когда в результате горячих обсуждений мы приходим к тому, что проблема реально существует, мы говорим: теперь, когда мы признали эту проблему, давайте распишемся, что она есть. А раз она есть, давайте предложим варианты решений — пошагово. Вы, предприятие, что предлагаете? Вы — такое, мы — такое. В дискуссии рождается решение. А потом это надо объяснить людям: «Дорогие челябинцы, красноярцы, у нас вот такой маршрут. Мы в течение 5, 7, 8, 10 лет достигнем таких результатов». Когда ты людям это объясняешь, всё идет нормально. Люди понимают, что в один день это не решить.
Это не только про «Чистый воздух». Это вообще про всё. Если всё так будет обсуждаться, то в стране будет меньше вопросов от населения.
ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА XXI ВЕКА
- Вы возглавляете комитет по экологии в текущем созыве. Осенью новый состав Госдумы. Какие законопроекты сегодня на рассмотрении?
- Мы приняли порядка 70 законов. Но это не значит, что приняли и забыли. Мы, как комитет и депутаты, должны следить за исполнением этих законов — хватает ли сил, нормативно-правового регулирования, может, нужно что-то выпустить правительству для синхронизации.
Из того, что впереди, выделю один. Мы над ним работаем очень детально, потому что он затрагивает отрасль, к которой сложно предъявить требования в «Чистом воздухе» — это золотодобыча, россыпное золото. Из-за того, что было выдано огромное количество лицензий компаниям, которые никогда не занимались россыпным золотом, на геологоразведке были нарушены водные объекты — ручьи, нерестовые реки. Это практически весь Дальний Восток, Башкирия, Алтай - многие регионы. Население начало писать: «Обратите внимание, что происходит на местах». Золото растет в цене, когда в мире турбулентность, и все туда кинулись.
В этом направлении мы создаем рекультивационные фонды, чтобы нельзя было просто порыть, что-то добыть, бросить и оставить людям. На этих речках, помимо нереста рыбы, часто — водозаборы для людей. Это жизненно важная функция. Прижать никого сильно жестко не хочется, потому что золотодобыча важна и государству. Но нас уже все услышали. Я думаю, мы выйдем на качественный законопроект.
- Спасибо большое. С наступающим Днем эколога.
- Спасибо, Алексей.
- Я хочу поздравить с этим праздником всех наших слушателей, потому что экология — это то, что касается каждого из нас. Спасибо большое.
- Всего доброго. Спасибо. Удачи.
