Репортаж из Волчанска, чем F-16 ударят по России и зачем Киеву ДРЛО
![Коц: аналитика с именем <p>Слушайте еженедельную авторскую программу «Коц: аналитика с именем». Военкор «Комсомольской правды» Александр Коц обсуждает те новости, которые зацепили именно его. Кроме того Александр подробно расскажет о том, что происходит на фронте, и как будет развиваться СВО дальше. Пишите свои вопросы для Александра Коца на номер: 8-967-200-97-02. Самые важные сообщения он озвучит в прямом эфире.</p>](https://radiokp.ru/sites/default/files/styles/kp_fullnode_730_486/public/2023-01/koc-960-kh-640-1-1_3__1673525433_1673525444.jpg?itok=gS6fzCU9)
И. Измайлов:
- Прямой эфир Радио «Комсомольская правда». В студии Игорь Измайлов. Александр Коц, «Аналитика с именем», военкор «Комсомольской правды», он сегодня в командировке. Обсудим ситуацию под Волчанском. Запад говорит о том, что разрешает наносить удары вглубь России своим дальнобойным оружием. Поговорим, зачем Украине самолеты с дальней радиолокационной связью.
А. Коц:
- Приветствую. Я нахожусь на Харьковском направлении. На этой неделе я был одним из первых журналистов, кто добрался до города Волчанск, где сейчас разворачиваются основные боевые действия. Мы там побывали вместе со съемочной группой моего друга, кума Евгения Поддубного. Мы втроем, еще Саша Пушин, его оператор, были первыми российскими журналистами, кто побывал, наверное, в самой горячей точке зоны специальной военной операции. Есть репортажи на сайте «Комсомольской правды», мой большой репортаж из Волчанска. В моем Telegram можно найти десятиминутный видеорепортаж из Волчанска. Обязательно посмотрите, очень здорово наши ребята смонтировали этот репортаж. Есть что показать, есть что посмотреть.
Давайте обо всем по порядку. Заходили мы в Волчанск с северной стороны, со стороны мясокомбината. На данный момент мы контролируем практически всю северную часть города, северо-запад, часть юго-запада и часть центра города. К сожалению, с северной стороны реки Волчья, которая делит город пополам, присутствие противника остается. И очень серьезное сопротивление оказывает противник, судя по стянутым сюда силам, планирует очень мощный контрудар. Сегодня на этом направлении - Волчанск и Липцы – собраны практически все оперативные и стратегические резервы противника. Сюда брошены элитные, мотивированные и подготовленные, оснащенные части. Из последних, кто сюда доехал, это 36-я бригада морской пехоты. Это соединение, которое перебросили на Харьковщину с Херсонского направления. Сюда прибыла 71-я егерская бригада, здесь уже разворачивается 82-я десантно-штурмовая бригада. Это соединение, которое в прошлом году штурмовало Работино. Эта бригада оснащена западными типами вооружений – «Страйкеры», «Мардеры», «Челленджеры». Это все на вооружении к этой бригады. Правда, сейчас эта техника совершенно бесполезна. Потому что передвижение в этой зоне сегодня исключительно пешком либо на багги и мотоциклах. Потому что технику сжигают моментально, что нашу, что украинскую. Передвигаться на технике по факту невозможно. Также прибыли сюда президентская бригада и бригада охраны Генштаба. Все, резервов у противника в тылу не осталось. Есть на направлениях, конечно, какой-то тактический резерв, с помощью которого противник проводит ротацию на позициях, заменяет раненых. Но вот прям стратегических, оперативных резервов у противника нет, он все бросил на Харьковское направление. И, видимо, в преддверии встречи в Швейцарии, где страны Запада, видимо, будут подтверждать легитимность просроченного украинского президента, разрабатывать там какие-то мирные планы без участия России, вот к этому саммиту нужно показать Зеленскому какой-то результат, какой-то успех. И сейчас он будет пытаться организовать контрудар, чтобы отбросить нас обратно на границу.
Поэтому я все-таки предлагаю запастись терпением и понять, что в ближайшие дни и недели, к сожалению, у нас не будет новостей о широком продвижении, о расширении санитарной зоны, буфера безопасности. Сейчас мы будем потихонечку уходить в глухую оборону, окапываться, закрепляться, минироваться, чтобы выдержать этот контрудар. Будут очень серьезные бои, по накалу, по интенсивности, наверное, сравнимые с боями в прошлом году в Запорожье. Но вот эти бои, которые сейчас будут в Харьковской области проходить, могут иметь стратегическое значение для всей специальной военной операции, для ее перспектив. Потому что нам, конечно, сейчас важно не только удержать те позиции, занятые рубежи, чтобы потом расширять санитарную зону, но нам важно и уничтожить как можно больше стратегических и оперативных резервов противника. Если нам удастся лишить Киев самых мотивированных, оснащенных и подготовленных бойцов, то дальше, конечно, будет нам попроще продвигаться и на этом направлении, и на других.
Мы видим, что противник сегодня вынужден перебрасывать не только резервы, но и подразделения с других участков. И с Херсонского, и с Запорожского направления, даже из-под Часов Яра бросили сюда ГУРовский спецназ. Все для того, чтобы попытаться отодвинуть нас к границе и таким образом показать в Швейцарии, что западный мир, коллективный Запад не зря вкладывает в Украину миллиарды. Хотя на самом деле, конечно, мне кажется, показать им результат будет очень тяжело. Потому что и у нас здесь неплохие подразделения стоят, и мы сюда перекидываем дополнительные силы, уж не буду говорить, какие подразделения, но они себя уже зарекомендовали в боях на разных участках фронта. Поэтому будем смотреть, как будут развиваться события. Не стоит ждать очень сильных продвижений на этом направлении.
В город мы въехали на багги. Сейчас, пока мы ехали до Волчанска, было видно, что ротация и пополнение на передовой происходят пешком, потому что по дороге мы обгоняли группы людей, военных, штурмовиков, которые шли в сторону Волчанска маленькими группами, по три-пять человек перемещаются. Ни одной машины – ни встречной, ни попутной мы не встретили. То есть передвижения багги были, пара мотоциклов. И дорога, ее называют «дорога жизни», она просто усеяна сгоревшими остовами машин, как украинских, так и наших. Но не без помощи белгородских кулибиных, здесь есть такие энтузиасты, которые помогают армии, здесь очень сильно развито волонтерское движение, в том числе и научное. И не без помощи этих волонтеров-кулибиных было создано РЭБ-прикрытие дороги. То есть несколько километров «дороги жизни» защищены средствами радиоэлектронного подавления, чтобы можно было относительно спокойно проводить ротацию на переднем крае. Людям приходится несколько километров проходить пешком, но это расстояние прикрыто от FPV-дронов, которые, конечно, являются тут одним из главных средств поражения, они изменили, конечно, ход и характер боевых действий. Но последние пару километров дорога не прикрыта РЭБом. И там передвижение исключительно перебежками.
Что я увидел, когда мы прибыли в Волчанск? Во-первых, это, конечно, поражающее воображение артиллерийское воздействие на противника. Артиллерия грохочет постоянно, не умолкая, весь город в дыму, на позиции врага каждую минуту сыплются или артиллерийские снаряды, или авиационные снаряды – ФАБы 250-е, 500-е, планирующие боеприпасы, авиабомбы. И все это бесконечно. Сплошной артиллерийский гул, который фоном, ты его перестаешь в какой-то момент замечать.
Очень четко у нас сейчас работает разведывательно-ударный контур. У нас есть такие изобретения кулибиных, которые позволяют российским разведчикам, операторам наших разведывательных дронов, висеть над городом 24/7, что называется, и при этом висеть на очень низкой высоте для таких условий нынешних городских боев. Это те изобретения, которые помогают нам пробивать украинский РЭБ и таким образом обеспечивать в режиме онлайн постоянную картинку о том, что происходит на каждом участке города. Он поделен на несколько частей, постоянно ведется разведка.
И. Измайлов:
- «А нашим есть что перебросить?» - спрашивает Татьяна.
А. Коц:
- Да, безусловно, нашим есть что перебросить. У нас в течение последнего года шел большой набор добровольцев на контракт. Поэтому мы имеем резервы, которыми можно помочь обороняющимся, усилить их, укрепить линии обороны. Поэтому сейчас, как и в прошлом году на Запорожье, идет такая война резервов, в прошлом году мы противника переиграли, посмотрим, что будет в этом.
Возвращаюсь к Волчанску. Город, конечно, создает гнетущее впечатление. Потому что он очень сильно разрушен в ходе боев. Артиллерия применяется с обеих сторон. У украинцев закончился снарядный голод, им подвезли и артиллерийские орудия, и артиллерийские боеприпасы. И любое движение, которое засекается на улицах города, тут же накрывается с той стороны артиллерией кассетными боеприпасами. То же самое и мы, если что-то видим, в зависимости от дальности и от цели, тут же моментально работает разведывательно-ударный контур. Над городом постоянно висят дроны и наблюдают за движением. Если движение вскрывается, прямо при мне тут же дается команда в течение секунд на расчет FPV-дрона, и тут же в окно, в котором было движение, влетает FPV-дрон и уничтожает пулеметное гнездо противника. И это идет круглосуточно, постоянно, в режиме онлайн, без каких-то задержек, работают очень четко, как часы.
Но, повторюсь, город очень серьезно разрушен. И, наверное, по уровню разрушений он сопоставим и с Авдеевкой. Кстати, по размерам он примерно такой же, только в Волчанске нет такой обширной промышленной зоны, как в Авдеевке, но по размерам это примерно такая история. Напомню, Авдеевку брали два с половиной месяца, а операция по санитарной зоне, по взятию Волчанска началась 10 мая. Поэтому тут быстрых побед тоже не будет, учитывая, что сейчас мы будем переходить в оборону.
Я бы еще отметил применение дистанционного минирования противником. Мы заехали по одной дороге, по ней же выезжали из города. И в момент выезда у нас под багги взорвалась мина. Скорее всего, это была противопехотная мина ПМН. В результате этого взрыва был ранен оператор Евгения Поддубного Александр Пушин, мой давний товарищ. Мы очень много работали в разных горячих точках, начиная с Сирии и заканчивая Донбассом. Саша является пионером воздушной съемки, в Сирии он показывал войну так, как до него не показывал никто. После него уже стало модным снимать новости, в том числе, и с коптера. Но он и очень талантливый оператор и режиссер, помимо всего прочего. Он получил ранение, багги получил очень серьезные повреждения. И в какой-то момент мы просто спешились, сошли с этого багги и отправили Сашу одного вместе с водителем, а сами выходили пешком.
Саша, конечно, проявил себя здорово, профессионально, я даже не сразу заметил, что он ранен, то есть он мне даже ничего не сказал. Мы выезжали из города и поделили, он мне говорит: ты снимай вправо, я буду снимать влево. В общем, как взрыв произошел, я продолжал снимать вправо и не оборачивался на Пушина, а он в это время уже надел турникет на ногу и затянул его, чтобы не получить большую потерю крови, не потерять сознание. И после того как он это сделал, он поднял камеру и продолжал снимать. И продолжал снимать до последнего. Когда мы уже пешком выходили, дошли до границы, увидели этот багги, он все-таки не доехал до контрольно-пропускного пункта, пришлось им там ловить попутку. На попутке его сначала на первый этап эвакуации увезли, потом на сортировку и с сортировки уже доставили в гражданскую областную больницу в Белгороде, где ему 4 часа врачи делали операцию. Сегодня он чувствует себя хорошо, вчера навещали его. Пока он не ходит, потому что у него ранение бедра и подколенного пространства, но чувствует он себя нормально, уже шутит и читает все пожелания, которые ему оставляли его подписчики, друзья и родные.
Кстати, он говорил, что пока лежал в реанимации после операции, там немного развлечений, но у медсестры, которая там дежурила, был маленький радиоприемник, и он по этому радиоприемнику слушал радио «Комсомольская правда». В частности, он рассказал, что слушал аудиоверсию книги нашего военкора Дмитрия Стешина, а с утра слушал повтор моих включений в эфир, которые накануне были, где я рассказывал о том, как, собственно, он получил ранение. Но факт в том, что мина лежала там, где ее до этого не было. То есть это дорога, по которой постоянно ездят багги и мотоциклы, и эту мину заметили бы, обезвредили. Потому что в принципе вдоль дороги очень много мин лежит, саперы их обезвредили и отложили на обочину. Это была свежая мина, только что, видимо, поставленная с помощью FPV дронов. У нас сейчас тоже есть такие. У нас, допустим, есть спецбатальон «Феникс» дистанционного минирования, который доставляет фугасы и мины на территорию противника FPV дронами. То есть это, получается, такой многоразовый FPV дрон, который прилетел, приземлился, оставил мину, улетел. И противник тоже пользуется этим. Но у противника есть, в том числе, например, 155-миллиметровые снаряды, которые разбрасывают мины как раз на маршрутах движения ротаций, логистики и т.д. Я думаю, что в ближайшее время, конечно, такие минирования дистанционные усилятся, потому что перед контрнаступательной операцией противник будет стараться нарушить наши логистические цепи, чтобы оставить без ротации, без снабжения и т.д.
Кстати, формирование самой этой буферной зоны, оно сказывается на ситуации в Белгороде. Например, за сегодняшний день, если я не ошибаюсь, не было ни одной тревоги ракетной или авиационной опасности. И средства поражения у противника мы потихоньку выбиваем здесь. Здорово работают «ланцетчики», у которых этот барражирующий боеприпас стал, наверное, нашим пока главным контрбатарейным средством, и мы не только уничтожаем противника в ближнем бою, на линии боевого соприкосновения, но и на подступах, на дальних подступах. До 60 километров у нас сегодня летают «Ланцеты», и ими здорово работают наши расчеты. Я приводил в пример один расчет, можно найти на сайте «Комсомольской правды» мой материал с ребятами, которые только за первые 10 дней наступления умудрились наколотить 41 артиллерийское орудие, 11 боевых бронированных машин, 11 танков, 8 реактивных систем залпового огня и 2 зенитно-ракетных комплекса. Это только одно подразделение, только «Ланцетами». Можете себе представить, какие потери в технике несет противник ежедневно. И это тоже часть вот этой начавшейся параллельно формированию санитарной зоны очередной мясорубки, назовем ее Слобожанская мясорубка. И вот эти резервы, мы стараемся их не подпускать. Ну, по крайней мере, чтобы не все они доезжали до фронта, чтобы все-таки было полегче ребятам, которые сейчас обороняются в городе.
Городские бои – это очень тяжелая история, сдерживать натиск противника будет сложно, поэтому из наших тылов работают по тылам украинским, чтобы как можно больше техники и живой силы уничтожить на подступах к линии боевого соприкосновения. Сразу после начала формирования санитарной зоны обстрелы Белгорода усилились, но сейчас чувствуется либо результат наших контрбатарейных систем, потому что засекаются выходы, откуда стреляют украинские войска реактивными системами залпового огня по Белгороду. Это видно с наших беспилотников, которые летают, не квадрокоптеры, а это и Supercam, и ZALA, и «Орланы». Все это видно, моментально реагируют наши артиллеристы, реагируют наши ракетчики, «ланцетчики». Видимо, сегодня у противника приоритеты все-таки на поле боя, а не в мирном городе, и свои реактивные системы залпового огня они перенацелили на наши наступающие порядки, ну, или наши обороняющиеся порядки. И это тоже уже результат. Будем смотреть, как будет дальше. Потому что враг вынужден менять точки запуска. Раньше эти РСЗО, бьющие по Белгороду, Шебекино, Таволжанке и т.д., они базировались как раз в районах Волчанска и Липцов. Сегодня они вынуждены искать новые точки запуска в районе Казачьей Лопани, в районе Великой Писаревки, если мы говорим о Сумской области. Ну, и там, собственно, мы их достаём и уничтожаем.
И. Измайлов:
- Продолжение темы Белгорода. К сожалению, пока мы говорим, вновь приходят сообщения об обстрелах. 1 человек погиб, 9 пострадали при атаке ВСУ на село Зозули в Белгородской области, сообщает губернатор. ВСУ с помощью дрона атаковали хутор Климовое в Белгородской области. Пострадавших нет, сгорел один легковой автомобиль.
А. Коц:
- Да, к сожалению, участились атаки дронами, причем, как правило, гражданских машин. Противник при помощи мощных ретрансляторов имеет возможность долетать до нашей территории, до приграничных районов. В иные дни доходило до 1,5 десятков атак дронами на гражданские машины, были, к сожалению, и погибшие, и раненые, но все-таки прекратились обстрелы (ну, их стало значительно меньше) из реактивных систем залпового огня. Я сейчас посмотрел, 28 мая всего одна ракетная опасность была, 29 мая тоже была только утром ракетная опасность обстрела. Сегодня ни одного обстрела Белгорода и Белгородской области не было, ракетная опасность не объявлялась. Соответственно, не орала сирена, и людям не приходилось экстренно спускаться в убежище. Но дронами – да. FPV дроны, такое ощущение, что они долетают до нашей территории, у них начинает садиться батарейка, и они атакуют первый попавшийся транспорт, которые видят в своих очках. Как правило, это гражданский транспорт процентах в 95. К сожалению, страдает мирное население.
И. Измайлов:
- Очень много сообщений посыпалось относительно поставок дальнобойных ракет. Но дело даже не в поставках, а в этих наглых заявлениях. В последние несколько дней из разных стран они начали прямо плюсоваться. Сначала они говорили, что надо бы разрешить применение Киеву этих вооружений по ударам вглубь России, а потом они начали сходиться на том, что так и надо сделать. Насколько я понимаю, 12 стран уже к вечеру четверга, и, похоже, Германия, сколько ни брыкалась, но, похоже, по этому пути пошла.
Людмила спрашивает: «Александр, подскажите, где находится сейчас дальнобойные ракеты, которые Запад поставил Украине, если это возможно сказать?»
«Чем вы объясняете отсутствие нашего ответа на постоянную эскалацию противника?» - спрашивает Михаил.
Максим: «Сможем ли мы чем-то ответить на применение дальнобойного оружия? Начерчено уже столько линий, а реакции не было ни разу».
«Судя по всему, дальше будет хуже, - пишет Юлия. – Уже одобрили удары своими вооружениями. Почему мы не идем с Белоруссией?»
А. Коц:
- На самом деле, мне кажется, мы идем на поводу у западной повестки, которая сейчас говорит: мы разрешаем бить по территории России своими дальнобойными средствами поражения. Можно перечислить: Германия, Великобритания, Латвия, Литва, Канада, Нидерланды, Польша, Финляндия, Франция, Чехия, Швеция, Эстония. Вообще только две эти страны передали Украине оружие, которое действительно способно бить по нашим глубоким тылам, это Великобритания и Франция со своими крылатыми ракетами Storm Shadow и SCALP. Но все-таки это для них, может быть, Крым или Луганск – не территория России, для нас это территория России. А удары этим оружием наносились, и неоднократно уже, и по Крыму, и по Луганску, и по Бердянску (аэродром военный накрыли) и т.д. В принципе ничего нового для нас не происходит, по нашей территории уже били этим оружием. Сейчас они разрешают бить по старым так называемым территориям. Это, безусловно, внесет какие-то коррективы в нашу работу. Потому что и аэродромы придется дополнительно укреплять. Мы видим, что начали появляться какие-то укрытия для самолетов, в соцсетях появились фотографии с воздуха тех самых укрытий, о которых мы говорим. Возможно, это уже реакция нового министра обороны, который является экономистом и который наверняка считает, что укрыть самолеты от атак кассетными ракетами либо дронами все-таки дешевле, чем строить новые самолеты взамен уничтоженных.
Но дальнобойные ракеты, где они, я не знаю, не могу ответить на этот вопрос нашего слушателя, зрителя. Надеюсь, на этот вопрос знают ответ наши разведывательные структуры. Потому что все-таки систематически мы наносим удары в глубине Украины. За последние несколько дней был нанесен удар и в Староконстантинове (это еще старый советский аэродром, который, судя по всему, готовят для приема американских истребителей F-16), был удар по Яворовскому полигону, на котором, в том числе, иностранные инструкторы работают с украинскими новобранцами. Были удары и по местам хранения как ракетного вооружения, так и беспилотных различных систем. Проблема в том, что у Украины производство всех средств поражения децентрализовано. Это маленькие такие заводики, которые располагаются по большей части под землей, и все это накрыть невозможно. Но я согласен, что, конечно, места хранения и логистика – это те точки, по которым, конечно, надо бить на упреждение, чтобы эти ракеты не доезжали до того этапа, когда они могут нанести удар по нашим территориям.
О чем мы сейчас говорим? Ну, конечно, если мы вспоминаем про F-16, прежде всего, это крылатые ракеты, есть AGM-158 JASSM, и более дальнобойный вариант, с литерами ER. Недорогая, малозаметная, проверенная десятилетиями на практике, и дальность у нее очень большая, и мощность боеголовки почти полтонны.
Мы учитываем еще и то, что Швеция решила передать Украине самолеты дальнего радиолокационного обнаружения – два таких самолета небольших передадут Киеву, а это уже явно будут работать эти самолеты ДРЛО в связке с истребителями F-16, потому что они будут являться фактически глазами украинских летчиков и значительно повысят их возможности по контролю воздушного пространства и, конечно, вряд ли они будут базироваться у линии боевого соприкосновения, скорее всего, где-то в западной части страны. И примечательно, что Швеция отдает Украине последние два таких самолета из имевшихся у нее в наличии – эти машины были построены в середине и конце 90-х годов. Сам Стокгольм уже начал закупать для своих ВВС современные аналоги Саабовские, которые более совершенными радиотехническими комплексами обладают, тем не менее, надо понимать, что противник получит расширенные возможности видеть в глубину нашей территории и наносить удары как крылатыми ракетами, так и противорадиолокационными ракетами, которые наводятся на излучение. И, собственно, это нужно для того, чтобы противник не растерял свои F-16 в первые же недели их приезда на Украину. Просто противник получит возможность бить издалека и бить очень точечно.
И. Измайлов:
- Саш, а могут эти радиолокационные самолеты висеть за пределами Украины и оттуда смотреть? Фактически глаза и уши, получается, для этих F-16?
А. Коц:
- У нас над Черным морем висят самолеты-разведчики – и британские, и французские. Но им недостаточно будет это расстояние, им все-таки надо будет работать над Украиной. Но теоретически они могут находиться за сотни километров от линии боевого соприкосновения, естественно, вне зоны поражения наших средств противовоздушной обороны. Почему не сбивают? Ну, тоже каждый эфир задается вопрос и я не могу ответить за наше командование – видимо, боятся развязать третью мировую войну. Но у нас один наш истребитель-перехватчик как-то продемонстрировал метод борьбы с американскими дронами, когда, обогнав беспилотник, он выпустил керосин из баков и беспилотник был поврежден. Вроде как не применяли вооружение, но при этом дрон потерял возможность проводить разведку и еле-еле дотянул до своей базы. Я не могу ответить на этот вопрос – хуситы вот уже 9 Reaper сбили в своей зоне ответственности и довольно позируют на фоне обломков американских беспилотников стратегических. Вообще, конечно, идя на поводу у западной повестки, все время отодвигая какие-то красные линии, мы получаем то, что в принципе в нашей программе прогнозировали еще год назад. Что и дальнобойные ракеты, типа ATACMS передадут Украине и разрешат бить по нашей территории. Все это предсказывалось. Нужен какой-то жесткий ответ, который бы дал понять противнику, что мы не просто рисуем на карте красные линии, но и умеем на них отвечать. Пока, к сожалению, внятного ответа мы не видим, но, надеюсь, что работа по подготовке такого ответа ведется.
И. Измайлов:
- Еще несколько слов по вооружению… А где наше земледелие вот Александр интересуется.
А. Коц:
- Ну, земледелие работает у нас, активно работает, с 2022 года. Кстати, здесь же, на Харьковском направлении, на Запорожском направлении очень активно работали с земледелием. Это система дистанционного минирования, которое сплошным минированием накрывает целый площади. И FPV-вишками работаем, и этими работаем системами массированного минирования, тут никаких вопросов нет. А по поводу западных вооружений, проблема-то не в самих вооружениях, проблема Украины будет в какой-то момент все-таки с людьми и с промышленным потенциалом. Потому что уже сейчас они говорят, что у них не осталось целых ТЭС и это такой отложенный эффект, который рано или поздно скажется на возможностях Украины промышленных и возможности в принципе существовать без каких-то западных подпиток. И главный вопрос все-таки человеческий ресурс. Сейчас огромное количество людей, там два поколения просто выбиваются у Украины. И в какой-то момент человеческий ресурс истощится настолько, что воевать Украина не сможет. У нее будут дальнобойные ракеты, у нее будут самолеты, а по земле кто пойдет? По земле будет идти в какой-то момент некому, учитывая, что мобилизация и так идет с большой пробуксовкой, а у Украины мобилизация насильная, в отличие от нашего набора на контракт добровольного – это же совершенно разная мотивация. Я на днях беседовал с бывшим украинским военным, который сейчас воюет в одном из подразделений российской армии на Донецком направлении. Скоро будет материал на сайте "Комсомольской правды", завтра читайте об этом, так он прямо говорит, что само отношение к военнослужащим, а у него есть возможность сравнивать украинскую армию и российскую, само отношение совершенно другое. Он говорит, что там их все время обманывают и отправляют погибать, как мясо. А здесь чувствуется как минимум командирское участие, когда тебе нормально ставят задачу, тебе нормально докладывают оперативную обстановку и т.д. И у нас есть сейчас целое подразделение из бывших украинских военных, которые воюют против своих бывших побратимов. В частности, батальон имени Максима Кривоноса. Они выполняют настоящие боевые задачи, причем, в большинстве своем, конечно, это люди, которые были призваны с территории, которая сегодня находится под нашим контролем, но я вот разговаривал с человеком с западной Украины. Правда, у него родственники в России живут – бабушка, дедушка, дядя – и ему просто ментально ближе вот эта сторона и они потихонечку переходят на эту сторону. Мотивированной пехоты все меньше и меньше, а браться ей неоткуда, потому что нет каких-то успехов у Украины, которые бы хотя бы моральный дух чуть приподняли. Вот когда в 2022 году они заняли Харьковскую область, когда мы вынужденно ушли из Херсона, у них был эмоциональный подъем, у них была эйфория, у них добровольцы потекли в военкоматы, потому что всегда хочется присоединиться к каким-то свершениям и подвигам, когда есть возможность их совершать. А когда тебя перемалывают просто в очередной мясорубке, тут желания воевать, конечно, никакого нет, и мотивированной пехоты тоже нет.
Но, к сожалению, есть такое, когда грамотный командир может из очень пластичного материала слепить нормальную оборону. Вот этого, конечно, у противника не отнять.
И. Измайлов:
- Саш, вот британцы написали, что на прошлой неделе Минобороны России выпустило в свет первый номер нового учебного журнала для военных «Политрук». Британские официальные лица считают, что он призван помочь инструкторам в политическом воспитании военнослужащих… внимание этому моменту стали уделять здесь, у нас. Действительно, в Великую Отечественную были политруки, и потом, в 90-х это все…
А. Коц:
- Вопрос исполнения – как это будет работать. Можно выпускать какие-то брошюры, они будут лежать в Ленинской комнате и никто их не будет читать. Есть подразделения, где замкомандира по военно-политической работе очень талантливые, которые могут разговаривать с бойцами, которые могут их мотивировать. Ну, давайте без лукавства. Все-таки у нас работа замполитов, политруков, к сожалению, идет по остаточному принципу. Сегодня из мотивации у российских бойцов самая сильная мотивация – это отмстить за друга. Вот эта мотивация очень высока. А сами боевые действия, как правило, военнослужащие воспринимают – ну, мы военные, мы выполняем приказ. Нет какого-то глубокого погружения в тему. Но есть талантливые замполиты, которые настраивают людей, настраивают правильно, объясняют, разговаривают. Есть очень хорошие фронтовые священники, которые очень здорово помогают в эмоциональном плане справиться с какими-то психологическими проблемами. Но, конечно, должна быть профессиональная работа политруков. Будем смотреть, как это будет происходить.
Кстати, по поводу иностранных инструкторов. Я не понимаю, зачем Украине нужны иностранные инструкторы? Сейчас во всем мире есть две армии с таким колоссальным боевым опытом, что они сами могут учить кого угодно и чему угодно. Это армии России и Украины. Такого опыта нет ни у кого. Я понимаю, когда речь идет об обращении с какими-то сложными техническими средствами, средства поражения, но учить стрелять, учить тактике боя…
И. Измайлов:
- А какие там сложные? На данный момент, наверное, это дальнобойные…
А. Коц:
- Украинцы очень хорошо продвинулись в строительстве дронов различных типов. От FPV-дронов до больших беспилотников самолетного типа, которые у нас долетают до Татарстана и до Башкирии, и до Орска уже почти долетел. Здесь им если и нужна помощь, то какими-то комплектующими, да. Они мастерят эти дроны «Бабы Яги», которые со Старлинком летают и им не страшен никакой РЭБ, они управляются дистанционно. А всякие там зенитно-ракетные комплексы, высокоточка, дальнобойка – тут, конечно, нужно какое-то обучение, но у меня есть ощущение, что в экипажах этих сложных технических средств поражения присутствуют давным-давно уже штатные расчеты стран Североатлантического альянса и давно воюют как добровольцы или как просто как… Поэтому чему учат пехоты французы, американцы и канадцы, я просто не представляю. Я столько с пленными разговаривал, которые проходили в Британии подготовку, они очень невысокого мнения об уровне этой подготовки, когда в Шотландии тебя канадский инструктор учит разбирать советский АК-47. Что это за подготовка?
И. Измайлов:
- Ну, мы хотели еще обсудить вопрос переговоров. Владимир Путин на встрече с семьями, награжденными орденом «Родительская слава», побеседовал с семьей из Донецка. Она сообщила, что было бы легче, если бы в 2014 году, тогда еще, они знали, что республика войдет в состав России и когда закончится специальная военная операция? «Обязательно так и будет, в конечном итоге все встанет на свои места, дети ваши найдут свои места в жизни», - сказал президент. Было еще на этой неделе заявление, касающееся в очередной раз возможности каких-то переговоров.
А. Коц:
- Да, Владимир Путин снова повторил, что от переговоров не отказываемся, что есть база Стамбульская, и, честно говоря, мне кажется, многие слишком близко к сердцу восприняли эти заявления. Прежде всего, это легитимность власти противоположной стороны и непременный учет сложившихся реалий на земле – да, вот эти условия для переговоров, но некоторым почему-то показался замаячивший на горизонте очередной договорняк. Я не понимаю, откуда ему взяться, потому что мы больше не признаем Зеленского легитимным президентом, а он не собирается отказываться от своего поста. И в сегодняшних условиях Киев не согласится на сложившиеся реалии на земле. Это такой дипломатический политес, который мы соблюдаем, чтобы потом сказать – мы не отказывались от переговоров. Вот президент, законно избранный, в очередной раз говорил, что мы готовы к диалогу, но украинская сторона его не ведет. Вот и все. Поэтому не беспокойтесь, никаких договорняков не будет. Увидимся через неделю Слушайте радио «Комсомольская правда».
Подписывайтесь на наш подкаст на любой удобной площадке, чтобы не пропустить новые выпуски с Александром Коцем!