Отвлекающий маневр. От чего хотят увести внимание россиян голосованием по памятнику на Лубянке

Отдельная тема с Олегом Кашиным
Олег Кашин и Эдвард Чесноков обсуждают главные темы дня

О. Кашин:

- Всем привет! Я Олег Кашин, где-то в глубинной России Эдвард Чесноков. Я знаю, что в России выходной, мы с Эдвардом молодцы, работаем в выходной и, Эдвард, я вас поздравляю с Днем защитника Отечества, который нормальные парни отмечают сегодня, в годовщину начала великого сибирского ледяного похода. Поздравляю вас!

Э. Чесноков:

- Здравствуйте, Олег Владимирович! Мне казалось, что имелся в виду не сибирский ледяной поход, а просто ледяной поход…

О. Кашин:

- Да, да, естественно.

Э. Чесноков:

- Я хочу очень простой вещи. Чтобы и белые, и красные наконец помирились. Чтобы мы не спорили ожесточенно, кому ставить памятник - Дзержинскому, Невскому. А просто поставили уже некий общий примирительный памятник, ибо и Бенкендорф, и Судоплатов - все они заслуживают монумента, в том числе, даже страшно сказать - на Лубянке.

О. Кашин:

- Эдвард, на самом деле я не хотел бы следовать советскому нарративу про белых и красных, когда опять же это только в кино «Вечный зов» бывает, когда один брат белый, другой красный, в жизни все было немножко иначе. Но на самом деле, проблема решается на наших глазах и вот последние красные, самые такие знаковые красные, сегодня их, знаете, с бульканьем поглотила пучина партии Сергея Миронова, потому что Прилепин свою гвардию привел вот туда - в братскую могилу российской политики, с чем мы всех и поздравляем. И, может быть, завтра как раз красная Россия там где-то будет булькать, да, а нормальная Россия останется, и уже будем памятники ставить и будем всякие вещи обсуждать.

Э. Чесноков:

- Не знаю, не знаю. Голосование-то начинается. И у меня такое подозрение, что нас опять загоняют в некоторый такой не очень правильный вилочный режим из не очень хорошего и не очень хорошего. Упаси Господь, я не против Александра Невского. Наверное, я даже не против Дзержинского - не как угнетателя, русофоба, человека, который расстреливал или, по крайней мере, отдавал приказы о расстрелах массовых, но как некий символ государственности, как доминанта. Но при этом мы прекрасно помним, как была такая двойная завеса два года назад, во время чемпионата мира по футболу. С одной стороны, сам чемпионат мира - это первая завеса. И со второй стороны - голосование, чьим же именем нам наречь аэропорт?

О. Кашин:

- По-моему, это было немного разнесено по времени. Чемпионат был летом, голосование осенью, как раз, когда народ переживал пенсионную реформу.

Э. Чесноков:

- Я так понимаю, что первое чтение, а потом второе чтение. И самое интересное, что даже некоторые депутаты от «Единой России» сказали, что они бы сейчас переголосовали по-другому. Я понимаю всю сложность ситуации и понимаю, что триллионные дыры в бюджете Пенсионного фонда надо, наверное, чем-то затыкать, но возникает вопрос - вы же кремленологичнее меня, Олег Владимирович, а от чего нас опять вот таким голосованием хотят отвлечь?

О. Кашин:

- Я помню 2018 года, когда видно было, как российская власть, понявшая, наверное, самое непопулярное экономическое решение с 90-х годов, как она нервничала, как она боялась, как она нагнетала…

Э. Чесноков:

- Я бы сказал, самое непопулярное решение после спасения и непризнания Донбасса.

О. Кашин:

- Ну нет, все-таки одно дело - вот такая метафизика историческая, а другое дело - то, что касается материально каждого человека.

Э. Чесноков:

- Какая метафизика? Это русский мир, где люди умирают? В Крым мы вступили - там люди не умирают. В Донбасс нет - там умирают.

О. Кашин:

- Вы, конечно, добрый, хороший человек, но вы исходите из того, что каждый русский человек переживает за другого русского человека, а это неправда все-таки. Поэтому я бы поставил пенсионную реформу в один ряд с монетизацией льгот с начала нулевых, с гайдаровскими реформами и т.д. И было видно, что Кремль ждет народных протестов. А протестов как-то и не было. Не потому, что наш народ такой терпеливый и всепрощающий, а просто народ прекрасно понимает, что и так не нужно рассчитывать на государство в своей ситуации и, либо ты будешь в нищете подыхать и никто о тебе не вспомнит, только если ты, конечно, не ветеран Артеменко, но и ему ничего не перепадет, как мы знаем. Либо выключи телевизор и все. То есть, помните, эти постоянные сюжеты - а вот Ивану Ивановичу уже 200 лет, а он занимается спортом и ему не нужна пенсия… ежедневно было такое по телеку…

Э. Чесноков:

- Слушайте, такого не говорили… вы передергиваете. И хорошо, что хоть кто-то начал снимать про бодрых пенсионеров.

О. Кашин:

- Да, но мы понимаем, про что эти сюжеты были и что они подразумевали.

Э. Чесноков:

- Ну, каждый что-то видит в меру своей испорченности.

О. Кашин:

- Да, но, согласитесь, Эдвард, эти сюжеты возникли тогда и исчезли после - собственное, такое косвенное доказательство - не вследствие, а после, допустим, да. Хорошо, о чем мы говорим сейчас? Есть история с Навальным, есть история с протестами, есть, наверное, вечное ожидание будущего экономического ухудшения, понятно, такие вещи вечнозеленые и, да, на самом деле, вы помните, мы тоже обсуждали, что, наверное, нас от чего-то отвлекают, но, когда они подтянули уже Венедиктова, человека, близкого, по крайней мере, к мэрии Москвы, который как-то очень лихо устроил нам это голосование, то как-то вдруг оказалось…

Э. Чесноков:

- Которое плавно перетекло из его Телеграма на платформу «Активный гражданин».

О. Кашин:

- Да. И удивительное было, и заслуживающее обсуждения - не в смысле, что это правда, а в смысле, что, а зачем нам это вбрасывают? - утечка через Би-Би-Си, что на самом деле Кремль хочет как раз Александра Невского, а не Дзержинского. Ну, вот мы с вами ругались о Дзержинском, естественно, я продолжаю к нему относиться так, как мы и относимся - он плохой, он людоед, он кровопийца и т.д. Но вот как говорят «бумеры», я, по крайней мере, в последние дни поопустился. Потому что глупо участвовать в этих спорах, превращая их в такую массовку для обеспечения медийной поддержки установки этих памятников. И давайте исходить из того, что это их страна, это их город и, конечно, они - Путин и его друзья - заслуживают, чтобы хотя бы поставить памятник, какой они хотят. Пусть ставят что хотят, их дело, да.

Э. Чесноков:

- Это и наш город тоже. Не знаю, как ваш, но мой, по крайней мере. И давайте не переводить стрелки на Путина.

О. Кашин:

- Секунду. А вы, что не верите, что решение про памятники принимает политическое руководство страны, а не активные гражданины, которых как бы никто в жизни не видел? Ну, серьезно?

Э. Чесноков:

- Вы знаете, я примерно представляю, как проходит голосование на «Активном гражданине», и там крайне сложно фальсифицировать. Потому что это не обычное интернет-голосование. Для этого нужно иметь регистрацию соответствующие на сервисах Москвы, это голосование более-менее отражает ситуацию.

О. Кашин:

- Ну, Эдвард, мне казалось, что вы такой буквально реально неравнодушный гражданин, активист, и вы наверняка не раз наблюдали, как на какой-нибудь точечной застройке, по каким-то таким непопулярным вещам проходит голосование и вдруг оказывается… вот вы не хотите строить этот дом у себя во дворе, соседи не хотят, а голосование голосует. А почему? А потому что потом утекают в прессу какие-то инструкции бюджетникам обязательно проголосуйте, еще что-то…

Э. Чесноков:

- Подождите, наши левые друзья точно так же в своих закрытых чатах рассылают инструкции своим левым друзьям голосовать за Войкова, когда обсуждали переименование возможное станции «Войковская», голосовать за Дзержинского теперь…

О. Кашин:

- Да, это интересные левые друзья… о ком речь идет? О прилепинцах каких-нибудь…

Э. Чесноков:

- Ну, что вы все о прилепинцах…

О. Кашин:

- Нет, нет, сегодня у него партийная жизнь интересная и я на это реагирую. Но на самом деле, не знаю, когда вы играете в тир наперстка, вот в одном из них - шарик. И когда вы играете с человеком, в руках которого наперсток, всерьез относиться к тому, что игрок с улицы такой хитрый, что он может выиграть, ну не надо. Эти левые друзья могли что-нибудь делать, да, но посмотрите историю голосования в «Активном гражданине», в лучшем случае, реальным выбором граждан было поставить во дворе фонтан или детскую площадку. Ничего более серьезного гражданам не доверяли. Извините, когда вы говорите, что это наш город, вспомним хотя бы пресловутую ночь длинных ковшей, когда вдруг одномоментно, по словам мэра, они прикрывались бумажками о собственности (удивительное дело!) одномоментно были снесены сотни магазинов и кафе. Это что?

Э. Чесноков:

- В этих ваших парижах бездуховный барон Осман вообще половину старого Парижа снес, который, в отличие от этих шалмачных и шаурмачных представлял какую-то историческую ценность. И ничего! Прекрасные большие проспекты в Париже!

О. Кашин:

- Если вы ставите в пример Москве старинный Париж, это, конечно, интересно. Я не думаю, что он был самым комфортным местом на планете. Но тогда уж давайте приведем в пример Кагановича, который Старую Москву превратил в советскую Москву с широкими проспектами как раз. И, если мы считаем, что Сергей Собянин новый Каганович, ну, это интересно…

Э. Чесноков:

- То есть, если вы всерьез сейчас проливаете слезы, коль скоро мы заговорили об этом пластиковом самострое, об этой убогой стеклянной пирамиде, которая закрывала нам вид на конструктивистский шедевр - здание «Известий»… Ну, я не знаю… Мне грустно за ваше эстетическое чувство.

О. Кашин:

- Эстетическое ладно. Но, во-первых, два момента. Там были не только металл и пластик. Там были вполне капитальные каменные сооружения. Красивые или нет? Да, очевидно, некрасивые, но вся новая застройка обычно некрасивая. Во-вторых, еще раз скажем - тогда мэр сказал, что ему плевать на бумажки о собственности…

Э. Чесноков:

- Слушайте, мне кажется, что вы опять передергиваете. Давайте уйдем все-таки от старых историй и придем к новым истории ям. Например, знаете ли вы, кто такой Абд аль-Малик Московский?

О. Кашин:

- Вы мне расскажите сейчас. Да, Лукашенко же еще к Путину приезжал в Сочи. Я думаю, мы об этом тоже будем говорить, тем более, там есть интрига, связанная с Дмитрием Медведевым.

Э. Чесноков:

- Да, а мой прогноз, что примерно как в Телеграме Венедиктова, голосование разделится 50 на 50 - Дзержинский и Невский - и каждая сторона скажет, что у нее украли победу, как в США. И в итоге напряжение социальное усилится.

О. Кашин:

- Да, действительно, сегодня Лукашенко был у Путина в Сочи, они катались на лыжах…

Э. Чесноков:

- И при этом Лукашенко после шестичасовой встречи подарил Путину продукты белорусские. Как мило!

О. Кашин:

- Да, и реальная история загадочная, когда вначале сообщили что в их обеде участвовал Дмитрий Медведев, а потом Песков это опроверг. Как будто бы Лукашенко пугают Медведевым - победителем Грузии - что, вот, если будешь себя плохо вести, Медведев введет войска…

Э. Чесноков:

- Не победителем Грузии, а грузиноусмирителем… и в то же время Медведев он у нас такой призрачный лыжный гонщик, понимаете…

О. Кашин:

- Я думаю, да, мы с вами едины в том, что действительно такие встречи в итоге приводят к тому, что Лукашенко уезжает довольный, а Владимир Путин вертит в руках бутылку белорусской горилки и думает - а что мне с ней делать?

Э. Чесноков:

- Но при этом я хочу совершенно с другой стороны сейчас подойти. Нам очень долго рассказывали, что Сердюков развалил армию, что мы ни на что не способны…

О. Кашин:

- Кто нам это рассказывал?

Э. Чесноков:

- Ну, патриоты, например, и либералы, кстати… Эта армия делает операцию в Крыму блистательно в 2014 году. Эта армия блистательно воюет в /Сирии… да, может быть, не вся, не ее лучшие части, но нам рассказывают о ее неспособности как будто бы какая-то дымовая завеса. Сейчас нам постоянно рассказывают, что Россия постоянно проигрывала по беспилотникам, что турецкие «Байрактары» уже отбайрактарили весь Нагорный Карабах, а мы как всегда плетемся где-то в арьергарде человеческой цивилизации. И вот рассказывали, рассказывали много лет, все уже почти поверили, и вдруг нежно любимый нами Александр Рогаткин в прайм-тайме у Дмитрия Киселева показывает сюжет о том, как какой-то невероятный русский ударный беспилотник бороздит небо где-то в стране, которую нельзя назвать, и, оказывается, у нас есть беспилотники. И плавно завершаю свою тираду - а что, если с Белоруссией все будет то же самое? Что, если это тоже хитрый план и дымовая завеса, что вот мы сливаем, сливаем, кормим, кормим Лукашенко и потом в самый последний момент будет какая-то блистательная комбинация, да?

О. Кашин:

- Это называется хитрый план… и есть даже такое слово «хитропланщики», которым еще в 2014 году было модно дразнить людей с такими же надеждами, как у вас, но это было 7 лет назад и с тех пор как-то странно всерьез относиться к тому, что не думайте, что Путин проигрывает Лукашенко, уступает его харизме, - нет, он рано или поздно отомстит и покажет. Да, Рогаткин был у Киселева, и вчерашний Киселев, который обрушился на Сашу Бортич, акции Михалкова вверх получаются, понимаете… То есть, Киселев с вами солидарен и с Михалковым, который в какой-то момент, как казалось, попал в опалу из-за своей веры в чипирование, если не ошибаюсь.

Э. Чесноков:

- Я открываю телеграмм канал «Незыгарь», там написано: «На встрече в Сочи может быть обсуждена продажа ключевых белорусских предприятий российскому бизнесу. Например. Ростех заинтересован в Минском заводе колесных тягачей. КАМАЗ может купить МАЗ. А РЖД может купить Белорусскую железную дорогу. И у меня возникает такой вопрос-предложение - а если РЖД купит белорусскую чугунку, то, может быть, мы тогда сможем писать жалобы в РЖД относительно того, что вывески на белорусских вокзалах не соответствуют государственному языку? Там же русский один из государственных языков.

О. Кашин:

- Вот удивительно, я сейчас начну опровергать сам себя. Потому что в нашем с вами вечном разговоре о Лукашенко, который мы ведем с прошлого лета, я неоднократно говорил, что вот есть же Бабарико, который Газпромбанк, поэтому он пророссийский. На что вы мне отвечали - да бросьте, какой он пророссийский, он белорусский политик. И на самом деле, наверное, вы правы. И то же самое - поверьте, Эдвард, практика показывает, если будет дочка РЖД вместе белорусской чугунки, во что мы, конечно, на самом деле не верим, эта дочка будет проводить диверсификацию еще похлеще чем… Потому что опять же, я приводил в пример ту франшизу одной московской газеты в Киеве, которая собирала деньги для бойцов АТО - это всегда так работает. Российский бренд, даже российский капитал, на гарантирует никакого патриотизма.

Э. Чесноков:

- «Новая газета» вполне себе поддерживает бойцов АТО, находясь не в Киеве. Но Нагорный Карабах - вот тот, который остался под армянским контролем, он вполне официально делает русский язык государственным. И я более чем уверен, что это результат неких неформальных договоренностей, пакетная сделка, что вот мы защищаем ту историческую армянскую часть Карабаха, а в ответ вы делаете реверанс в адрес русского языка. То есть, продвигается же Россия, есть у нас конкретные геополитические партнеры?

О. Кашин:

- Да, а еще, Эдвард, наверняка в Сирию Россотрудничество завезло очередную партию учебников русского языка для сирийских школьников. И это все прекрасно. Но это прекрасное не отменяет того, что…

Э. Чесноков:

- Да, да, комбинат питания «Дамасский школьник».

О. Кашин:

- Да, да, мы это обсуждали. Естественно, что не отменяет того, что Средняя Азия тотально диверсифицирована и местные русские либо брошены в ад маргинальности, либо вынуждены были бежать в Россию еще в 90-е годы.

Э. Чесноков:

- Не знаю, там есть премьер Новиков в Киргизии…

О. Кашин:

- Был, был, он уже уступил киргизам. Да, давайте поиграем дальше с вами в бинго, поскольку слово «Кадыров» и, более того, наверное, сегодня день такой необычный…

Э. Чесноков:

- Казалось бы, при чем тут Кадыров?

О. Кашин:

- Да, мне особенно не за что ругать Рамзана Ахматовича, более того, того литературного негра или, как говорят корректные люди, гострайтера…

Э. Чесноков:

- Афророссиянина.

О. Кашин:

- Да, вообще можно похвалить за гениальный пост, гениальный троллинг, поскольку да, смешная история - в Абу-Даби выставка оружия, более того, удивительное дело, российскую делегацию буквально возглавляет Рамзан Кадыров и украинский вице-премьер случайно оказался в кадре какого-то фотографа, где он рука об руку идет с Кадыровым и, возможно, что-то обсуждает. На Украине это реально вызвало гигантский скандал, потому что как же так - фамилия этого человека, да еще и вице-премьера украинского - Олег Урусский. И, конечно, можно каламбурить, что первого Урусского я завербовал в 16 лет, но, по крайней мере, Рамзан Ахматович почти то же самое и пишет. Он пишет: «В выставочном павильоне Абу-Даби ко мне подошел незнакомый мужчина и предложил выслушать секретную информацию. Не успел я осмыслить ситуацию, как мой визави начал делиться сведениями, составляющими государственную тайну, при этом очень суетился и озирался по сторонам. Как выяснилось, таинственным незнакомцем оказался вице-премьер Украины Олег Урусский». Ну, понятно как бы, в чем шутка Кадырова, тем не менее…

Э. Чесноков:

- Преклоним главы своя пред новым метатроллем.

О. Кашин:

- Да, Кадыров, конечно же, людоед, и мы помним об убийстве Немцова, помним о бессудных казнях в Чечне, никогда это не забудем и не простим, надеемся, что он за это будет наказан, но, когда кадыровщина соприкасается с украинскими идиотизмом, получается такой идеальный медийный продукт, над которым хочется добродушно хохотать, по крайней мере, потому что, даже выбирая между Кадыровым и украинцами, я выберу украинцев, простите меня, конечно, Эдвард, но самая ситуация вполне такая модельная. Действительно, наши людоеды и их идиоты дают взрывную смесь.

Э. Чесноков:

- Все-таки, коль уж мы заговорили об исламском факторе, про Абд аль-Малика Московского. Это творческий псевдоним Кирилла Семенова, известноговостоковеда, со своеобразными взглядами, но о нем вся мыслящая Россия узнала после того, как Виталий Милонов, любимый нами с вами, написал о нем вполне такой 37-годный донос. Именно донос в СК с предложением там проверить какие-то его высказывания. Я действительно стал копать, а что там за высказывания у Семенова? И нашел чудовищную крамолу. Он пишет, что Турция в Закавказье, Средней Азии и других местах заполняет тот вакуум, который образовался из-за ухода или бездействия России. Слушайте, какая подрывная работа, а? Ну, конечно же, такого человека, который посмел так сказать, надо призвать к ответу. Или нет?

О. Кашин:

- Ну, наверное, конечно, вот как мы говорили о Дзержинском, а зачем дискутировать об этом, если мы этой дискуссией льем воду на мельницу этих людей? Депутат Милонов, когда он был еще петербургским депутатом, по-моему, он был единственным гостем ток-шоу на федеральных каналах, который ездил за свой счет. Ему было самому важно помелькать в телевизоре и произнести шокирующую вещь какую-нибудь. То есть, он сам готов был обивать пороги студий, чтобы его пустили. И в итоге добился, стал депутатом Госдумы… Да, когда мы говорим об инициативах Виталия Милонова, ничего, кроме того, что Милонов опять пытается напомнить о себе, это не значит.

Э. Чесноков:

- Мне Милонов, скорее, симпатичен, потому что он хотя бы по-английски может два слова связать. Кирилл Семенов, кстати, тоже. Это действительно выдающийся журналист, он один из немногих… вот вы говорили - а кто пробивает этот стеклянный потолок? Так вот, Кирилл Семенов работает на международное СМИ «Аль монитор», у нас его не очень знают, оно англоязычное, но это одно из самых авторитетных…

О. Кашин:

- Эдвард, а вы для него пишете?

Э. Чесноков:

- Нет, для него пишет Семенов. Так я к чему? Виталий Милонов сделал для дискредитации российского консерватизма больше, чем 150 калифорнийский гейактивистов вместе взятые. Это позор российского патриотизма и российского консервативного движения.

О. Кашин:

- А тем временем в Петербурге феминистки переименовали станции петербургского метро. «Проспект Ветеранов» назвали «Проспектом ветеранок», «Купчино» - «Купчихино» и т.д.

Эдвард, чтобы не бросать наши новостные темы прошлых дней, давайте обратим внимание, вот вы радовались дней 10 назад, когда Юлия Навальная полетела в Германию, везде были разговоры и заголовки «Юлия Навальная покинула Россию»… Сегодня она вернулась, то есть, как я и говорил, она уезжала на несколько дней по каким-то, наверное, делам. Поэтому давайте иметь это в виду - никто никуда не убегал.

Э. Чесноков:

- Конечно. Я искренне рад, что простая русская женщина может совершенно спокойно взять, полететь в Германию, когда далеко не все даже в Турцию могут…

О. Кашин:

- Одного депутата, Эдвард, от «Инициативы для Германии» не пустили в Россию в это время. Вы это хотели сказать?

Э. Чесноков:

- Нет, я хотел сказать, что, когда Навальный объявляет себя верующим, мне хочется задать очень простой вопрос - а где он был, когда был конфликт между теми, кто хотел построить храм в Екатеринбурге, и теми, кто не хотел. Где он был, когда планировали передавать Исаакиевский собор в ведение Русской православной церкви? Где он был во время скандала на «Торфянке», в парке, когда хотели в парке поставить… то есть, казалось бы, он же поддерживал как раз антицерковные инициативы.

О. Кашин:

- Эдвард, если в эфире радиостанции «Комсомольская правда» мы говорим о тех лицемерах, которые называют себя православными, а по факту людоеды, то мы, конечно, не Навального имеем в виду, если вы понимаете, о чем я. Но что касается Исаакия, то понятно, что… ну, мы перейдем к интересной теме, она рифмуется - я верующий, я прихожанин и все такое… и Навального, между прочим, я так же помню, как он при виде каждого буквально церковного купола крестился еще в те годы, когда вы же его дразнили, что он Pussy Riot поддерживает… Итак, история Исаакия. Речь шла о том, что в Петербурге был мордовский митрополит, довольно одиозный. Такая политическая фигура, близкая к Полтавченко, вот он пытался стать таким ночным губернатором, как когда-то был Кумарин, а ему нужен был для этого какой-то жест. И он придумал сделать из Исаакия, который как бы общедоступный музей, народное достояние, сделать кафедральный собор. Такая история не про бога, не про веру, а про аппаратную борьбу. В общем, действительно, история была скандальная, а потом - вот тут я даже покаюсь - тем более, я за это уже извинялся, в Петербурге случился теракт, взорвали метро, и я написал у себя в Твиттере, что - а потому, что Исаакий не надо было трогать. И в этой мрачной шутке есть доля того, о чем я готов говорить всерьез. Когда ты тревожишь те силы, которые лучше не тревожить, когда ты пытаешься втягивать святыню, втягивать веру, втягивать Бога в свою аппаратную суету, ты нарушаешь баланс добра и зла в городе, и в итоге - да, приходят террористы и взрывают метро…

Э. Чесноков:

- Я очень рад, что когда-то другой хороший Навальный, каким он когда-то был, наверное, в годы знакомства с Кашиным и крестился при вас, я очень рад. Но еще раз. Хотя бы одно публичное действие Навального за его последние 18 лет в политике, которое бы однозначно свидетельствовало, что он действительно не на словах, а на деле православный христианин, вы можете назвать?

О. Кашин:

- Нет, Эдвард, вы перечисляете реальные примеры сугубо какой-то то аппаратной, то коммерческой борьбы, которая никак не связана ни с Богом, ни с верой. Если в Екатеринбурге вырубили бы сквер, поставили бы там новодельный очередной храм, какой бог? Это не про бога история, а про олигарха Алтушкина, который одному моему знакомому оплатил командировку в Африку.

Э. Чесноков:

- Обратный пример, Олег Владимирович. Я вас все спрашиваю - хоть один конкретный случай, который бы свидетельствовал о том, что Навальный действительно верующий человек… Что слова бога, родина - для него не пустой звук.

О. Кашин:

- Бог, родина, Путин…

Э. Чесноков:

- Ну, вы скажите все-таки хоть один пример, что Навальный действительно был верующим?

О. Кашин:

- А какой должен быть пример? Чтобы он за Алтушкина прыгал там в Екатеринбурге? Нет, секунду…

Э. Чесноков:

- Вы не придумывайте сами примеры, вы скажите мне - Навальный сказал там «да, я счастлив, что привезли в Москву Пояс Богородицы». Я не думаю, что он что-то такое говорил…

О. Кашин:

- Слушайте, ну да, Пояс Богородицы мы тоже помним, как православные сами дискутировали. Потому что это когда привозят некие сомнительные средневековые артефакты и говорят - а это святыня, целуй ее… она очень дискуссионная…

Э. Чесноков:

- Скажите это тем, кто ходит к Стене Плача и сует туда записочки.

О. Кашин:

- У меня с ними тоже сложные отношения. Так вот, Эдвард, давайте я вам скажу, как вы говорите, от противного. Когда Навального сейчас вот судят, да, история с ветераном… конечно, это сатанизм. И когда государственный сатанизм обрушивается на одного человека, наверное, он по факту делается представителем доброй христианской стороны. Вот буквально так. И требовать от него какой-то профсоюзной отчетности - а где ты был, когда там с храмом что-то делали? - не нужно. По факту, если прокурор, судья - слуги дьявола, чьими слугами будет подсудимый?

Э. Чесноков:

- Понимаете, вы сейчас очень ловко ушли от моего конкретного вопроса - были ли хоть какие-то публичные шаги Навального, свидетельствующие о том, что он действительно христианин… Ну, хорошо, допустим, вы ответили…

О. Кашин:

- Стоп, стоп. Можно еще? Ваш вопрос - это постановка. Вот тебе табличка - поставь галочки, где ты верующий. Этот вопрос абсолютно антирелигиозный, вы понимаете? Ни один христианин так вопрос ставить не будет.

Э. Чесноков:

- Хорошо. Следующий вопрос. Еще раз говорю - я против кривосудия. Я тоже, как и вы, хотел бы ему сказать это тет-а-тет. Но Навальный проливал слезы о том, как у нас плохо живут ветераны. Хорошо, согласен, ветераны могут жить лучше. Но когда он за годы своей криптоактивности получил то ли миллиард рублей в биткоинах, то ли два, что мешало ему хотя бы одну миллионную от этой суммы перечислить на нужды хотя бы одного ветерана?

О. Кашин:

- Эдвард, давайте обратим внимание, что есть такой прекрасный сайт «Мечта ветерана» и наша знакомая Винокурова активно его пиарит и, если зайти на этот сайт, там действительно есть ветераны, там какая-то вот сегодня Катя как раз пиарила - бабушка, 92 года, Алтай, ей дома нужно провести водопровод, сделать туалет и все такое. То есть, люди воевавшие, люди, которых российское государство лицемерно и фарисейски называет святыми, люди живут без туалета и водопровода…

Э. Чесноков:

- Примерно четверть России живет без водопровода. Давайте мы будем рассматривать ситуацию в комплексе.

О. Кашин:

- Живых ветеранов осталось… вот буквально их можно собрать на одном стадионе, как говорится. И если уж Россия такая великая и так заботится о ветеранах, а сегодня, как мы знаем, в Госдуме внесли законопроект уже не на уровне Милонова, а на нормальном уровне, который вводит уголовную ответственность…

Э. Чесноков:

- Давайте назовем. Ирина Яровая.

О. Кашин:

- Да, Ирина Яровая, Великая и Ужасная, да. Так вот, когда российское государство так суетится, так делает вид, что оно за ветеранов, ну, наверное, могло бы их туалетом обеспечить или жильем. Тех, кто остался, да.

Э. Чесноков:

- Ну, мы же с вами тоже за ветеранов. Но не меньшее лицемерие, когда человек, который оскорбил ветерана, а теперь проливает слезы, как они плохо живут… ну, еще раз - ну, отдайте хотя бы одну миллионную от своих биткоинов на нужды ветеранов… Покажите пример положительный, начните менять мир с себя. Ну, это же очевидно…

О. Кашин:

- Эдвард, я вас очень люблю, но вы сейчас оскорбляете ветерана российской журналистики вот таким уровнем дискуссии, которая уместна среди ольгинских троллей, но между понимающими людьми неуместно, потому что Навальный не оскорблял ветерана, Навальный назвал холуями участников ролика в поддержка поправок. Это немножко не связанная с этим история. Да, конечно, вся судьба Игната Артеменко, который мог бы тихонечко прожить свой век, в итоге оказалась испачкана той грязью, в которой вымазаны руки тех людей, которые создавали этот медийно-правовой кейс.

Э. Чесноков:

- Еще раз. Почему нельзя было просто на суде вести себя нормально? Не говорить про куклу с медалями и т.д….

О. Кашин:

- Потому что вот вы бы тогда сказали - а он неискренне извиняется, он лицемерно извиняется…

Э. Чесноков:

- Нет, ответьте на конкретный вопрос.

О. Кашин:

- Мы прекрасно знаем, что не для того Навального притащили в суд, чтобы сделать какую-то справедливость или добиться от него чего-то, что позволит…

Э. Чесноков:

- Хорошо, почему нельзя было просто сказать - я не имел в виду этого ветерана. Я уважаю ветеранов. Меня не так поняли.

О. Кашин:

- Эдвард, подождите, вы будете спорить, что конкретного этого ветерана, Артеменко, буквально как куклу, притащили в суд и заставляют его участвовать в этом позорном фарсе?

Э. Чесноков:

- Я с этим не спорю. Это вы сейчас спорите с тем, что Навальный оскорбил ветерана и просто не хочет извиниться. Он же никогда ни за что не извиняется. Вообще никогда и ни за что.

О. Кашин:

- Понимаете, Эдвард, еще раз - не оскорбляйте вы ветерана российской журналистики и буду на этом настаивать…

Э. Чесноков:

- Если я вас оскорбил, я извиняюсь. Навальный не извиняется.

О. Кашин:

- Ну, дискуссия просто оскорбительно, так сказать, несерьезная…. А, про теракт в метро Петербурга мы ж не договорили… вы хотели рассказать историю, как люди что-то собирают…

Э. Чесноков:

- Да, организация под названием «Фемдача», видимо, «Феминистская дача», МБХ «Медиа», теплицы социальных технологий и т.д., объявили сбор теплых вещей для фигурантов дела, как они назвали, о взрыве в петебургском метро… Это глубоко несчастные люди, они страдают от русского фашизма. Конечно же, им надо помочь. И единственное, что меня здесь печалит, что у нашей либеральной интеллигенции все-таки вместо морального компаса моральный релетивизм, потому что вот эти же мигранты, весь этот зеленый дискурс, они выступают за женское обрезание, за то, чтобы женщин паковали в мешки для перевозки трупов, а иногда и превращая их в трупы в буквально смысле, и за них вписывается учреждение, которая называется «Фемдача»…

О. Кашин:

- Скажите, пожалуйста, ведь то, что вы рассказываете, это же есть абсолютно христианская позиция, нет? Я думаю, да. И еще два соображения очень важных. Во-первых, если людям в тюрьме в российской не хватает теплых вещей, если они замерзают, если им плохо, во-первых, конечно, долг российского государства обеспечить заключенным человеческие условия и, понятно, что российское государство, как и в случае с ветеранами, со своим долгом не справляется, - но это дело привычное. А более существенный факт - ну, понятно, что все эти таджикские и узбекские имена это такое как бы развлекательное дело в нашем контексте - но не каждый там бабаджон бабаджонов по умолчанию террорист. Именно дело о петербургском метро, я призываю всех, кому интересно, просто прогуглить «Петербург, метро, пытки» - именно это дело из всех публичных дел о терроризме, наиболее сомнительное. И нам в общем не очень качественно доказали, что именно эти люди, которых осудили, сидят за этот теракт.

Э. Чесноков:

- Я же всемерно за милость к падшим… Но почему «Фемдача» и МБХ «Медиа» не собирали теплые вещи для полковника Буданова, для Квачкова, которого обвиняли в покушении на Чубайса из арбалета, для Тесака в конце концов? Это вот моральный релетивизм - это то, что меня печалит.

О. Кашин:

- Давайте скажем, что они не собирали для Квачкова, Буданова и Тесака, потому что они лицемерные левачки, но это не отменяет того, что российское государство и людоедское, и бессовестное, и не справляющееся с…

Э. Чесноков:

- Российское государство доброе, потому что прямо сейчас в эфире радио мы принимаем звонки… Юлия, Санкт-Петербург. Здравствуйте.

Юлия:

- Здравствуйте. Я уже звонила вам месяц назад, наверное. Я хочу сказать, во-первых, по поводу Навального. Как вот он вел себя в суде - это просто не по-мужски, так омерзительно было все это наблюдать… просто не по-мужски…

О. Кашин:

- А вам судья понравилась?

Юлия:

- Я не знаю. Вот если бы Навальный без этой истерики обошелся бы, он бы выглядел более достойно…

О. Кашин:

- Давайте дождемся, когда Навальный из тюрьмы выйдет и будем обсуждать, насколько он убедителен…

Юлия:

- И еще минуту. Знаете, ведь на самом деле все же люди, они все равно у себя на кухне, на работе обсуждают, что происходит в стране - с Навальным, с правительством, что у нас там в социальной политике, в экономике. И вы знаете, на самом деле, вот 90% населения уже никому не верят. Ни нашему правительству, ни Навальному. Никому уже не верят.

Э. Чесноков:

- «Комсомольской правде» верить можно!

О. Кашин:

- Нам с Эдвардом, давайте уточним… Ну, а так вы правы, кто с вами спорит? Естественно, так и есть. Спасибо большое, Юля. Эдвард, а вот давайте я вам плесну опять-таки масла на вашу сковородку антинавальнизма. На самом деле, что было в субботу? Два суда, два приговора, два последних слова Навального - и где эти тысячи навальнистов, которые могли бы там прийти к суду, сказать в его защиту…

Э. Чесноков:

- Хотя бы те, кто в 2013 году пришли, помните?

О. Кашин:

- Да. На самом деле ничего нет и меня это удивляет. Я не уверен, что стоит эту тему развивать, но, тем не менее, она бросается в глаза, да…

Э. Чесноков:

- А у нас еще один звонок. Анна, здравствуйте. Вы откуда?

Анна:

- Здравствуйте, я из Москвы. Меня зовут Лопухина Анна Илларионовна. Я участник войны, мне скоро будет 96 лет. Господин Кашин, у меня к вам большая просьба, пожалуйста, не перебивайте меня, я человек старый, я сама собьюсь. Ну, во-первых, бабушка в 92 года никак не может быть участником войны. В 1928 году уже женщин не призывали, собственно, женщин мало когда призывали, в основном женщины шли добровольцами. Второе. Это ваша теория, начиная с 90-х годов, о том, что все, кто воевал, все погибли или умерли в первые послевоенные годы, мне очень хорошо известна. Остались только те, кто служил в тылу, в полутыловых частях…

О. Кашин:

- Это вам кто сказал? Это вы уже придумываете что-то… У меня у самого дед умер в 1998 году без руки, участник Сталинградской битвы, поэтому здесь как раз не надо меня агитировать… Извините, у вас слишком молодой голос… ну а по поводу возраста, Игнату Артеменко сколько лет? 94, да. И, по крайней мере, про бабушку 92 лет - это информация с официального буквально государственного сайта «Мечта ветерана», а не то что я там что-то нашел и об этом вам рассказываю. Поэтому эту претензию вашу я тоже отвергаю. Ну и в целом что вы имеете сказать? Вы недовольны чем в нашем разговоре?

Анна:

- Вы знаете разницу между ветераном войны и участником войны?

О. Кашин:

- Я внук одного ветерана и одного участника войны - знаю разницу. Что вы еще хотите сказать?

Анна:

- Ну, если вы позволяете себе перебивать старую женщину… мне жаль, что у меня молодой голос… вот так случилось. Еле хожу, а голос молодой. Простите меня за то, что я вас побеспокоила. Бога ради, извините меня, господин Кашин. Всего вам доброго! Будьте счастливы!

О. Кашин:

- Да, спасибо, Анна. Но вот мне тоже неловко было в этом разговоре, потому что да, человек говорит и ты ему должен верить, - я ветеран - и начинает тебя как-то обзывать и приписывать тебе то, что ты не произносил.

Э. Чесноков:

- Так, может быть, не нужно было перебивать, понимаете?

О. Кашин:

- Ну, слушайте, у нас эфирное время…

Э. Чесноков:

- Поэтому у меня тяжелое впечатление…

О. Кашин:

- У меня тоже, но, я думаю, ближайший праздник завтрашний нам это дело развеет, мы еще увидим фильм «Офицеры» по телевизору и он залакирует это печальное настроение.

Э. Чесноков:

- Да. Завтра День Защитника Отечества и, как бы ни пытались его законселить феминистки, мы, простые русские люди, мужчины и женщины, за наше Отечество горой постоим, да?

О. Кашин:

- Разумеется. Но Отечество не равно государству и не равно власти. Всем пока! До завтра.

Понравилась программа? Подписывайтесь на новые выпуски в Яндекс.Музыке, Google Podcasts или Apple Podcasts, ставьте оценки и пишите отзывы!