Почему взрослые виноваты в том, что дети так остро отреагировали на блокировку компьютерной игры
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья. В эфире «Родительский вопрос». У микрофона Мария Баченина и Александр Милкус. У нас сегодня в гостях психолог, начальник отдела экспертизы Института воспитания Анастасия Савина. Анастасия, здравствуйте.
А. Савина:
- Добрый день.
М. Баченина:
- Знаете, нас многому научила история с блокировкой Roblox, но вопрос, между тем, остается открытым. Что происходит с психикой детей, которые подсели на эту или на иную платформу, после того, как эта платформа исчезает из их жизни и их возможностей?
А. Милкус:
- Смотрите, у нас было столько шума, криков по поводу того, что заблокировали Roblox, а мы читаем, перед Новым годом как раз были новости о том, что уже и американцы задумались заблокировать Roblox, и не только они. То есть это уже такая, мировая тенденция. В чем опасность? У нас программа «Родительский вопрос», и мы от имени родительской общественности вас и спрашиваем.
А. Савина:
- Давайте для начала мы с вами для родительской общественности разделим два понятия. Мы не будем говорить об игровом расстройстве, когда ребенок проводит за игрой больше 10-20 часов, его очень сложно из нее забрать…
А. Милкус:
- Извлечь из игры.
А. Савина:
- Да, извлечь из игры. Идет потеря контроля, и приоритет игры над реальной жизнью. Мы с вами будем говорить об элементах зависимого поведения и увлечения, которое, возможно, выходит за приемлемые рамки и начинает вредить социальной жизни ребенка либо его общему благополучию.
Что касается игры Roblox. Мы с вами всегда должны взвешивать риски и потенциальную пользу от того или иного продукта, который ребенку мы предлагаем. Roblox - это скорее даже не игра, а платформа для создателей игр. То есть там любой пользователь может зайти и создать свою игру. Безусловно, эту платформу кто-то использовал в конструктивных целях, в частности, в программировании, в кружках программирования использовали возможности платформы, для того чтобы обучать детей азам. С другой стороны, верно то, о чем вы сказали. Сама компания Roblox уже признаёт, что у них есть проблемы с безопасностью. В частности, это касается регистрации возраста, там непрозрачная система. Проблема с тем, что они не могут блокировать деструктивный контент. Проблема в том, что они не могут отвечать за качество каждой из этих игр, то есть там нет настроек пользователей и настроек разработчика, которые позволили бы это делать, что подтверждает уже энное количество исков к компании, что подтверждают журналистские расследования. Далеко ходить не надо, достаточно спросить детей и родителей о том, в какие игры они играют и какие есть эти зоны риска, с которыми дети сталкиваются.
М. Баченина:
- Это вы ответили на часть вопроса, который задал Александр. А что с психикой детей происходит?
А. Савина:
- Ну, мы же все прекрасно понимаем, что Roblox – коммерческая платформа, и они используют энное количество психологических уловок, для того чтобы детей туда максимально завлечь. Наверное, первая уловка и ответ на вопрос, что происходит с психикой детей – в игре нет, по сути, финала. Всякий раз ты заходишь в новую игру, там даже есть игры, которые предлагают: разыграй несколько финалов. То есть игра в принципе не заканчивается, у нас нет конечной точки.
Давайте обратимся к нашему пользовательскому опыту. Вы прокручиваете ленту социальных сетей, она нескончаемая, нам очень сложно остановиться, мы не знаем, где сказать себе «стоп». Давайте откроем поисковик, забьем какой-то вопрос. Держу пари, что дальше первой страницы, на которой вам откроется информация, на вторую-третью вы точно не пойдете, потому что вы видите финал. В игре Roblox у нас финала нет. И вот это первая ловушка, на которую детей цепляют. И дальше у нас появляется эта классическая, скажем так, дофаминовая зависимость, у ребенка бесплатная игра, он зашел и сразу получил медальку. То есть не как в жизни, для того чтобы получить оценку, выиграть соревнование, мне нужно долго потрудиться. Здесь он сразу получил медаль, соответственно, положительное подкрепление. И тем самым эта связь, само понимание, что, для того чтобы получить какой-то результат, нужно постараться, она искажается благодаря этой игре.
Что еще происходит с ребенком в игре? Это, безусловно, сообщество, в котором он может находить друзей, может общаться. Однако это сообщество, из которого очень сложно выйти, потому что он не имеет возможности использовать понимание эмоционального интеллекта, понимание эмоций другого ребенка, здесь это все редуцировано. Поэтому сказать о том, что это естественная форма общения, мы тоже не можем, и эта форма также искажается в игре.
Что еще происходит с ребенком? Наверное, для детей это положительная история, они благодаря игре могут проявлять свою автономию, свое взросление демонстрировать, пробовать разные роли, применять их на себя и тем самым самоидентифицироваться. Поэтому, исходя из таких ключевых историй, есть то, что положительно могло бы влиять при конструктивном использовании, а есть то, что наносит вред.
А. Милкус:
- Дети все равно будут играть в компьютерные игры, так же как и взрослые. Большинство их родителей тоже уже подсели, потому что они тоже лет с 10 в этом компьютерном мире. Если мы понимаем, что Roblox несет и деструктивные элементы, его запретили, закрыли, что делать, куда уходить? Как родителю направить ребенка, чтобы это было полезно, чтобы это было ненапряжно, и чтобы родитель не дергался, не появится ли в этой онлайн-игре какой-нибудь нехороший персонаж, который в лучшем случае задурит голову ребенку так, чтобы он вообще из этого компьютерного мира не выходил?
А. Савина:
- Родители от психолога всегда ждут какой-то совет.
А. Милкус:
- Да, мы тоже совет ждем.
А. Савина:
- Для начала родителям нужно самим попробовать поиграть в ту игру…
А. Милкус:
- И подсесть на нее тоже.
А. Савина:
- Надеюсь, что нет. Надеюсь, регуляторные функции родителя, его внутренний локус контроля позволит ему этого не сделать. Те механизмы, которые я сейчас озвучила, которые есть в каждой игре, когда мы их понимаем, мы с вами можем уже критично к ним относиться. Вы задаете такой же вопрос, как задавали родители много лет назад. Мне кажется, мы с вами не совсем честно говорим. По сути, это точно такие же проблемы, как были и раньше, просто теперь они больше перешли в цифровую среду. Мы так же думали, чем конструктивным заняться детям, что будет доставлять им радость, что не будет для них небезопасно, как их забрать, если они много времени проводят на улице, как вернуть в учебу. Это точно такая же история.
М. Баченина:
- Подождите. На улице было живое общение, это прохождение разных моделей поведения, это школа жизни. Можно ли говорить, что подобные платформы заменили детям нормальное общение? Получается, это можно считать теперь новой нормой?
А. Савина:
- Я думаю, что нам нужно уйти от этой дихотомии – нормальное и ненормальное. Просто у детей теперь разное общение. Да, если у нас было общение только в реальной жизни, то у них теперь добавился новый формат общения. И мы, взрослые, если мы учим их пользоваться вилкой и ложкой в детстве, мы точно так же должны им объяснить, как пользоваться цифровым миром, как в нем общаться, объяснив, какие есть ограничения, какие есть возможности, какие есть опасности. Точно такая же история, просто взрослым добавилось достаточно много дополнительных вопросов воспитания.
А. Милкус:
- Скажите, а можно ли переболеть компьютерной игрой? Объясню. Мой личный опыт. Начало 90-х, только появились первые цветные компьютерные мониторы. И была такая игра Prehistorik, потом была Doom 3. Я приходил на работу, садился за компьютер и играл, и жена не могла меня оттуда вытащить, чтобы я поехал за ребенком в детский сад и забрал его. И какое-то время это продолжалось, мы перешли на скандалы: «Забери ребенка». – «Нет, я не могу оторваться, забери ты» и т.д. У меня младший сын до сих пор вспоминает, и когда он рос, у него папа ассоциируется с экраном Doom 3. Мой друг-компьютерщик тогда моей жене говорил: «Слушай, оставь его в покое. Переболеет». Вы знаете, я тогда 2 или 3 года обыгрался, что с тех пор… Я знаю, что некоторые люди в детстве объелись мороженым, теперь смотреть на него не могут, а я не могу смотреть на компьютерные игры, и даже если кто-то другой играет, мне становится плохо, мне хочется выйти и пойти книжку читать. Это что за эффект? И есть ли надежда, что дети, которые подсажены на компьютерную игру, в какой-то момент так же захотят чистого воздуха и возьмут томик Пушкина?
А. Савина:
- Это работает эффект пресыщения. И здесь родители создают такую внешнюю вроде как рамку, родительский контроль, но этого недостаточно. Именно то, о чем вы сказали. То есть у вас, видимо, появилась еще другая мотивация, вы удовлетворили эту потребность, и открылась новая дверь. Поэтому здесь есть секрет, о котором нужно помнить родителям, - переключить внимание, переключить интерес, предоставить еще какую-то значимую деятельность (она не сразу будет найдена), тем самым захватив внимание ребенка, дав ему новый способ реализации, а не только через игру. Потому что здесь нам с вами нужно понять, что вы в этой игре получали, что ребенок получал в Roblox. Один ребенок там получал удовольствие от достижения. Он проходил какой-то этап, выигрывал. Вот здесь ресурс для родителя подумать, что он может предложить ребенку, чтобы он испытывал это счастье от достижения. Другой ребенок искал там общение. Он закрывался в школе и не мог, например, тет-а-тет разговаривать с другим ребенком, а в Roblox под маской аватара он выстраивал коммуникацию. Возможно, ребенок в Roblox справлялся со скукой. Он не знал, чем себя занять, и Roblox – это был единственный вариант, для того чтобы с этим справиться. Поэтому здесь нужно разбираться и искать, в чем мотивация у ребенка. Точно так же, как, видимо, вы в какой-то момент нашли для себя другую мотивацию.
А. Милкус:
- Нет, я просто хронически не высыпался…
А. Савина:
- Вот вы и ответили. Нужно следить за своим здоровьем. Вы понимаете, что плохо себя чувствуете. Кстати, здесь родителям тоже на заметку. Помогите ребенку понять, насколько игровое поведение плохо влияет, например, на сон, на его аппетит, на его настроение. И тем самым через этот самоанализ ребенок сам поймет, что для него игра скорее наносит больше вреда. Так же, как вы сейчас и сказали, для вас игра стала наносить больше вреда. Не то, что вы пресытились играть, вы просто почувствовали реальные физические изменения из-за нее. Помогите детям это осознать. Если я один раз посмотрел сериал перед рабочим днем, второй раз посмотрел и на третий раз вижу в зеркале, что плохо выгляжу или на совещании я засыпаю, мне придется сделать выбор. Дети сами еще не могут сделать этот выбор, так давайте им поможем.
М. Баченина:
- Анастасия, есть ли у вас идеи для совета, что можно предложить детям вместо этого? Такое ощущение, что сложно сейчас конкурировать с цифровым миром. Я иногда спрашиваю, допустим, у младшего: «Давай освободим огромное количество места и отдадим твои игрушки, ты в них все равно не играешь». – «Нет». Ну, понятно, почему «нет»: это мое имущество, моя зона. Но суть от этого не меняется. Я не знаю, как конкурировать. Все, на что я его могу сподвигнуть, он делает это, чтобы мне приятное сделать, то есть, как одолжение – порисовать, полепить. Нет, он увлекается временами, но я понимаю, это до поры до времени. Вот сейчас он перешагнет 6-летний порог – и всё, помашет лапкой всему тому, чтобы маме приятное сделать, порисовать. Как вы считаете, можно ли конкурировать, и если да, то как?
А. Савина:
- Я думаю, вы абсолютно правы, действительно, современным родителям сложнее в этом вопросе. У нас большое поле конкуренции, большое поле задач перед нами сейчас стоит, мы более чутко, осознанно относимся к родительству и воспитанию детей. Наверное, аналогия такая же, как с полезной едой. Брокколи есть скучно, не так вкусно, гораздо проще съесть какой-то фастфуд, но мы, родители, это прекрасно понимаем и терпеливо, через «не хочу» ребенка продолжаем маленькими шагами настраивать его на путь полезного питания. Поэтому здесь не нужно от себя, родители, требовать, что вот сейчас он бросит цифровое устройство и пойдет со мной по собственному желанию, и это желание будет ежедневным, и от меня, родителя, не будет требоваться никаких усилий, его не нужно будет завлекать, мотивировать тем, что давай, ты мне поможешь что-то приготовить. Нет, к сожалению, это требует включения от родителей, пока ребенок не найдет для себя какие-то значимые интересы. Кто-то их находит достаточно рано, допустим, ребенок увлекся футболом – и всё. Да, этим родителям проще, у него есть мир, в котором ему, допустим, уже сейчас интересно. А у кого-то из детей более разноплановые интересы, и он не может сразу найти, они будут связаны, например, с какой-то более взрослой деятельностью. Если честно говорить, в любом случае придется включаться родителям в поиск. Но здесь самое главное – хвалить себя за свои усилия, не сходить с этой дорожки. Да, маленькими шагами.
М. Баченина:
- Маленькими, но гордыми шагами.
А. Савина:
- Да, хваля себя обязательно.
А. Милкус:
- Я профессионально пропустил одну вещь. Когда стали блокировать Roblox, я только впервые о нем узнал, хотя вроде бы занимаюсь медиакоммуникациями и должен был быть в курсе всей этой истории. Я подозреваю, что и родители, бабушки с дедушками тоже многие впервые услышали, хотя дети во все это играют. А есть возможность у Института воспитания создать нам, родителям, какую-то памятку или информационный стенд какой-то цифровой – вот, появились такие-то игры, они развивают это, критичны в этом? То есть не доводить до запрета. Потому что запрет, он что порождает? Он порождает желание обойти его. Это в психике человека. Если бы я получил какую-то объективную справку, информацию о Roblox, еще каких-то онлайн-играх, у которых есть какие-то опасные вещи, может быть, я постарался бы и ребенку это объяснить и узнать. Потому что далеко не всегда наши миры пересекаются. Вы правильно говорите, что надо интересоваться, чем занимается ребенок, но далеко не всегда это получается. Сегодня он сидит с одной игрушкой, завтра с другой, послезавтра с третьей, и у меня нет времени следить за этим. Хотя это моя обязанность, но бывает так, что не получается. Вот какая-нибудь сводка: на этой неделе условный Roblox такой-то, экспертиза Института воспитания предупреждает, обратите внимание вот на это. Ну, как сейчас МВД, когда появляется новый способ мошенничества, они через какое-то достаточно короткое время выпускают информационную справку: ребята, вот новый способ мошенничества, обратите внимание на это, скажите об этом своим родственникам. И спасибо им за такую информацию.
А. Савина:
- Да, институт воспитания делает экспертизу информационной продукции для детей. До сегодняшнего времени акцент делался на фильмах, мультфильмах, книгах и игрушках.
М. Баченина:
- Анастасия, давайте продолжим разговор про Roblox.
А. Савина:
- Что касается Roblox, мы говорили о том, что там есть скрытая опасность, она связана именно с тем, что игры разные. В частности, на Roblox очень сложно дать экспертизу. Почему? Потому что их там просто миллионы. Мы миллионы игр физически не сможем пройти. Мы можем говорить о том, что нам нужно больше делать просветительской работы в этом ключе, говоря о тех рисках, которые скрываются в рамках, в частности, этой игры. Возьмем это себе как домашнюю работу.
М. Баченина:
- Изначально, когда ребенок еще маленький, а не подросток уже, еще, допустим, ходит в детский садик, как выстроить воспитание так, чтобы он не зависал впоследствии в играх?
А. Савина:
- Начнем с надежной привязанности с самого первого момента появления ребенка на свет. Это базовое доверие к миру, когда мама чутко реагирует на сигналы, и уже тогда на самом деле начинается профилактика подобного поведения. Что еще мы можем делать? Безусловно, качество совместного времени. Сейчас даже на колясках есть такое крепление, на которое вешают телефон. Телефон – замена няни, замена наказания, замена поощрения. И уже здесь нам необходимо помогать ребенку формировать радость от реальной жизни, от радости каких-то приятных моментов, от радости того, что у меня получается, например, я слепил снеговика, и мама мне сказала: «О, как здорово, у тебя получилось, смотри, у тебя и ровный шар, какой у нас классный результат». И этот снеговик на третьем уровне еще будет радовать всех окружающих. Вот это здорово. Я вот на трех уровнях получил счастье. И потом я понимаю, что если мне все это сформировали в детстве, поверьте, от игры вы не будете получать столько удовольствия, потому что это в любом случае будет какой-то суррогатной историей. Я не демонизирую игры. Игры в умеренном количестве могут давать позитивный результат и для когнитивного развития, для развития контролирующих функций, креативного мышления. Но когда все выходит из-под контроля, конечно, здесь уже начинается разрушительное воздействие.
Еще с малых лет нужно не бояться скуки. Мы, родители, уверены, что если нашему ребенку скучно, то надо сразу его начать развлекать, совершенно забывая о том, что скука – это двигатель развития, и что только благодаря скуке… Здесь можно обратиться к опыту слушателей. Вот мне было скучно, я брал какую-нибудь веточку, придумывал, что это какая-нибудь удочка, я шел, собирал какие-то листики во дворе. То есть мы сами развивали фантазию, мы сами находили, чем себя увлечь. Я понимаю, родители боятся, что сейчас он такое напридумывает, в квартире все стены будут разрисованы. Ну, повесьте на одну стену лист А4, и пусть он рисует с удовольствием, не портя ремонт. С самого раннего возраста ребенку нужно учиться бороться со скукой, а нам, родителям, не бояться этого.
Привитие цифровой культуры с раннего возраста. Я уже сказала, учите вилкой пользоваться – учите пользоваться телефоном. Ну, это новая задачка для родителей, точно такая же. Благо, сейчас много разных полезных ресурсов для этого есть.
Самое важное, наверное, это развитие эмоционального интеллекта. Учиться распознавать свою эмоцию. Мне скучно, как я могу с этим совладать? Мне грустно, что я могу сделать? Потому что, согласно исследованиям, дети идут в цифровой мир чаще всего из-за того, что испытывают фрустрацию, грусть, это их такая стратегия борьбы со стрессом. То есть они не идут туда за информацией, за общением как центральной темой. Они идут только оттого, что испытывают какую-то растерянность, какие-то переживания в реальной жизни.
М. Баченина:
- Я так думаю, что у них есть тема, что им всегда должно быть весело.
А. Милкус:
- Или родители считают, что детям все время должно быть весело.
А. Савина:
- Да. Если ребенок загрустил, значит, я что-то не то сделал. Вместо того, чтобы научить понимать, что грусть – это тоже часть жизни, и с ней можно справляться - когда-то какао вкусное себе заварить, когда-то с другом пообщаться, когда-то просто с мамой и папой на диване рядом посидеть, обнять друг друга.
М. Баченина:
- А если ошибка родителями уже совершена, есть ли возможность исправить ее? Вот пример. В какой-то момент я упустила младшего ребенка, дав ему в руки мобильный телефон. Я не хочу себя оправдывать, но, мне кажется, это был какой-то кризис болезни, кризис времени. И он прямо на моих глазах потонул. Но я руки не опустила, и так как я в нашей семье «злой полицейский», я сначала просто «потеряла» мобильный телефон. А потом я стала сражаться с Rutube. Я за то, чтобы смотреть настоящие мультики, а не уродские стримы или куски оных (как раз с Roblox там вагон этого). Почему я и прошу: Rutube, наша платформа, пожалуйста, почистите свои авгиевы конюшни. К чему я веду? К тому, что вчера я зашла в комнату и сказала: «Если я еще раз…» Потому что я поняла, что эти разговоры, что «это вредно, это на психику твою влияет, давай не будем, посмотри, это же некрасиво»… Я много раз спрашивала: «А где здесь мультик?» - «Вот». – «Это не мультик». – «Мультик». И я поняла, что только усилием воли и собственным авторитетом злого полицейского. Я вчера пришла и сказала: «Если я еще раз увижу на экране телевизора Rutube, больше ты никогда не сможешь распоряжаться телевизором. Ты меня понял?» - «Да». Но я понимаю, что «да» он ответит по-любому, потому что он в шоке, мать как будто с цепи сорвалась. Я сказала: «Только платформы, на которых есть нормальные мультики. Без предупреждения зайду, увижу здесь что-то – всё». Я понимаю, почему у меня так произошло. Потому что у меня вчера муж заболел, и в семье было объявлено военное положение, чтобы никто больше не заболел. То есть я поняла, что тратить свои силы на объяснение, что вот это г…, я не буду больше - «Каждый в свою комнату, в маске, увлажнители. И делать ровно то, что я сказала». И как-то все заиграло сразу. Может быть, конечно, это временно, но я собой горда.
А. Савина:
- Я вас хвалю, потому что правила безопасности на самом деле не требуют объяснения. Именно правила безопасности не должны превращаться в дискуссию на три часа, с объяснением: а ты мне это, а я вот так. Это абсолютно другая история. И здесь вы взрослый человек, вы определяете, что опасно, а что безопасно. Тем более, что касается детей младшего возраста. Потому что мы с вами всегда будем вспоминать эту восточную мудрость, которая классно ложится на психологию: ребенок – царь, потом – раб, а потом – друг. Сначала мы для ребенка учитель, потом мы для ребенка становимся неким путеводителем, и мы определяем, что хорошо для него, а что плохо. А уже потом, когда он усвоил общественные нормы, себя понял, мы тогда уже становимся наставником, и тогда уже есть место дискуссии. Но к тому времени он все правила безопасности уже усваивает, да, порой через такие жесткие родительские приемы. Они безопасные, они ненасильственные, но сказать, что мы делаем так, вы имеете полное право.
А. Милкус:
- У меня еще один вопрос и к Маше, и к Анастасии. Я не определился, хорошо это или плохо. Просто вчера я обратил внимание, идет девочка лет 5, одна рука у нее в руке мамы, а второй она прижимает к уху что-то странное, похожее на целлофановый пакет. Потом я рассмотрел, это муляж планшета, как-то он был сделан из целлофана или чего-то такого. В общем, точно планшет. Она прижимала к уху и разговаривала, имитировала разговор по телефону. С одной стороны, это игра, и ничего плохого в этом нет, она играет в телефон. У нее нет настоящего телефона, и, наверное, это уже положительно, потому что нет излучения и т.д. С другой стороны, есть уже какая-то привычка, и она не может с мамой нормально разговаривать, она с ней разговаривает через эту целлофановую примочку. Как вы считаете, это плохо или хорошо? Как это можно прокомментировать? Я внутренне на этом заострил внимание и долго провожал эту пару взглядом. А с точки зрения психологии или с точки зрения опытной мамы это какое поведение – правильное, странное?
А. Савина:
- Ребенок подражает взрослым. Это классический пример сюжетно-ролевой игры, через которую он социализируется. Ну, сейчас такие взрослые.
А. Милкус:
- Я знаю, что есть семьи, где запрещают ребенку мобильный телефон в 1-2 классе брать с собой. А тут получается, что мама приучает к этой технике. Или нет? Может быть, как-то исключить из жизни ребенка эти гаджеты, по крайней мере, до среднего школьного возраста? Или это уже невозможно?
А. Савина:
- Дети живут в обществе, и здесь будет, наверное, срабатывать эффект реактивного сопротивления, запретный плод сладок. И если это не решается на уровне всего общества, то, наверное, это будет очень сложно. А дальше каждая семья выбирает. Если она может идти по пути, чтобы у детей не было цифровых устройств до определенного возраста, и их уклад жизни позволяет это реализовывать, и ребенок не будет из-за этого объектом отравли…
А. Милкус:
- Ну да, у всех есть, а у тебя – нет.
А. Савина:
- Это каждая семья решает сама. Повторюсь, есть и плюсы, и минусы, как и от всего.
М. Баченина:
- Еще такой вопрос возникает. В Австралии на днях вступил в силу запрет на социальные сети для детей.
А. Милкус:
- Для детей до 16 лет, между прочим.
М. Баченина:
- Да. И у нас тоже после трагедий в школах законники тоже решили до 16 лет. Сейчас детям до 14 лет запрещены соцсети.
А. Милкус:
- Не рекомендованы.
М. Баченина:
- Ну да. С другой стороны, 14, 16, какая разница? Хочу услышать вашу точку зрения. А как же тот самый запретный плод?
А. Савина:
- Если мы говорим про игровое расстройство, исследования нам показывают, что запрет – это, конечно, не самый лучший способ. Потому что, как я уже сказала, эффект реактивного сопротивления будет, и все, что нам запрещают, мы пытаемся найти тем или иным способом, как к нему добраться. Поэтому здесь лучше всего, чтобы была рамка родительского контроля, с одной стороны, а с другой стороны, формирование этого внутреннего компаса у ребенка. Туда должны быть направлены наши усилия, потому что наша задача – научить его жить самостоятельно и учить самостоятельно регулировать свое поведение. Поначалу мы включены максимально в эту историю, и постепенно мы ему отдаем как бы бразды правления.
А за счет чего? За счет того, чтобы он понимал плюсы и минусы для своей жизни от того, что он использует электронные устройства. Правила, которые мы обсуждаем изначально, договариваемся о них и дальше все их соблюдаем. Поэтому здесь каких-то секретов других на сегодняшний момент нет.
М. Баченина:
- А дети, о которых вы сказали в самом начале, которые проводят в виртуальном пространстве 20 часов, они развиваются иначе, это другие люди вырастут?
А. Савина:
- Мне не хотелось бы плодить мифы, хотелось бы опираться только на исследования, которые есть на сегодняшний момент. Мы можем говорить о том, что дети сейчас лучше справляются с многозадачностью, с одной стороны, они лучше ориентируются в визуальных образах, но при этом мы можем наблюдать, что им сложнее концентрироваться на линейных текстах и анализе. Об этом мы доподлинно можем сейчас говорить. О том, что дети другие, скорее – да. Потому что у них, с одной стороны, в когнитивном плане есть доступ к большому количеству информации, но при этом мы с вами наблюдаем, что у них меньше интереса к получению этой информации. Коммуникация вроде бы широкая, но при этом они ощущают субъективное одиночество и часто на это жалуются. У них очень много знаний, но при этом импульсивные решения чаще у современного поколения мы наблюдаем. В эмоциональном плане вроде бы впечатлений много разных, и положительных в том числе, но при этом некое такое эмоциональное притупление, пресыщение мы тоже наблюдаем. Безусловно, каждое поколение разное. На сегодняшний момент можно вот о таких особенностях говорить.
А. Милкус:
- Представляя Анастасию, мы говорим: Институт воспитания, но полностью он называется Институт изучения детства, семьи и воспитания. Это государственный институт. Мы достаточно часто сотрудничали в последние годы с институтом, и я очень благодарен Анастасии, что она приняла участие в нашей программе. На сайте института есть в разделе «Пресс-центр», если я не ошибаюсь, много всякой полезной информации и для родителей, и для учителей, и для педагогов – и образовательные карточки, и, в частности, по выстраиванию правильного взаимодействия детей и гаджетов и т.п. То есть это институт, который занимается как раз экспертизой всяких таких тенденций. И я советую родителям время от времени заходить на сайт, смотреть материалы. Я подписан на журнал, который выпускает институт, если я правильно помню, «Семья и школа».
А. Савина:
- Да. И я являюсь шеф-редактором журнала «Семья и школа».
А. Милкус:
- Очень хороший журнал, для родителей куча всего полезного в этом журнале есть, и я советую к этому источнику знаний тоже время от времени припадать, тем более, много материалов публикуется и в интернете. Если кому-то не удалось получить бумажный экземпляр, то есть возможность в интернете это все посмотреть. Потому что есть достаточно много всяких коммерческих организаций, которые, мягко говоря, передергивают информацию, чтобы обращали внимание на их творчество и на их услуги, а вот государственные институты, они как раз ведут, на мой взгляд, правильную политику выстраивания отношений в семье, с детьми и т.д.
М. Баченина:
- Давайте подведем общий знаменатель. Анастасия, как использовать возможности, которые есть у родителей, чтобы идти по такой ветке развития, не запрещать, чтобы давать играть, но чтобы голову не сносило, чтобы не впадать в зависимость? Мне очень понравилось, вы сказали: выстраивать качество отношений. Но люди заняты. Тут работает этот момент, что хотя бы 15 минут в день, но качественно?
А. Савина:
- Да. Это очень важно. Тем самым мы тоже благодаря этим 15 минутам, но качественно, полностью включенных, без цифровых устройств, мы покажем через свой пример, как выстраивать гармоничные, здоровые отношения с цифровой средой. Ведь дети, если честно, нас очень плохо слышат, но они очень внимательно за нами наблюдают. И здесь, наверное, тоже основной секрет – быть примером для своего ребенка.
М. Баченина:
- Спасибо вам большое.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp
