Хроники русской революции
Стариков: Добрый день, дорогие друзья, вернее, добрый вечер. В эфире программа «По сути дела», и я Николай Стариков. В гостях у нас сегодня Николай Пархитько, кандидат исторических наук, доцент РУДН и Финансового университета при правительстве Российской Федерации. Здравствуйте, добрый вечер, дорогой коллега.
Пархитько: Здравствуйте, Николай, уважаемые слушатели.
Стариков: Сегодня, дорогие друзья, мы решили записать необычный выпуск программы «По сути дела». В некотором смысле — обсудить, поставить на вид, вспомнить, задать вопросы по поводу нашумевшего сериала, который сейчас прошёл на одном из российских каналов — «Хроники русской революции». Готовясь к этой программе, естественно, и я, и мой уважаемый гость просмотрели этот сериал, и я, наверное, рекомендую вам обязательно это сделать. Но при просмотре у нас возникли различные мысли, которыми мы сегодня с вами и хотим поделиться. Николай, давайте начнём с самого фундаментального вопроса. Когда я сел смотреть фильм под названием «Хроники русской революции», я понимал, что увижу хроники Русской революции, да? То есть что это будет фильм, рассказывающий хронологию событий 1917 года, более позднего периода и более раннего. Вот можем ли мы сказать, что в итоге получился сериал, точно отражающий исторические реалии того времени, или это всё-таки художественный фильм?
Пархитько: Николай, значит, ответ на ваш вопрос достаточно короткий: нет. Однозначно, эта картина не может считаться ни историческим, ни хроникальным произведением с точки зрения историографии, что, в свою очередь, отнюдь не умаляет её высоких художественных качеств. Вот, но именно с точки зрения хроники революции — причём, вы сказали, вы ожидали семнадцатый год и далее, — я, так из превью понял, что там надо ожидать пятый год — семнадцатый — далее. Вот как-то так я думал. Но, тем не менее, ни вы, ни я, мы не увидели то, что ожидалось. Потому что, ну вот я, как историк, слово «хроника» воспринимаю буквально, да? То есть я воспринимаю это в плане документальных каких-то материалов, я это воспринимаю в плане хроникального исторического процесса, да, я это воспринимаю с точки зрения историографии. Ни того, ни другого, ни третьего в этом произведении, к сожалению, не присутствует.
Стариков: Ну, чтобы у наших слушателей и зрителей, кто ещё не смотрел сериал, не складывалось какое-то впечатление до его просмотра, Николай, я хотел бы попросить вас привести пример, когда «Хроники русской революции» не соответствуют какому-то зафиксированному, задокументированному течению событий, когда вот что-то там происходит не так. Я со своей стороны тоже такой пример сейчас приведу, но он относится к событиям более раннего периода — это убийство премьера Столыпина. Сразу хочу сказать, что версия, которая высказана в фильме, мне представляется очень-очень правдоподобной. Ну, если не рассказывать, чтобы было интересно смотреть: за убийством премьер-министра Российской империи стоят коррупционеры, люди, которые разворовывают страну, и деятельность Столыпина в этом смысле для них неприемлема. Делают это они, естественно, руками революционных организаций, и там показана определённая связь агентов царской охранки — они же руководители революционных организаций, которые занимаются терроризмом внутри Российской империи. И вот, рассказывая о казни террориста Багрова, который и застрелил Столыпина, а он действительно был действующим агентом царской охранки, показывается момент, когда его хотели бы допросить, всю эту неприглядную ниточку раскрутить и наказать виновных, а выясняется, что его уже казнили. В этот момент я, как человек, неплохо знающий историю, вспомнил, что, вроде бы, Багрова не казнили сразу после смерти Столыпина — не было никаких судебных процедур. В фильме говорится именно так: взяли, казнили без какого-либо суда, и это является своего рода доказательством версии авторов фильма. Но, обратившись к документам, я этого факта не нашёл.
Пархитько: Нет, скажем так, казнили – это слишком официальная формулировка. Багров действительно был вскоре, скажем так, ликвидирован.
Стариков: Но суд-то был? Суд был.
Пархитько: Суд был, но это, опять же, было предварительное судебное слушание. Ещё не было вынесено никакого приговора, ещё не было вынесено никаких решений, ещё, как вы верно отметили, не была выявлена никакая цепочка. Он ещё никаких показаний не дал и попросту был убит, не дожив, по сути дела, до финального, главного судебного заседания, где не только он бы присутствовал, но и впоследствии были бы выявлены им же сообщники. Этого сделано не было. Версия насчёт причастности царской охранки к ликвидации премьер-министра весьма популярна, что греха таить, в России. Я эту версию никоим образом не отметаю. То есть и в фильме она присутствует. Здесь, на самом деле, акцент моей критики смещён несколько в иную плоскость. Да, вы попросили привести примеры, которые там откровенно не соответствуют. Ну, давайте начнём с самого начала. Если мы говорим о хронике русской революции, то с чего надо начать? А что послужило первопричиной этой революции? Ну, хотя бы Кровавое воскресенье, да? Хотя бы восстание на броненосце «Потёмкин».
Стариков: Этих фактов там вообще нет.
Пархитько: Их нет вообще. Их нет, они там отсутствуют. Они там даже не упоминаются. Упоминается откуда-то, с Луны, что ли, прилетевший — какой-то поп Гапон, который сходу появляется и обладает колоссальным авторитетом, как в фильме говорят, сопоставимым с ленинским, даже выше. И, в общем, откуда он взялся — непонятно.
Стариков: Ну, без Кровавого воскресенья роль Гапона действительно непонятна.
Пархитько: Совершенно непонятно. Ну, если бы было Кровавое воскресенье, мы бы хотя бы поняли, откуда взялся этот человек, и что авторитет этот он заработал вообще-то в 1904 году, что позволило ему вывести людей уже в 1905 году, но никак не иначе.
Стариков: Ну, я хотел напомнить слушателям, что поп Гапон сотрудничал с органами правопорядка, скажем так, получал от них определённое финансирование, создал профсоюзы рабочих, которые должны были уводить рабочих из революционного движения, но бороться за права рабочих, но, по сути, сам организовал стачку после увольнения некоторых рабочих Путиловского завода, которая привела к желанию рабочих пойти поделиться проблемами с царём, и в итоге всё это закончилось Кровавым воскресеньем. Потом поп Гапон был повешен эсерами на окраине Санкт-Петербурга. Ну, в принципе, это всё как раз показывается.
Пархитько: Да, там показывается, но вопрос — как? Но мы до этого ещё дойдём. Я считаю не совсем удачной отправную точку повествования. Ну, судя по всему, это либо 17 октября 1905 года, либо после 17 октября, после манифеста царского. То есть, ещё раз повторюсь: что подвигло царя этот манифест принять, какие процессы происходили, нам по фильму неведомы. Значит, далее, давайте немножечко опустимся с высокого исторического уровня на более привычный бытовой. Ну, вот эти диалоги между Парвусом и Горьким, допустим, да, на квартире у Горького. В соседней комнате революционер, террорист Красин мастерит взрывчатку прямо в комнате, прямо в квартире. Знаете, ну, тут можно долго рассуждать на предмет того, насколько тут соблюдается техника безопасности, да, в реальной жизни. Но я позволю себе ремарку такую: Красин действительно на съёмной квартире мастерил взрывчатые вещества, точнее, он руководил мастерской.
Стариков: Но снимал не у Горького.
Пархитько: Но эта квартира находилась в Москве, но не в Петербурге, и не на квартире у Горького, совершенно точно.
Стариков: Ну, Николай, я тут выступлю в роли адвоката этого фильма. Конечно, определённое творческое приближение может быть, ну, показать всё сложно — это действительно так. Критиковать, кстати, сложно, что, наверное, нам обоим в итоге скажут. Поэтому здесь я бы не поставил это в минус фильму, если что-то как-то соединили, да? Террористическая деятельность показывается. Ну, собственно говоря, в первой части мне хотелось бы, чтобы вы привели ещё один пример того, как вольно трактуется история или, наоборот, чётко и ясно она двигается. Потому что я в этом смысле хотел бы похвалить сериал за то, что для меня показали самое главное. Я понял, почему военные, вопреки присяге, логике, здравому смыслу, во время Великой войны решили арестовать царя, то есть верховного главнокомандующего. Вот уровень коррупции и воровства там действительно показан совершенно фантастически.
Пархитько: Это показано. Я об этом тоже скажу. Из моментов, которые не соответствуют, пожалуйста, опять включу душного историка. Когда этот, ну, не знаю, Мануилов привозит попа Гапона.
Стариков: Манусевич-Мануилов – это такой прохиндей.
Пархитько: Ну, прохиндей. На самом деле это сотрудник жандармского управления, это сотрудник царской охранки в реальной жизни, да? И, кстати, все революционеры об этом знали, прекрасно были осведомлены. Вот к вопросу о том, насколько свободно они с ним общались по фильму. И вот он привозит попа Гапона на аудиенцию к Витте. И там присутствует, среди прочих, генерал-губернатор Санкт-Петербурга Трепов. Дело в том, что Трепов был отправлен в отставку. Он был в отставке с 26 октября 1905 года. Он там никак не мог присутствовать в этот момент. А Гапон появился в России-то только в ноябре 1905-го. А у нас по фильму показывают октябрь. То есть этого, в принципе, случиться не могло никак. И вот таких нестыковок там, опять же, не в ущерб художественному качеству, но в ущерб историческому — там очень-очень много по фильму.
Стариков: Ну, дорогие друзья, сейчас мы уйдём на выпуск новостей, потом вернёмся с моим тёзкой и коллегой Николаем Пархитько, кандидатом исторических наук, к обсуждению сериала «Хроники Русской революции». И сразу хочу сказать: начнём мы с обсуждения образов исторических персонажей, которые в этом сериале показаны. Так что никуда не переключайтесь, мы вернёмся через совсем небольшой промежуток времени.
Стариков: Дорогие друзья, в эфире программа «По сути дела». Продолжаем наш разговор с кандидатом исторических наук, доцентом РУДН Николаем Пархитько. Говорим о фильме «Хроники русской революции». То есть разбираем, насколько хроники русской революции соответствуют документальному ходу тех событий. А сейчас хотелось бы поговорить об образах, которые там показаны. Вот сразу хочу сказать, это исключительно моё мнение, шикарные актёрские работы. Вот Горький — великолепен. Парвус в жизни, конечно, мерзавец, предатель и подонок, но сыгран совершенно великолепно. Вообще все исторические персонажи, на мой взгляд, показаны очень хорошо. Даже Сталин — у меня, наверное, к этому образу нет претензий, потому что Сталин показан как верный соратник Ленина, который иногда сомневается, но в конце концов всё равно Ленина слушается, двигается в его фарватере, что, в принципе, соответствовало и сталинскому выражению, что он — скромный ученик Ленина. Вот образ Ленина. Вот здесь, дорогие друзья, хотелось бы отдельно сказать. И здесь отделить образ Ленина, который показан в этом фильме, от образа Ленина, который, мне представляется, был в реальности, и отделить актёра от всего этого. Поэтому скажу так: на мой взгляд, Евгений Ткачук, который сыграл Ленина, провёл — ну, вот у меня даже эпитет — изумительно сыграл. На мой взгляд, это очень похоже на Ленина, очень живой образ. Но здесь возникает вопрос: а какой Ленин был показан Евгением Ткачуком? То есть качество актёрской игры — изумительное, соответствие историческим реалиям, на мой взгляд, весьма условное. Потому что, несмотря на то, что Евгений Ткачук, как он в своих интервью говорит, прочитал книгу о Ленине, которую ему порекомендовал Кончаловский, режиссёр, — а там такая фраза даже есть: «Вы, если прочитаете эту книгу, вы полюбите Ленина». Из чего я делаю вывод, что он Ленина как минимум полюбил. Но он показал такого Ленина, которого полюбить очень сложно. Ленин, зацикленный на деньгах, Ленин мелочный, Ленин скандальный. Но, правда, по мере движения Ленина — и сериала — к взятию власти Ленин становится политиком. Но в первых сериях это совсем не тот Ленин, которого я представлял, знаю и во многом уважаю. Николай, что вы скажете?
Пархитько: Так, позволю себе реплику по поводу этой книги, которую Ткачук прочитал, — говорит: «Вы полюбите Ленина». Мне что-то приходит на голову слегка лёгкий такой парафраз: «Люблю Россию я, но странною любовью». Ну, видимо, полюбил Ленина.
Стариков: Ну, я намеренно не говорю название этой книги. Желающие найдут интервью Ткачука и узнают, и, может быть, захотят её прочитать.
Пархитько: Вот, видимо, он полюбил Ленина, но странною какой-то любовью. Значит, смотрите, я полностью на 200% с вами согласен с тем, что игра Ткачука великолепная, замечательная.
Стариков: Выше всяких похвал.
Пархитько: Выше всяких похвал. Внимание, вопрос. А какая задача стояла перед артистом при изображении образа Ленина, при воплощении? Если перед ним стояла задача изобразить Ленина в качестве такого невротического фрика, который чуть ли там не конвульсирует, постоянно экспрессирует, постоянно бегает, как вы правильно сказали, мелочный, алчный до денег, который ни разу не политик, который в лучшем случае формируется по ходу повествования. Вообще-то говоря, Ленин был политиком уже в девяностых годах прошлого века, причём сформировавшимся, дававшим фору многим другим. Вот то с этой задачей Ткачук справился блестяще. Ну, про грим я не говорю, это отдельная история. Значит, если же стояла бы задача изобразить Ленина тем, каким он был в реальности, вдумчивый, осмысленный, иногда, даже предмет критики, медлительный политик, слишком осторожный в одних случаях, слишком рискованный в других, мало предсказуемый. Насчёт денег, деньги он воспринимал как инструмент достижения цели, но не как самоцель. У него не было фетиша на деньги, у него не было фетиша на, знаете, какие-то круассаны.
Стариков: Ну, Ленина кто-то если в чём обвинял, то уж в алчности и в любви к деньгам никто никогда не мог это сказать.
Пархитько: Точно мимо. Я уж опускаю информацию о том, что Ленин с Парвусом никогда не сотрудничал, от слова совсем. Это Парвус пытался выйти на контакт с Лениным, предложить ему услуги, а Ленин ему дважды отказал и в Швейцарии, и позже уже по связи.
Стариков: Здесь надо уточнить, дорогие друзья, что в фильме показывается косвенным образом, что Ленин вроде как взял деньги Парвуса, согласился на это, но не говорится, что он их взял. То есть как-то эта ситуация несколько подвешена. Я сразу хочу сказать, что Ленин не брал деньги Парвуса, никогда не был никаким немецким шпионом. Это измышления наших геополитических противников.
Пархитько: Геополитических противников и их не самых далёких последователей, контуженных перестройкой, как я их называю. А в фильме, пожалуйста, присутствует, на мой взгляд, неуместная сцена, где Ленин по-бандитски врывается в здание газеты Парвуса, да, где там Троцкий сидит в качестве дежурного на лавочке.
Стариков: И спор идёт о деньгах.
Пархитько: И спор идёт о деньгах с угрозой отрезать ему палец. Извините меня, но иначе как комичной я эту ситуацию не воспринимаю. Такой сцены не было и быть не могло — от слова «совсем». Потому что, если бы Ленин что-то отдалённо похожее себе позволил… Ну, начиная с того, что он в Москве, в Петербурге — не было ещё в России в тот момент, который показан в фильме. Он с декабря находился в Финляндии. Если бы Ленин что-то такое себе позволил, он бы прослыл бандитом и, говоря современным языком, беспредельщиком в кругу своих же соратников-революционеров. От него бы отвернулись моментально. Поэтому образ Ленина в воплощении Ткачука, в соответствии с художественным заданием изобразить главного революционера нашей истории в качестве, ну, позволю себе такое слово — фрика, сыгран блестяще. Но это не Ленин. Это не Ленин в реальности. Это даже близко не Ленин в реальности.
Стариков: Ну, если бы Ленин таким был, собственно говоря, вряд ли бы он оказался победителем в сложных, сложнейших условиях Гражданской войны. Поэтому я не говорю: надо любить Ленина, не надо любить Ленина — это личное предпочтение каждого, да? А я имею в виду, что надо с уважением относиться к собственной истории. Если этот человек в ней победил, то он уж точно не был каким-то недоумком, зацикленным на деньгах.
Пархитько: Совершенно верно. И, кстати, мне есть за что похвалить Ткачука. Образ Ленина, который там воплощён в последней серии, когда Ленин изображён тяжело больным человеком, — а это правда, он действительно таковым являлся последние полгода своей жизни. То есть я это без иронии, я это с искренним состраданием говорю, когда, ну, что греха таить, он иногда не воспринимал даже чужую речь, не мог воспроизвести собственную, был полностью болезненно отрешён. Вот там Ленин изображён очень удачно. То есть действительно он там изобразил его глубоко больным человеком, вызывающим жалость. И вот эти его последние попытки в ходе действительно исторического последнего визита в Москву в октябре двадцать третьего года — попытки найти какие-то бумаги, тетради — это действительно исторический факт. Владимир Ильич на инвалидном кресле действительно был туда доставлен. Он действительно забрал некоторые свои тетради, записи из своего рабочего кабинета. Это был последний раз, когда он посещал свой рабочий кабинет. Это, по-моему, я могу ошибиться точно в дате, но, по-моему, это было 19 октября двадцать третьего года.
Стариков: Николай, ну, понятно, что мы уделили основное внимание главному персонажу — если мы говорим о «Хрониках русской революции», то это, естественно, Ленин. Но, в принципе, в художественном сериале «Хроники русской революции» события революции являются фоном для рассказа о событиях личной жизни, в принципе, выдуманных персонажей. И одновременно эти выдуманные персонажи являются связующей нитью, которая различные события и их деятелей между собой связывает. Поэтому в этом смысле мы не будем обсуждать образы этих выдуманных людей, которые собраны, сыграны и так далее. Сталин, что вы скажете о нём?
Пархитько: Вы знаете, по Сталину я должен сказать, что изображён по пятибалльной шкале — на хорошую, твёрдую четвёрку. Хорошо изображён. То есть даже в отдельных моментах немного комично, мне кажется. Но так допустимо — умышленно комично, умеренно комично.
Стариков: Когда Сталин угощает офицеров грузинским вином, да?
Пархитько: Да. Кстати говоря, это вообще тоже очень интересное смещение акцента, что Октябрьское восстание стало возможно благодаря помощи офицеров. Это абсолютно не соответствует действительности.
Стариков: Ну, здесь, дорогие друзья, речь идёт о, ну, скажем, теории, потому что, наверное, подтвердить её сложно, — той, которую Андрей Ильич Фурсов высказывает: что Генеральный штаб и офицеры участвовали. Ну, я здесь, вы знаете, нахожусь в таком положении вооружённого нейтралитета. Мне представляется, что это могло быть, но я не могу утверждать, что это совершенно точно было. Образ Николая II.
Пархитько: Образ Николая II, в принципе, такой, каким Николая мы себе привыкли представлять. То есть такой инфантильный, такой добренький, находящийся в перманентном состоянии депрессии, какого-то самобичевания. Как он отрешённо смотрит в окно, думает там о будущем России, думает о том, что же её ждёт. В общем, ну, на самом деле здесь принципиально нового в образе Николая я ничего не увидел.
Стариков: Какая оценка?
Пархитько: Ну, наверное, тоже могу твёрдую четвёрку поставить.
Стариков: Ну, дорогие друзья, мне кажется, что образ Николая II был сыгран вполне убедительно, но это роль такого второго плана, как это ни странно звучит, — да, может, даже и третьего. Ключевой, на мой взгляд, момент — когда один из главных героев приходит к нему рассказать о том, что готовится заговор и царя арестуют, — он говорит: «Так вы уже седьмой за последние два месяца, кто мне это рассказывает». Так грустно на него смотрит — и ничего не делает. В результате его и арестовали, дальше произошёл Февральский государственный переворот и наша государственная катастрофа. Ну, а мы сейчас уходим на небольшой перерыв.
Стариков: Продолжаем программу «По сути дела». Я Николай Стариков. Со мной в эфире мой тёзка Николай Пархитько, кандидат исторических наук, доцент РУДН и Финансового университета при правительстве Российской Федерации. То есть высококвалифицированный историк, и обсуждаем мы художественный фильм, сериал «Хроники русской революции». Мы уже обсудили исторические образы, которые там были показаны, соответствие, несоответствие. Наверное, находим и то, и другое. А сейчас мне хотелось бы поговорить о наших добрых зарубежных друзьях, чьё влияние на революцию, мне кажется, в сериале показано не совсем должным образом. Значит, о чём, дорогие друзья, я хочу сказать? Революционные организации всегда откуда-то брали, берут и, к сожалению, будут брать деньги. Разговоры о том, что рабочие своими мозолистыми руками, заработав копейки, профинансировали, например, пароход «Джон Графтон», набитый зарубежным оружием, который прибыл, как вы понимаете, из Лондона как раз в 1905 году, но сел на мель, — а всё-таки тысячи единиц огнестрельного оружия разошлись, — да, о том, что на баррикадах на Красной Пресне иногда оружие было более новое, чем у тех, кто его штурмовал: пулемёты, там «маузеры» и так далее, — всё это не может быть объяснено тяжестью жизни и доведёнными до отчаяния людьми. Вы знаете, доведённый до отчаяния рабочий взял, пошёл, купил пулемёт где-то, да? И построил. Ну нет, так не бывает. Внешние силы, разведки — мы видим это и в сегодняшнем дне. Если кто-то совершает какой-то акт диверсии или терроризма сейчас у нас в стране, к сожалению, то за ним всегда стоят кураторы из украинской разведки, а за ними — кураторы из разведки британской или ещё какой-либо иной. Вот, Николай, с точки зрения зарубежного влияния и финансирования революционных организаций, терроризма, который существует, что вы скажете по поводу сериала «Хроники русской революции»?
Пархитько: Ну, я скажу, что вообще тему Бьюкенена и его влияние на...
Стариков: Это посол Великобритании в момент Первой мировой войны.
Пархитько: Да, совершенно верно. Значит, кроме того, это было прямое связующее звено между императорским домом Романовых и королевским домом короля Георга, который являлся кузеном Николая II. То есть это близкие родственники, если смотреть по генеалогической линии. Так вот, линию посла Бьюкенена, как мне кажется, можно было бы показать несколько более развёрнуто. Можно было бы в обязательном порядке, ну, как мне представляется — какие уж я могу давать рекомендации, — показать, допустим, контакты между императорской семьёй Романовых и посольским корпусом Великобритании во время представительских балов. О чём они там говорили? Какие опасения высказывал Николай лично Бьюкенену...
Стариков: Ну, хронометраж, Николай.
Пархитько: Ну, вы знаете...
Стариков: Хронометраж фильма, Николай, не позволил Николаю уже в фильме, да, поговорить с Бьюкененом на какие-либо темы.
Пархитько: А в противном случае мы видим вот то, что мы видим. Может быть, даже и идея-то неплохая. Я там между строк прочитал. Идея, может быть, и неплохая, действительно, но она настолько обрывочно, отрывочно там показана, что эта фрагментарность, она не позволяет нам сложить её в целостную картину. Возникает ощущение, что англичане какими-то урывками, то они убирают Распутина, то они втягивают Россию в войну, то они какие-то непонятные действия в отношении большевиков…
Стариков: Вот сейчас вы очень точно заметили, дорогие друзья. Складывается впечатление, что англичане иногда откровенничают. То есть там есть сцена, где как раз Бьюкенен беседует с одним из разведчиков, и, как ни странно, не разведчик объясняет Бьюкенену, послу, а посол объясняет разведчику британскому. Да. Разведчик говорит: «Ну а почему мы не можем жить с Россией в мире?» И тот ему объясняет, почему, как бы, Россию нужно гнобить, дробить и так далее. То есть, в принципе, и сегодняшние действия против нас англичанин объясняет. Но есть ещё одна сцена. Вот она, мне кажется, является ключевой. В сериале показано финансирование революционеров, показано, что деньги — чёрные, тёмные, но они всё время внутренние. Получается, что там через грабежи, через коррупционеров, через кого-то ещё финансировалось террористическое подполье внутри России. И вдруг один из вот этих вымышленных героев, под которым, конечно же, есть герой исторический, — мне он больше всего напоминает, наверное, Якова Христофоровича Петерса, потому что он — один из высокопоставленных чекистов, заместитель Дзержинского. То есть в момент мятежа левых эсеров до этого нет никакой его связи с иностранными разведками. То есть — от слова «никакой». Он живёт за границей, проводит там время, он в связи с охранкой, но так, чтобы он там с англичанами где-то рядом сидел, — никогда не было. И вдруг он снимает трубку, находясь в ЧК, звонит в английское посольство — это лето восемнадцатого года — и просит Сиднея Рейли, то есть резидента британской разведки, подготовить деньги, которые нужно будет выплатить за убийство немецкого посла Мирбаха. Ну, мы понимаем, что они знакомы. Вряд ли так вот, знаете: «Алло, это ЧК, это британское посольство. Вы знаете, вы нам денег дадите». Ну, то есть…
Пархитько: Посла надо убить.
Стариков: Мне кажется, что там была какая-то линия, которую потом просто удалили из-за того самого злодейского хронометража. И получилось так, что вдруг чекист сошёл с ума — высокопоставленный — звонит по своему рабочему телефону в британское посольство и просит деньги на убийство германского посла, чтобы... ну, дальше рассказывать, собственно говоря, не буду. Ну и, поскольку упомянул Якова Христофоровича Петерса, который из Британии приехал, стал заместителем Дзержинского, — почитайте его биографию. Потом этого славного сына латышского народа расстреляли в тридцать восьмом году как британского шпиона.
Пархитько: Ну, вполне логично, на самом деле. Что касается вот этой методологии звонка из рабочего кабинета в британское посольство…
Стариков: Ну, может, тогда не подслушивали ещё, знаете.
Пархитько: Подслушивали, вполне вероятно, да. Но я думаю, что в интересах, как вы сказали, хронометража, наверное, тут режиссёр просто пошёл по пути обычного упрощения этого сложнейшего процесса для целевой аудитории, чтобы люди, ну, по-русски говоря, не заморачивались, как это происходило. Понятно, что это происходило через тайные каналы, через специальные каналы, которые были выделены.
Стариков: Да, общались всю революцию. Финансирование шло из Великобритании. Вот отсюда такие тесные контакты, что ты можешь просто снять трубку, позвонить и сказать там: «готовь деньги». Он понимает, сколько денег, для кого, для чего и всё. И всё понятно.
Пархитько: Да, здесь просто, знаете, гипербола наоборот. Гиперболическое упрощение здесь.
Стариков: Но есть ещё интересный момент, дорогие друзья, на который я хотел обратить ваше внимание. Те, кто знают революцию или кто хочет её узнать, знают имя Якова Блюмкина. Это человек, который охранял послов, в тот момент работал в ЧК, убил посла Мирбаха. Потом у него была сложная биография — его, в принципе, амнистировали, потом расстреляли как троцкиста в середине тридцатых годов. Так вот, что интересно. Человека показывают нам в роли такого, ну, почти как я, лысого мужика, в возрасте где-то под сорок, наверное, да? Он был таким, когда его расстреляли. Дело в том, что самое интересное — если вы наберёте «Яков Блюмкин, день рождения», вы увидите, что он родился в девятисотом году. Это значит, что на момент убийства немецкого посла ему было восемнадцать лет. Задайте себе вопрос: в восемнадцать лет как можно занять такую должность в ЧК? Авторы сериала пытаются объяснить. Они говорят, что Сидней Рейли — вот этот британский шпион и руководитель террористических акций, который на самом деле был выходцем из Российской империи, по фамилии Розенблюм, то есть евреем из Одессы, — старше Якова Блюмкина на двадцать шесть лет. В сериале говорят, что они друзья. Если бы вы показали восемнадцатилетнего пацана, то нужно было бы задать вопрос: а кто же его в ЧК устроил? И тут вы приходите к выводу, что Сидней Рейли его туда и устроил. И тогда звонок начальника Якова Блюмкина, который звонит и говорит: «Деньги подготовьте», становится понятным. Но из этого ведь становится ясно, что определённая часть чекистов была британскими шпионами либо была британцами туда внедрена, и в нужный момент они осуществляли в интересах Великобритании террористические акты. Вот это, мне кажется, и должно было быть в сериале «Хроники русской революции». Покажите, кто стоял за всем этим.
Пархитько: Да, Николай, вы абсолютно правильно сейчас всё это разложили. Дело в том, что вам это понятно, вам как писателю, исследователю, аналитику, вам это понятно между строк. Мне это понятно как историку, тоже между строк. Но тут ключевое – между строк. А вот обычная целевая аудитория, обычные зрители, они посмотрят фильм. Ну, им понравится картинка. Картинка там хорошая, действительно. Им понравится, говоря современным языком, экшен, да, тоже понравится игра актёров. Но они эти выводы научные, я уж не говорю политические, научные выводы даже элементарные, они не сделают. Поэтому, несмотря на такие упрощения в виде телефонных звонков и всё, конечно, просветительская информационная линия в этом фильме, она оставляет желать лучшего.
Стариков: А вот, Николай, я с вами согласен частично. Мне кажется, что, когда мы говорим не просто о сериале, а о сериале с таким, ну, громким названием, который должен нести просветительскую функцию, мы должны задать главный вопрос: для чего он был снят? Если главная задача — дать возможность актёрам блестяще сыграть (ещё раз хочу повторить: актёрские работы в сериале изумительные) — это одно. Если же главной задачей (а это вот моя точка зрения) в такой работе должно быть не только дать актёрам возможность блестяще сыграть свою роль, но главное — показать самое актуальное на сегодня. А урок русской революции вот в чём: внешние силы всегда будут играть на существующих проблемах. И коррупция, казнокрадство всегда являются питательной почвой для предательства. Что, собственно говоря, и произошло в 1917 году, в феврале. Революционеры в данном случае, да, имели финансирование из различных источников, но они были определённым инструментом разрушения страны. И дальше гениальность Ленина как раз и заключается в том, что, будучи чужим инструментом, он смог провести дело так, что те, кто хотели использовать Ленина, были Лениным использованы. И он всё-таки построил социалистическую страну, провёл социалистический эксперимент со всеми плюсами и минусами этого эксперимента. Дорогие друзья, мы сейчас прервёмся на выпуск новостей и продолжим наше обсуждение.
Стариков: Дорогие друзья, продолжаем программу «По сути дела». Мы с кандидатом исторических наук Николаем Пархитько обсуждаем сериал «Хроники русской революции». Название очень важное, материал нужный и очень актуальный, поэтому у нас к нему есть и вопросы, и предложения. Мы обсудили образы, которые были показаны, определённые недочёты. Теперь хотелось бы поговорить о наиболее запомнившихся моментах, эпизодах этого сериала. Николай, что вам больше всего в душу запало?
Пархитько: Так, давайте о негативном. Об одном эпизоде я уже сказал — эта безобразная сцена нападения Ленина на Парвуса. Не будем повторяться. А вот из эпизодов, которые мне запомнились, на самом деле, я бы хотел привести очень глубокую цитату Столыпина, который открытым текстом говорит герою Юрия Борисова о том, что главные враги России находятся за границей. Они стремятся втянуть нас в большую войну, которая закончится для нас очень плохо. Ну и там дальше добавляет от себя или про себя, что он точно знает: его убьют, и убьёт его именно охранка, а не террористы. На мой взгляд, личность Столыпина, такая монументальная личность, в фильме, с точки зрения хронометража, к сожалению, не доработана. Можно было бы, наверное, отказаться от каких-то других сцен.
Стариков: Побольше уделить ему внимания.
Пархитько: Побольше хронометража, потому что мы видим вот этот разговор, мы видим, как бы зачин. Мы не понимаем, откуда взялся Столыпин, как он уговаривал царя подписывать непопулярные для него законопроекты. Мы не видим влияния Столыпина на подавление, если назвать вещи своими именами, первой русской революции, на наведение порядка. Мы не слышим его знаменитой фразы: «Дайте России двадцать мирных лет, и вы не узнаете её». Мы не видим вообще никаких принципов его работы. Мы просто...
Стариков: Я здесь просто хочу уточнить. В 1907 году, так сказать, замирение, усмирение произошло. Столыпин был убит в Киеве в 1911 году.
Пархитько: И мы вот после этой, на самом деле, хорошей, на мой взгляд, очень хорошей сцены в рабочем кабинете Столыпина, следующий эпизод: это его убийство уже в Киеве, да, Багровым, который показан там как абсолютный извращенец. То есть акцент в эту сторону смещается вместо того, чтобы, может быть, как-то развить тему-то.
Стариков: То есть нам объяснили, почему Багров стрелял в Столыпина, но не объяснили, почему его использовали как орудие для того, чтобы он стрелял.
Пархитько: Совершенно верно. То есть какой-то, опять, мы который раз с вами упоминаем, вот мозаичный какой-то обрывочный набор фактов, факты даже, может быть, вполне себе исторические, но между ними нет никакой связи. Это, значит, один момент. Ещё момент, на который я хотел бы обратить внимание — герой Лютера, который там присутствует.
Стариков: Это как раз тот, который стал потом большим чекистом.
Пархитько: Который стал большим чекистом. Ну, персонаж вымышленный, в природе такого не существовало, но я в нём усматриваю, вообще-то говоря, террориста-эсера Евно Фишелевича Азефа, да. А почему я сейчас о нём вспомнил? Потому что это — плоть от плоти охранки. Это его проект. Это проект охранки.
Стариков: Ну, это показано там. Это в сериале, справедливости ради, показано. Есть сцена беседы руководителя охранного отделения с этим самым боевиком.
Пархитько: Показано, но я не очень понял, почему бы не включить для достоверности туда персонаж Азефа. Почему пошли по пути…
Стариков: Потому что образ собирательный. Но я, дорогие друзья, здесь сейчас, не уходя в подробности, хочу сказать, что у меня есть книга под названием «Русская смута XX века», и ещё есть «От декабристов до террористов», и я там целую главу посвящаю тому, что Евно Фишелевич Азеф, по сути, является британским агентом. Это, кстати, за рамками сериала объясняет все эти звонки, деньги, общение и так далее. Ну, говоря о том, какие сцены прекрасно показаны, мне кажется, что очень хорошо сделаны сцены массовых заседаний. Там учредительное собрание изумительно показано. Если вы хотите понять, как всё происходило, там действительно с исторической точки зрения, мне кажется, комар носа не подточит. Эсеровский мятеж, и эсеры, запертые в театре, тоже всё очень прекрасно показано. Но вот возникают какие-то вопросы, в котором либо можно было показать что-то более важное, либо что-то менее важное. Но я отдельно вот какой вопрос хотел поднять: закадрового текста в сериале очень мало. В каждой серии буквально несколько предложений.
Пархитько: Ну, вступление.
Стариков: Ну, вы знаете, у меня такое впечатление, как говорится, простите меня, с большевистской прямотой скажу, что закадровый текст писал школьник начальных классов. Вот по диалогам там можно дискутировать, но, в принципе, диалоги очень качественные. Закадровый текст — детский. Ну, что имеется в виду? Началась Первая мировая война, и Россия вступила в Антанту. Первая мировая война началась потому, что Россия в 1907 году, за семь лет, вступила в Антанту. То есть поменяли всё с головы на ногу. Вот не знаю, обращали ли вы внимание, Николай, по поводу этого текста и какое у вас возникло ощущение диссонанса. Там, где надо, наоборот, усилить, коротко объяснить человеку, что происходит, почему-то говорят какую-то малоудивительную вещь.
Пархитько: Ну, это, опять же, я на это обратил внимание — мне это резануло с самой первой серии, с самого первого эпизода, когда нам показывают какие-то непонятные корабли из хроники, которые там куда-то стреляют, явно на учениях, и говорят: «Это вот русско-японская война, которую Россия проиграла». Ну, допустим. Вы правильно сказали: нам этот закадровый текст не даёт главного — не даёт нам понимания причин первой, ещё русской, революции. Её можно было бы объяснить особо не заморачиваясь. Можно было бы хотя бы объяснить это катастрофически плачевным состоянием 80% российского населения — рабочего класса, крестьянства, которое вымирало от голода и уходило в крупные города для того, чтобы там батрачить, опять же, за копейки. То есть можно было бы хотя бы это сказать. Нет, нам показывают какие-то взятые из интернета, очевидно, кадры хроники, не имеющие к событиям никакого отношения. И этот закадровый текст, он выступает там в качестве зачина каждой отдельно взятой серии — просто как комментарий к той хроникальной картинке, которую мы перед собой видим. Нет смысловой нагрузки.
Стариков: Порядок, и следствие, и причины. То есть вы просто скажите: «Россия вступила в Первую мировую войну, потому что Великобритания хотела её туда втянуть». Опять, возвращаясь к англичанам, такое ощущение, и вы уже об этом говорили, Николай, что англичане всё время как бы плывут по воле волн, да. Вот появился плохой Распутин — давайте убьём его. И они его убили. Это показано, кстати, версия, о которой мы многократно говорили, вот в этом фильме прозвучала, и за это огромное отдельное спасибо. Англичанин, вот ещё раз: даже те, кто знают, как убили Распутина, но такую версию, где англичан вырезали сами убийцы, да — англичане убили Распутина. Буквально последний выстрел в лоб Распутину в упор произвёл английский разведчик Освальд Райнер. Это всё прекрасно — ну, в определённой степени всё показано в фильме. Но нужно понимать, что, если какая-то разведка работает против какой-то страны, ну, она же работает… Ну, вот возьмём англичан и нас сегодня: а что, в девяносто первом году англичане закончили работать против нас и возобновили в 2022-м? Ну, конечно же, нет. Они работали постоянно и работают дальше. А вот там показана эпизодичность. То есть Россия как-то сама вдруг вступила в Первую мировую войну — непонятно зачем. И англичане уже на фоне этой войны проводят какие-то операции. Вот что-то им там хочется. Да нет, ну, эта работа идёт постоянно. Но кроме англичан там никого нет, в принципе, из внешних сил. Там появляются иногда немцы — ну, так, олицетворяет их Парвус. То есть не рассказывается российскому гражданину, что внешние силы всегда будут воздействовать на Россию, всегда использовать какие-то складывающиеся ситуации, и самое главное — складывать их будут. Складывать их будут.
Пархитько: А вот, Николай, кстати, к вопросу о складывании. У меня главный вывод — вывод, тире, вопрос. Знаете, может быть, я плохо понял, что хотел сказать автор, режиссёр, — мне вообще непонятна мотивация главного персонажа Юрия Борисова. Мне она непонятна от слова «совсем». Это верный, преданный служащий государя-императора, который носит портсигар под сердцем? Или это вдруг человек, который приходит на квартиру к большевикам, с ними дружит? Или это человек, которому говорят: «Слушай, иди сюда, тут англичане предлагают нам что-то», — который с англичанами вдруг начинает работать и рассматривает такую возможность? Или это человек, который потом разочаровался во всём и…
Стариков: Вот давайте я попробую ответить, но опять в роли, так сказать, не адвоката сериала, а человека, который его посмотрел. Мне кажется, что роль Юрия Борисова, которая тоже очень хорошо сыграна, я видел русского офицера, я не видел Юрия Борисова как актёра, да. Это человек, который служит царю, готов делать всё, что угодно. Потом он в царе разочаровывается из-за поведения самого царя, который его просто отодвигает в сторону. Дальше он продолжает служить России на новом месте, убеждается в гнилости режима. После чего начинаются трагические события, в которых он в той или иной степени участвует, и через его судьбу, как выдуманного персонажа, показывают связь этих исторических событий. И дальше его жизнь начинает уже забрасывать бог знает куда. В этом как раз, мне кажется, показана трагедия настоящего русского офицера и патриота, который вынужден оказываться в разных ситуациях. Но из этого следует ещё один вывод. Вот часть таких офицеров потом оказалась в форме вермахта и уже в сорок первом году боролась против своей родины. Вот они не заслуживают ни сожаления, ни уважения — ничего. Но, Николай, мы с вами говорили о хронометраже, и нам тоже хронометраж нашей программы, к сожалению, не даёт возможности сказать всё, что мы хотели высказать. Дорогие друзья, в любом случае посмотрите сериал «Хроники русской революции», и потом, может быть, обсудим его ещё раз. До свидания.
Пархитько: Спасибо, всего доброго.
Проект реализуется при поддержке Президентского Фонда культурных инициатив.
#Фондкультурныхинициатив #Грантдлякреативныхкоманд
Подписывайтесь на новые выпуски с Николаем Стариковым и слушайте, когда удобно.
