«Контрнаступ» Киева: пыль в глаза перед переговорами
«Контрнаступ» Киева: пыль в глаза перед переговорами
И. Измайлов:
- Здравствуйте. Это радио «Комсомольская правда», Игорь Измайлов и Александр Коц. Предлагаю начать с этих странных последних заявлений Киева о том, что он где-то что-то освободил, Зеленский, Сырский. Насколько это соответствует действительности? Здесь мы, может быть, и про оперативную обстановку тоже скажем.
А. Коц:
- Да, Зеленский и Сырский, они, наверное, из одного пакетика берут то, что расширяет им статсознание. Сначала Зеленский сказал, что они на стыке Днепропетровской, Запорожской и Донецкой областей освободили 300 квадратных километров, а за ним Залужный тоже попробовал из этого пакетика и сказал, что 400 квадратных километров территории они освободили. И это, конечно, больше про политику, про телевизор, чем про реальное положение дел на фронте. Потому что на бумаге у них освобожденные сотни квадратных километров, чуть ли не перелом, чуть ли не перехват инициативы, а на земле грязь, битые роты, сожженная техника и тяжелая позиционка, постоянные попытки прикрыть этой пропагандой то, что они не могут взять штурмом. И у них даже такая путаница в показаниях, когда они пытаются жонглировать терминами, формулировками. То у них на Днепропетровщине локальные штурмовые действия, то это не штурмовые действия, это контратаки, это ни в коем случае не контрнаступление, потому что это просто улучшение тактического положения. И вот этим всем они бравируют, а западные СМИ делают вывод о том, что Украина наступает.
На самом деле, если переводить с этого бюрократического языка и Сырского, и Зеленского, это все-таки попытка отбить то, что они совсем недавно сами потеряли, и удержаться хотя бы на более-менее удобной линии, такой пожарный режим, а не полноценное контрнаступление, каким мы его видели, например, в 2023 году или даже в Курской области. На Украине у них эта депутатка-правдорубка Безуглая уже тарабанит в рынду, кричит: какие 300 километров, не верьте цифрам. Но если отбросить весь этот информационный шум, то на стыке этих трех областей действительно идет тяжелая вязкая борьба за тактические клочки земли, назовем это так. Это фронт, где каждый плюс 200 метров покупается Украиной ценой большого количества пехоты. Причем любая стрелочка на карте, которую они закрашивают как своё, она легко откатывается следующей ночью, но об этом уже никто не скажет. То есть у них система такая, что даже если двойками они зашли, два штурмовика, в один населенный пункт, они уже весь его закрашивают в качестве освобожденного. Если говорить о конкретике, кто интересуется по карте, противник действительно пытается любой ценой сбить наступательный темп и не допустить продвижения наших войск в Днепропетровской области, Украина этот участок называет Александровским. Это линия Степное – Калиновское – Терновое – Новое Запорожье. Там такая высокая активность украинских десантно-штурмовых подразделений, там противник бросает в бой малые мобильные группы, пытается их усиливать бронетехникой, артиллерией, делает попытки вклиниться в наши боевые порядки.
Особенно ожесточенные бои сейчас идут в этом районе на территориях, которые примыкают к Вишнёвому и Вербовому. Там ВСУ пытаются выровнять линию фронта, отжать опорные пункты на тактически выгодных высотах, но при этом у них какая-то шизофрения в заявлениях. То есть Зеленский говорит о наступлении, Сырский говорит о контратаках, а Генштаб у них заявляет, что Александровское направление для них – это не наступление, это решение задачи сдерживания нашего дальнейшего продвижения вглубь Запорожской и Днепропетровской областей. Именно поэтому сюда стягиваются какие-то резервы, усиливаются артиллерийские группы, формируются новые штурмовые подразделения. Вот на участке Степное – Калиновское – Терновое они периодически переходят в контратаки, пытаясь отбросить наши подразделения, даже цепляются за Терновое, за окраины, при этом теряют огромное количество людей, и в итоге никаких успехов, даже тактических, они не добиваются.
При этом, если говорить о наших войсках, группировка войск «Восток», «восточный экспресс» продолжает свое движение. Буквально на днях было заявлено об освобождении Риздвянки, идут штурмовые действия в Воздвиженке, Верхней Терсе, в Горьком, Комсомольском, удары наносятся по Великомихайловке, севернее Белогорья, по Малиновке (это уже Днепропетровская область). И все равно и на этом участке пытается противник контратаковать, но безуспешно.
Но вообще, надо понимать, что для «дальневосточного экспресса» сейчас, конечно, такое окно возможностей, потому что основные силы украинские стянуты сейчас там, где я как раз нахожусь, это Донбасс, Красноармейское направление, Добропольский выступ. Вот здесь действительно противник бросает свои лучшие резервы, не считаясь ни с какими потерями, ни с какими издержками, просто пытается нас сдерживать. Пока на самом деле то, что мы наблюдаем с воздуха, каких-то активных наступательных операций, как демонстрируют они бронеколоннами на Запорожье, они здесь не предпринимают, но при этом стараются усилить свои оборонительные рубежи и в районе Гришино. Это дорога Е50, которая ведет в Днепропетровскую область, соответственно, на правом фланге, на Добропольском выступе. Потому что потихоньку мы будем двигаться и выгрызать и Гришино, возможно, там какое-то серьезное давление наступит в ближайшие дни, и выкатываться к государственной границе. Соответственно, с Добропольского выступа мы, конечно, будем толкаться на север, для того чтобы обходить Славянско-Краматорскую агломерацию с западной стороны, рубить ей логистику – логистику генеральной линии обороны противника в Донбассе.
Вот сейчас мы видим на Константиновке интересные события. Там была подорвана дамба у дороги, по которой ведется снабжение между Дружковкой и Константиновкой, и сейчас эту дорогу просто размыло, полевые дороги тоже размыло этой подорванной дамбой, и сейчас у противника с логистикой совсем плохо стало в Константиновке. Может быть, на ближайшую неделю и сюда будет акцентировано основное внимание. В принципе я не вижу для таких бравурных заявлений какой-то подоплеки. А что там заявлял Зеленский, ты меня, пожалуйста, просвети, потому что я последние три дня провел в Красноармейске безвылазно, хотел бы вылезти раньше, но, к сожалению, оперативная обстановка не позволяла. Если интересно, я пробегусь по тому, что можно сказать про Красноармейское направление, где активно беспилотие противника в воздухе. Вот вчера пришлось мне побегать в бронежилете и каске по городу. Давненько я так не бегал. Честно скажу, тяжело нашим бойцам там приходится, все-таки противник пытается контролить и подъезды к городу. Я должен был вчера вечером выехать, но не смог, только сегодня утром удалось оттуда выскочить. И передний край очень серьезно обрабатывается дронами. Вот дроны – это сейчас основное поле битвы, то есть оно находится в воздухе. То, что мы видим со своих разведывательных беспилотников, на позициях противника движения вообще нет. То есть оно не то, чтобы минимальное, его просто нет. Иной раз наши штурмовики заскакивают на позиции противника, думая, что там никого нет, соответственно, уничтожают сидящих там захисников. Нет движения со стороны ВСУ на этом участке фронта, поэтому в ближайшее время потихонечку будем здесь толкаться, двигаться.
Знаешь, я в последнее время, куда ни приезжаю, обращаю внимание на то, как построена связь. Потому что очень много разговоров и вокруг «Старлинка», и вокруг Telegram, на котором якобы построена вся армейская связь. Вот когда начали говорить про всю армейскую связь в привязке к Telegram, честно, я не вижу какой-то серьезной проблемы или причины, по которой… Действительно, очень много групп в Telegram, где люди обмениваются опытом – и саперные, и беспилотные, и связь между подразделениями. Я не вижу никакой проблемы те же самые чаты и группы сделать в том же самом MAX, например. Или не в MAX, а во ВКонтакте или еще где-то. Полно платформ помимо Telegram, где можно устраивать групповые чаты и обмениваться информацией. Но, поскольку это тема горячая, наравне с темой «Старлинка», понятно, я у всех спрашиваю, интересуюсь, как построен, во-первых, скоростной интернет, который нужен для трансляции, и как построен обмен информацией, который нужен, для того чтобы понимать, что соседи делают, и предупреждать соседей, и чтобы наблюдать с воздуха за движением противника, чтобы эта картинка не исчезла. Я почему об этом говорю сейчас так много? Потому что противник вбрасывают… По-моему, Билецкий, террорист, экстремист тут говорил, что у нас крупные успехи, потому что у противника нет «Старлинка».
Я, конечно, не буду отрицать, что и «Старлинк», и Telegram – это очень удобные инструменты, которыми очень активно пользовались. Но вот, «Старлинка» нет. Telegram, кстати, здесь работает лучше, чем в Москве, здесь его не замедляли. По скоростному широкополосному интернету. Сейчас практически весь фронт постепенно опутывается оптоволокном. Сюда тянут оптоволоконный интернет из тыла, скажем так. Понятно, что, условно говоря, передовые пункты управления, которые находятся ближе к освобожденным городам, где уже есть какая-то цивилизация, проще туда подвести. Вот я был в Красноармейске. Туда, конечно, провести сложнее, но, тем не менее, и там есть уже скоростной интернет, но, конечно, не в каждом блиндаже, как это было раньше. Раньше штурмовик мог взять с собой терминал «Старлинка», он даже и килограмма не весит, просто его выставляешь – и всё, интернет у тебя уже готов. Конечно, сейчас такого, к сожалению, нет, и мы пока своего такого продукта не имеем. Тем не менее, те пункты управления, которые должны быть на связи, и у которых должна быть картинка с высоким разрешением и с хорошей скоростью, они этим оптоволоконным интернетом сейчас обеспечиваются. На дальние позиции, конечно, интернет затянуть оптоволокном сложно, и то я знаю подразделения, которые уже используют FPV-дроны, для того чтобы тянуть оптоволоконный интернет на передовые позиции. Куда не доходит, пытаются ставить Wi-Fi-мосты. Это, конечно, та еще работа, потому что эту аппаратуру надо размещать на большой высоте. И сейчас час связистов, конечно, они сейчас настоящие герои фронта, потому что им приходится лазить на эти возвышенности, это могут быть и столбы, и ЛЭП, и деревья. А они, естественно, становятся целью для FPV-дронов, и, к сожалению, уже не один случай такой был, когда атакуют человека где-нибудь на мачте ЛЭП или на каком-то дереве, когда он мастерит эти антенны, Wi-Fi-мосты. И тут в очередной раз поражаешься беспринципности наших торгашей, которые подняли цены. Вот ребята закупают на Ozon,Wildberries эту аппаратуру, которая раскидывает Wi-Fi-мосты по большой территории. Цены взлетели в 2-3 раза. Это тоже такая реальность, кому война, кому мать родна. Но в целом эта задача решается.
Ты знаешь, что еще мне интересно по связи? Появляются различные военные предложения, которые делаются специалистами Министерства обороны. Знаешь, я наблюдал, как работают беспилотчики. В одном приложении завязаны беспилотчики, РЭБ, радиоэлектронная разведка, РЛС. И вот оно голосовой связью, как скайп, наверное, при этом карта, и ты на этой карте видишь все воздушные цели, ты имеешь возможность обратиться по аудиосвязи (это приложение в телефоне), типа, кто там летает, кто там летает, я взлетел. Тут же видна твоя точка, которая сначала желтенькая. Как только ты сказал, что это ты, ты становишься синеньким. И ты в одном этом приложении имеешь возможность и общаться с нужными подразделениями, и видеть, где летает противник, а где летаешь ты. Соответственно, это подразделения противодействия БПЛА, то есть они перехватывают своими дронами вражеские дроны в полете. Они там показывают и высоту цели, и направление движения. Соответственно, у тебя есть возможность в этом приложении использовать не только как мессенджер (а там еще и мессенджер вшит), но и как боевой инструмент. И это здорово.
Что не здорово, так это то, что когда я об этом рассказал офицеру из другой группировки войск, который воюет на другом направлении, он об этом приложении ничего не слышал, но у них есть похожее, с тем же самым функционалом. То есть у меня такое ощущение, что группировки войск разные, и у каждого разные эти программные решения, с помощью которых они организовывают связь между подразделениями в качестве не просто «привет –привет, я вижу то, я вижу сё», а в качестве инструмента боевого применения. И у каждого округа, видимо, вот эти программы и приложения разные. Я подозреваю, что, наверное, в рамках опытно-боевой эксплуатации все-таки и притормаживает, не без этого… MAX, кстати, тоже очень серьезно тормозил (я участвовал в его тестовом режиме), там, мама не горюй, сколько было багов, но их очень быстро разработчики устраняли, так же как устраняют сейчас в этих военных мессенджерах.
Нужен, конечно, единое цифровое пространство армейское, а не так, что в каждом округе свое приложение, и друг с другом они не дружат, они приложения. Я думаю, что в рамках этой опытно-боевой эксплуатации самое эффективное из этих решений, наверное, и будет внедряться в войска. Это уже такой прорыв. Это я к вопросу о Telegram. Telegram можно дублировать в MAX, и многие подразделения давно это сделали. Тут я видел информацию в соцсетях о том, что запретили пользоваться MAX в войсках. Ничего подобного! В группировке войск «Центр», где я сейчас нахожусь, работаю с ребятами, никто ничего не слышал о запрете на MAX. Но в целом, когда у тебя связь в армии завязана на гражданский мессенджер, мне как человеку гражданскому это кажется неправильным. Все-таки должна быть какая-то военная цифровая система, на которую все и должно быть завязано, и она сейчас рождается, да, на пятый год войны, но, тем не менее, она у нас появится.
И. Измайлов:
- Саша, раз коснулись этой темы, она неожиданно оказалась актуальной и в стане противника. По поводу мессенджеров. Во-первых, украинские нардепы говорят, что нужно создать аналог госмессенджеру MAX на базе их Госуслуг. И надо вести разработку своего собственного защищенного мессенджера. Почему? Потому что они говорят, что надо заблокировать Telegram срочно, потому что… И тут уже подключается замглавы офиса Зеленского некто Верещук (дама). Она говорит, что Telegram, он анонимный, и Россия бьет по Украине именно Telegram массово. И приводит, в том числе, историю с недавним терактом во Львове, где сотрудники полиции получили ранения в связи с действиями предполагаемого террориста, некой женщины с украинским гражданством.
А. Коц:
- Мне кажется, если украинская сторона заявляет такое, это повод нашей стороне задуматься, может быть, Telegram все-таки полезен? Но мы же не знаем, кто и как устроил во Львове этот взрыв. Может, это какие-нибудь лоббисты как раз украинского национального мессенджера взорвали. Тем более, при существующих технологиях завербовать через тот же Telegram террориста несложно, и тому есть масса примеров и на Украине, и в России. На Украине, кстати, не только во Львове это происходило. Во Львове, да, приехали на вызов по поводу проникновения в магазин, и там сначала один экипаж взорвался, потом подъехал второй экипаж, еще один взорвался. В Киеве был подрыв военного автомобиля во дворе многоэтажки, в Николаеве рядом с неработающей АЗС тоже сработало самодельное взрывное устройство, по-моему, там 7 полицейских получили ранения. В Днепре на днях в районном отделении полиции, прямо внутри здания, прогремел взрыв, показывали оттуда фотографии, там очень много разрушений. И все это якобы делали террористы, как мы их называем, биодроны, которые и себя подрывают, и людей вокруг. Вот у нас только что биодрон взорвался около Савеловского вокзала в Москве рядом с экипажем полиции.
И. Измайлов:
- Тоже полиция.
А. Коц:
- Да. И в Москве это не первый подобный теракт, я имею в виду, не только в Москве, а в России. Можно вспомнить, в декабре, по-моему, на Елецкой улице двое сотрудников ДПС от такого взрыва погибли, в Махачкале было нападение на наряд ДПС с ножами, отобрали оружие. Я не думаю, что это другое. Противник давно и очень активно действует в нашей потенциально радикальной среде (можно «Крокус-Сити» вспоминать). В 2024 году в один день горели полицейские машины в Москве, Питере, Твери. И тогда фигурантами дела были, в том числе, несовершеннолетние. В Питере весной прошлого года разбила окно и бросила бутылку в зажигательной смесью в 37-й отдел полиции женщина. То есть фокус атак, он как бы смещается. Удар по ДПС, по полиции – это попытка ударить все-таки по вертикали власти, по безопасности, показать уязвимость государства. При этом рядовые инспекторы, они как раз и оказываются в зоне риска. А украинские атаки, ну, это такой принцип бумеранга. Технология, которую они изобрели, вернулась домой, и люди, которых выращивали как инструмент симметричных ответов, они переключаются на внутренний рынок, и заказчику уже неважно, чей флаг на погонах, важна только сумма в конверте. Вон он, повторюсь, тот самый принцип бумеранга в действии. Страна, которая легализовала террор как метод политического давления, получила тот же самый террор в собственных городах.
И. Измайлов:
- Саша, еще один вопрос по связи, который мы тоже не можем обойти. Такая новость пришла от российского «Телекома», что вдруг резко и довольно существенно поднялись цены со стороны китайских поставщиков на оптоволокно, в 2,5, а то даже в 4 раза. Китай для нас основной поставщик оптоволокна, потому что Запад отрезан санкциями. Мы говорили про «Старлинк», про ситуацию на передовой, про активное использование оптоволокна FPV-дронами. В какой части мы закрываем эти потребности собственным производством? Опять же, эти сообщения сопровождаются тем, что удары были по заводу в Саранске, который был основным поставщиком такого первичного материала для других небольших заводов, которые уже делали конечную продукцию. Эта зависимость от Китая, как она может сказаться на передовой? Все-таки вопрос связи мы обсуждаем и видим, насколько это серьезная история.
А. Коц:
- Ну, а что делать? Покупать надо. Повторюсь, кому война, кому мать родна. Ну, было бы странно, если при резко возросшем спросе кто-то не решил бы на этом нажиться. Я только что упоминал наших торгашей, которые наживаются на Wi-Fi-мостах, чего уж ждать от китайских? Китай – не наш союзник по этому конфликту, давайте избавимся от иллюзий. Да, это ситуативный соратник, который помогает нам с комплектующими, у которого мы покупаем дроны и прочее, но он не делает это бескорыстно, он делает это за деньги. При этом наверняка у нас есть какие-то взаимодействия в военно-технической сфере, где мы им рассказываем о том опыте, который мы здесь получаем, делимся технологиями натовскими, с которыми мы здесь имеем дело. И, конечно, Китай все это оборачивает на благо себе и на благо своим Вооруженным силам. Поставлять в нужных количествах оптоволокно Китай сейчас может, и делает это очень активно, мы закупаем и сюда, на фронт, его везут сейчас десятками километров. То есть прокладывают десятки километров. Единственное, я бы сказал, что раньше, допустим, те же катушки, которые для дронов на оптоволокне нужны, делались исключительно в заводских условиях, в том же Саранске мотали эти катушки. Потом пошли катушки китайские. Кстати, наши дроноводы замечали, что качество саранского оптоволокна, именно в катушках, было выше чем китайского, но сейчас и китайцы подтянулись.
Я, например, был в 77-м полку мотострелковом, Южная группировка войск. У них там огромная подземная лаборатория, и в этой лаборатории есть, в том числе, цеха, в которых уже бойцы мотают эти катушки оптоволокна сами. То есть они сами печатают эти катушки на 3D-принтерах здесь же, в соседнем цеху, и тут же сами мотают на специальном станке (не знаю, как этот прибор назвать), то есть делают это сами. Постепенно фронт познаёт эти технологии, когда ты можешь минимизировать свои расходы за счет того, что сам делаешь много вещей, которые раньше могли делаться только на крупных, средних производствах. Сегодня бойцы это делают сами. Оптоволокно нужно будет, потому что надо понимать, что это штука хрупкая, которая в результате артиллерийского обстрела может повредиться, и надо тянуть новое.
Это технологии, которые будут развиваться. Главное, не застопориться на них, а продолжать работать над российским проектом низкоорбитальной спутниковой группировки. Вот у нас на этот год намечен запуск 16 спутников нашего проекта «Рассвет», которые делает «Бюро 1440». Ну, это что-то похожее на «Старлинк», только у «Старлинка» 1000 спутников на низкой орбите, а у нас пока будет 16. Они уже будут давать какой-то интернет. Понятно, что этого недостаточно, для того чтобы все нужды закрыть, но мы же сейчас и не ориентируемся на весь мир, как «Старлинк». Нам важно обеспечить даже не гражданских, ладно, гражданские где-нибудь на Ямале или где-то еще посидят на наших спутниках «Ямал-1» и «Ямал-2», там, где нет оптоволоконного интернета, где-нибудь на северах. А военным надо обеспечивать как можно быстрее. Пока этого нет, пока у нас на стадии испытания стратосферные какие-то дирижабли с 5G интернетом, пока у нас нет станций LTE, которые можно быстро развернуть, оптоволокно остается единственным таким вариантом. Ну, есть еще военный интернет широкополосный, который тоже применяется. Скорости, конечно, в современной войне, современном мире многое решают, а скорость оптоволоконного интернета, если хороший провайдер и хороший тариф, она выше, чем у «Старлинка». И я тоже своими глазами видел, когда, сидя в подвале одного из зданий Красноармейска, буквально сегодня утром в сервисе Яндекса «Проверка скорости интернета» мне дал 300 мегабит в секунду. Это вполне достаточно для решения всех необходимых задач. А у них плюс еще дублирующий наш спутниковый интернет. Ну, на случай, если оптоволокно перебито, у них еще этот военный спутник тоже стоит. Там, конечно, скорость серьезно похуже, но, опять же, для того чтобы не остаться без связи, дублирующий такой вариант есть. Ну да, Китай будет наживаться, конечно. Кто же упустит такую возможность?
И. Измайлов:
- Первый телефонный разговор состоялся в этом году, насколько мы понимаем, Зеленского и Трампа, участвовали Уиткофф и Кушнер. Обсудили, говорит Зеленский, вопросы, над которыми будут работать переговорные группы в Женеве 26 февраля, подготовку к следующей встрече переговорных команд в полном составе в трехстороннем формате в начале марта. На днях Уиткофф говорил о том, что было бы неплохо, чтобы состоялась в ближайшее время встреча президента России Владимира Путина и Зеленского, и тогда Трамп подключится, будет трехсторонняя встреча, но, мол, нужна сначала двусторонняя. В этом телефонном разговоре, сообщают источники, Трамп сказал Зеленскому, что хочет скорее заключения мира, в течение месяца. А Киев, судя по всему, говорит, что хорошо, если вообще в 2026 году все это завершится. Вместе с тем, Зеленский дал интервью Fox News перед этим разговором и заявил, что «Россия не смогла и не сможет нас захватить, они не победили. И для нас это победа, мы защитили нашу независимость и свободу, мы смогли, а они не изменили наш геополитический курс». Напомнив в каком-то интервью недавно опять про границы 1991 года и, возможно, так отреагировав на начало пятого года специальной военной операции. Вот такой здесь комплекс. Ничего нового, с одной стороны, но, с другой стороны, в моменте это все вместе собирается.
А. Коц:
- Ну, понятно, что это все идет параллельно переговорному треку, что Зеленскому надо показывать, что, с одной стороны, он договороспособен, с другой стороны, что он не готов на какие-то серьезные компромиссы, на главный, собственно, компромисс. Знаешь, я в чем-то с ним согласен. Не изменив их политический строй, не изменив их политический курс, мы вряд ли сможем выполнить задачи специальной военной операции по демилитаризации, по денацификации. Мы вряд ли сможем запретить права русских, русскоязычного населения, вряд ли сможем защитить права православных. Потому что весь сегодняшний украинский курс, он как раз нацелен на то, чтобы все это уничтожить, все это каленым железом выжечь. Вот я сегодня где-то в 7 утра был в детской библиотеке города Красноармейска (бывшего города Покровска). В детской библиотеке я не нашел ни одну книжку на русском языке. То есть это русский город, город шахтеров и город железнодорожников – Красноармейск, в котором в детской библиотеке ни одной русской книжки. О чем это говорит? Это маленький пример, который характеризует курс страны, который они реализовывают на протяжении долгих лет. Вот идет это создание, как Владимир Владимирович говорил, проект АнтиРоссия, когда сначала обрывали все производственные цепочки, потом цепочки родственные, когда начали закрывать границу, потом цепочки на уровне православной веры. Все это рубится, для того чтобы стать вот этим эталонным проектом АнтиРоссия, каким они стали к 2022 году.
Собственно, без смены парадигмы, в которой живет нынешнее украинское недогосударство, невозможно добиться того, чтобы перестали ущемлять русский язык, перестали ущемлять православных, перестали поганить нашу общую память, нашу общую историю и переписывать ее и пр. Да, Зеленский пытается показать, что мы готовы разговаривать, нам нужна встреча с Путиным. Ну, никто же не отказывал ему во встрече с Путиным. Ему же сказали: хочешь – приезжай в Москву, будем разговаривать. Он же отказывается. Почему-то мы ведем переговоры на территории противника. Анкоридж – это территория противника, куда Путин летал. Женева – это территория противника, куда наша делегация во главе с Мединским летала. Почему Зеленскому так сложно приехать в Москву? Ну, давайте предложим ему в Минск приехать. Где еще у нас могут быть такие территории, куда бы Зеленский приехал и не побоялся это сделать? Это все риторика. А по факту мы не видим точек сближения по главным вопросам, которые так и остаются подвешенными в воздухе.
И. Измайлов:
- Саша, еще несколько больших важных тем. Во-первых, сообщение Службы внешней разведки относительно тайных планов Лондона и Парижа передать ядерное оружие или «грязную бомбу» Киеву, там вариации, но смысл понятен. И ответ наших официальных лиц, что тогда уже не только Украина почувствует этот самый ответ. Продолжающаяся история вокруг Венгрии, Словакии и Украины. Украина вместо того, чтобы сохранить хоть остатки энергетики, которую еще поставляют, что-то куражится. И странное заявление, касающееся защиты Одессы. Мы знаем, как будто бы на переговорах Одесса тоже фигурирует отдельно. Попробуем эти темы тоже осветить.
А. Коц:
- По поводу ядерки. Мне кажется, там все уже Дмитрий Анатольевич прокомментировал, отлил в граните, как говорится, что можно было сказать. СВР заявила, что Британия и Франция хотят передать Украине ядерное оружие, причем сделать это так, чтобы это выглядело, как будто Украина сама разработала ядерное оружие. У Украины сейчас нет возможности самой разработать ядерное оружие, да еще и так, чтобы об этом никто не узнал. Это абсолютно точно. То, что планируют, по информации нашей СВР, Франция и Британия, это грубое нарушение режима нераспространения ядерного оружия. И это тоже будет видно, если вдруг что-то попадет на территорию Украины, тем более, если что-то будет применено. Там называют, по-моему, один тип, это боевая часть от баллистической ракеты М51, то, что СВР озвучивала. Это французская ракета, которая базируется на подводных лодках. Там мощность, по-моему, 100-150 килотонн. Куда ее хотят приладить украинцы, не очень понятно, видимо, на те самые крылатые ракеты «Фламинго», у которых заявленная дальность 2,5-3 тысячи километров. Почему я озвучиваю эту дальность? Потому что надо понимать, какая это угроза для нас. Это даже не Москва уже, это за Москву, на Урал они могут метить своим ядерным оружием.
Кроме угрозы ответным ударом, противника тут никак не пронять. И если Париж с Лондоном подогреют Киев оружием массового поражения, это просто ставит мир на грань ядерной катастрофы. Как это останавливать? Наверное, озвучиванием этого публично. И Лондон, и Париж уже отнекиваются, но, мне кажется, надо идти не по принципу ответа на чужую ставку, а по принципу повышения ставки. Я не раз в нашей программе озвучивал, что надо все-таки как-то показать, что ли, нашу решимость и, помимо «Орешника», продемонстрировать какое-нибудь испытание на Новой Земле, например, с трансляцией этого ядерного гриба по всем СМИ, по всем соцсетям. Потому что на Западе явно стали забывать о том, что такое ядерное оружие и каковы глобальные последствия его применения. То есть мы живем в таком быстром мире, где очень быстро привыкаем к чему-то экстраординарному. У нас война в центре Европы идет уже пятый год, в ней применяются уже самые современные средства поражения, включая «Орешник», и второе применение «Орешника» уже не вызывает каких-то сверхэмоций у наблюдателей. И удары по подстанциям атомных электростанций уже не вызывают каких-то сверхэмоций. И в принципе мало что сейчас может удивить современного человека, который воспринимает происходящее через призму экрана телевизора или экрана своего смартфона, где он листает в пока еще не запрещенном в России Telegram какие-то новости. И нет ощущения катастрофы, которая может последовать за таким шагом. Ну, все заявления, которые должны были прозвучать с нашей стороны, они прозвучали – и со стороны Марии Владимировны Захаровой, и со стороны Дмитрия Анатольевича Медведева. Сложно к ним еще что-то добавить.
И. Измайлов:
- А если пофантазировать и попробовать добавить, куда по Украине мог бы быть нанесен ответный удар? Ну, трудно представить, что какой-то ядерный удар…
А. Коц:
- Я думаю, что речь шла не об Украине, о нанесении ядерного удара. Речь шла о тех странах, которые передадут это оружие.
И. Измайлов:
- Киев жалко. Лондон и Париж более спокойно воспринимаются.
А. Коц:
- Да, Лондон и Париж с предупреждением об эвакуации за 48 часов. Ну, или по каким-то объектам военным в Лондоне и Париже, чтобы это было с военной точки зрения оправданно. Лувр пусть остается, Биг-Бен пусть остается в качестве наследия павших империй, а по каким-то военным ядерным объектам – милое дело.
И. Измайлов:
- А что за странная история с Одессой? Они собрались защищать Одессу. «Русские идут, дайте грошей, надо что-то построить и с воды, и с суши». А где мы идем с суши? Там же надо реку форсировать большим контингентом.
А. Коц:
- 20 рек надо форсировать, для того чтобы добраться до Одессы. Слушай, Одесса не сегодня начала готовиться к вторжению, как они говорят. На момент начала специальной военной операции у них уже были заминированы и пляжи (сколько было случаев взрывов мин в море напротив Одессы), были выставлены эти «зубы дракона» по побережью. Ну вот, сейчас, чтобы потом вдруг кто-то кого-то не обвинил в том, что они не были готовы, как, например, Днепропетровская область, где это только сейчас начали выстраивать, они там собираются рыть рвы и устанавливать заграждения из колючей проволоки. Не знаю, может быть, на это легче выбить грант у британцев. Потому что британцы спят и видят, конечно, себя в Одессе и Одессу как их такой черноморский оплот. Наверняка, на этом легче своровать.
Предпосылок для того, чтобы им сейчас беспокоиться о том, что вот-вот начнется наступление на Одессу, нет никаких. Конечно, нам всем очень хотелось бы, чтобы Одесса вернулась в родную гавань, конечно, нам всем стратегически важно лишить Украину выхода в Черное море, причем не только из Одессы, но и из этих дунайских портов, это крайне важно, потому что наш Черноморский флот даже после окончания войны не сможет себя чувствовать комфортно в Черном море, пока есть угроза тех же БЭКов, которые, к сожалению, загнали нас на базы в Новороссийске и другие базы. Но у нас сейчас основная задача – освобождение Донбасса. И основные силы здесь сконцентрированы, и противник сюда основные силы стянул. У нас идет продвижение к Запорожью, у нас еще не освобожден Херсон. Будем мы это делать военным путем или добиваться дипломатическим, пока еще до конца неясно, но, судя по тому, что Зеленский не идет ни на какие компромиссы, то все-таки военным путем. А там будем смотреть. Я уже говорил, что не исключаю какого-то варианта… Вот Зеленский говорит, что он моложе Путина, моложе Трампа, как будто бы он бессмертный. Ну, он жив только потому, что пока выгоден живым. Выгоден и нам своей упоротостью, выгоден и европейцам своей покладистостью, выгоден и американцам, потому что, с одной стороны, американцы хотят мира, а с другой стороны, американский ВПК зарабатывает неплохую денежку. Но как только он перестанет быть выгодным одной из сторон, у него срок жизни может очень быстро сократиться.
Посмотрим, как будут развиваться события, дождемся того, что произойдет в Женеве. Я не исключаю, что в какой-то момент произойдет коллапс государственной системы на Украине, и вся эта псевдогосударственность начнет сыпаться, как карточный домик. И тогда, может быть, и не надо будет с боями пробиваться к Одессе, а надо будет просто прийти и взять. И не помогут тогда уже никакие фортификации, никакие укрепления на подходах к этому русскому городу.
И. Измайлов:
- Ну, и непонятно, чего Киев выкаблучивается. С энергией дела не очень. Там еще Словакия с Венгрией что-то подкидывают, но Киев рискует и этого лишиться. Те, правда, не прекращают поставки, но Венгрия и на кредит Украине не соглашается.
А. Коц:
- Словакия прекратила поставки электроэнергии. Там, правда, небольшой кусочек этих поставок. Вот если бы они вместе с Венгрией это сделали, это было бы уже порядка 60% импортируемой электроэнергии, и это было бы уже серьезно. Но Венгрия идет поступательно. Вот она заблокировала сейчас 20-й пакет санкций, они заблокировали сейчас 90 миллиардов евро помощи Украине. Это очень серьезный удар. Венгрия требует, чтобы Украина возобновила прокачку нефти через трубопровод «Дружба». Украина пока не спешит. То есть это тоже одно из неизвестных в этом уравнении, без которого сложно строить какие-то прогнозы, в том числе и на освобождение Одессы.
И. Измайлов:
- Спасибо, Саша.
А. Коц:
- Всем пока.
Подписывайтесь на наш подкаст на любой удобной площадке, чтобы не пропустить новые выпуски с Александром Коцем!
