Профориентация, платное обучение, медиа грамотность: отвечаем на самые актуальные вопросы слушателей
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья. В эфире «Родительский вопрос», у микрофона Мария Баченина и Александр Милкус. Александр Борисович, здравствуйте.
А. Милкус:
- Добрый день.
М. Баченина:
- Друзья мои, вы и мы тоже привыкли к тому, что регулярно, практически в каждой программе «Родительский вопрос» у нас приглашенный эксперт. Мы приглашаем гостей и интервьюируем их. Но вместе с тем в адрес нашей программы приходит большое количество вопросов, достаточно острых и актуальных, потому что, я напомню, тема программы «Родительский вопрос» касается и родителей, и детей, а также их будущего и настоящего. Поэтому мы собрали сегодня самые актуальные вопросы и постараемся на них ответить в рамках сегодняшнего выпуска. Александр Борисович согласны, готовы, начинаем?
А. Милкус:
- Согласны, готовы.
М. Баченина:
- Один из лидирующих вопросов, который до сих пор остается, на мой взгляд, как родителя, без ответа, это то, что касается профориентации. Общественность разделилась на два лагеря. Я имею в виду подростковую общественность. На примере класса моего старшего сына видно, что половина подростков определились как-то с будущим, понимают, чего им на данный момент хочется. Другая же половина понятия не имеет, к каким предметам у них склонность, чего хочется. У всех свое мировоззрение и скорость развития. Давайте все-таки поговорим для начала про профориентацию. С чего начинать, Александр Борисович?
А. Милкус:
- Я бы все-таки говорил о попытке выяснить, к чему душа лежит у ребенка. И эта возможность должна быть дана как можно раньше. В младшей школе, в средней школе, может быть, еще родители и сам ребенок не задумываются о будущей профессии, специальности, склонности, но если он ходит в разные кружки, причем я подчеркну - разные, может попробовать и то, и другое, и третье. Не то, что папа решил, что ребенок будет заниматься классической борьбой. Все, в 10 лет он идет на классическую борьбу: не ной, будешь мужчиной! Либо мама решила, что девочка должна изучать макраме. А ребенок походил на какое-то количество занятий и понимает: не нравится, не мое, не хочу, хочу что-то другое.
Мы делали программу, психолог нам очень хорошо сказал, очень интересно сказал: дайте ребенку попробовать восемь занятий. Почему-то именно столько прозвучало. Чтобы он, во-первых, встроился в коллектив, может быть, коллектив не очень подошел. Может быть, не сразу со всеми познакомиться. Бывают ребята не контактные, не коммуницируют сразу. А восемь занятий - это как раз время, достаточное для того, чтобы войти в коллектив и понять, нравится тебе то, чем ты занимаешься в кружке или в спортивной секции, или нет. Если нет, не нужно насиловать ребенка, надо дать ему попробовать что-то другое. Потом, может быть, ребенок уже и определится, куда его занесет. И, конечно, нужно сочетать секции, допустим, моделирования, сейчас очень популярная робототехника, со спортивными
М. Баченина:
- Умственное и физическое.
А. Милкус:
- Да. Таким образом, многие ребята находят где-то к 7-8 классу себя, понимая, где они будут развиваться. У нас почему-то эти кружки называются «дополнительное образование». Я бы назвал это основным образованием. Потому что дополнительное, вроде бы мы понимаем, не обязательное. Но многие вещи зависят как раз от этих курсов, еще чего-то такого любопытного, что помогает ребенку найти себя в будущем. Бывает так, что не ходит, не получается, неинтересно. Я много раз разговаривал с ребятами подросткового возраста, 15-16 лет. Они действительно говорят, что главная проблема их - найти себя, потому что где-то с 7 класса, так у нас устроена сегодня школа, их начинают толкать и в школе, и родители: давай, определись, ты гуманитарий, ты технарь, ты такой-то, ты сякой-то? А он еще не знает, он не понимает и не должен понимать. У нас подростковый возраст продлился аж до 20 лет. Это даже не в советское, в досоветское время, когда ребенок в 16 лет уже шел на производство кормить семью, а в 17 лет у них рождался ребенок, и он нес ответственность уже за себя, жену и детей. Это другое дело. Сейчас время другое. Сейчас детство более длинное. И дети мучаются, даже не ЕГЭ, это родители мучаются, как он сдаст ЕГЭ, а дети мучаются - те ли ЕГЭ, то ли направление он выбрал, нужно ли ему туда. А мы их постоянно подстегиваем.
И нынешняя история, когда в 9 классе определились, после 9 класса ты идешь в колледж или ты остаешься в школе. А для того, чтобы ты остался в школе, у тебя должны быть хорошие оценки. А давай мы тебя запишем на такие-то занятия. И сейчас модны в школах профориентационные классы или предпрофильные классы.
М. Баченина:
- Причем во многих школах отсутствуют классы общей направленности.
А. Милкус:
- Универсальные классы отсутствуют.
М. Баченина:
- Или же вам приходится переводить ребенка в другую школу, несмотря на сформировавшийся социум, потому что в данной школе нет того самого класса, к которому хотя бы как-то склонен ребенок. Еще есть такая проблема, что при поступлении во все классы гуманитарной направленности нужен иностранный язык. Господи, помилуй, да еще попасть в эти классы надо. Не хочешь, так попасть нужно, но сложно.
А. Милкус:
- Да, тогда мы возвращаемся в наших рассуждениях к родителям. Мамы и папы, дедушки и бабушки, пожалуйста, не третируйте детей. Придет время, они выберут свою дорожку. Пожалуйста, не давите на них. Дайте им возможность выбора. Дайте им возможность попробовать то, и другое, и третье. Никакой трагедии нету в том, что, допустим, родители у него медики, а ребенок записался в тот же самый медиакласс.
М. Баченина:
- Александр Борисович, система заставляет все-таки определиться. Надо, наверное, говорить, что пусть у него останется возможность, о которой ему обязательно нужно заявить, изменить свое решение, поменять путь, и так далее. Знаете, какой у меня вопрос? Вы говорите о том, что начинать надо с младых ногтей, отдавая детей в разнообразные кружки, секции и так далее. Но ведь бывают случаи, когда не сложилось, по разным причинам. Условия в семье, состояние здоровья ребенка или кого-то из членов семьи. Если вдруг вас застала ситуация, и вы поставлены перед выбором в конце седьмого или восьмого класса, в разных школах это бывает по-разному, то как быть? Не было ничего такого, кроме какого-нибудь гончарного круга, но не пойдешь же ты в гончарный класс.
А. Милкус:
- Отвечаю совершенно легко и непринужденно. Несколько лет назад на одной очень крутой международной научной конференции школьников я познакомился с девочкой из города Чайковский. И она мне рассказывала, что в их городе тогда, может быть, сейчас что-то изменилось, ничего особого нету. Ребенок увлекается биологией, практически тогда уже на профессиональном уровне. Что сделала мама, умная, разумная, любящая свою дочку мама? Она не стала бегать, искать по городу кружки, которых, может быть, и нет по такой направленности. Они вышли в онлайн. И оказалось, что в онлайн тоже достаточно много всяких курсов. Девочка рассказала о своем проекте, о своей идее одному из ученых с биофака крупного университета. И ему стало интересно, и он говорит: давай я буду тобой руководить. И они вместе, вдвоем, онлайн, не встречаясь в жизни ни разу, сделали потрясающую научную работу, с которой ее отобрали на международную конференцию. В принципе, сейчас этих возможностей онлайн вполне себе достаточно. Главное, чтобы родители были на стороне ребенка, о чем мы много раз в наших программах и говорим. Не нужно третировать: иди туда, у нас замечательный колледж, все туда ходят, и ты иди. Нет, пусть ребенок попробует сам и почувствует ответственность за свой выбор. Это раз.
И второе, то, что Маша абсолютно точно сейчас сказала, я бы хотел просто акцентировать. Жизнь на сдаче единственного экзамена ЕГЭ не кончается. Поступлением в вуз, куда хочет бабушка, чтобы поступил внук, потому что она очень любит своего внука, жизнь не заканчивается. Очень много ситуаций, когда ребята после второго курса из престижных вузов, из престижных колледжей уходят, переходят, берут ответственность на себя. Потому что к 18-19 годам появляется уже понимание, что ты хочешь сам, кто ты сам.
У меня есть очень интересный пример. У моего сына есть замечательный, потрясающий друг. Очень хороший парень. Папа у него химик. Ребенок очень хорошо учился, он поступил по стопам отца в Менделевский – в химический университет. Через год он понял, что химия не его, хотя он неплохо учился. И он учился на бюджете. Он ушел и поступил в Российский университет физкультуры - РГУФУ, на тренера по фитнесу. Это уже второе высшее образование. Оно платное. А папа сказал: будешь платить сам, я, что мог, сделал. Мальчик поступил в университет, вкалывал там, учился на тренера по фитнесу и в одном из салонов связи подрабатывал для того, чтобы оплатить свою работу. Но он уже ответственно понимал, что он оплачивает то, что ему нравится, и несет за это ответственность. Прошло еще несколько лет. Как вы думаете, где работает замечательный этот парень?
М. Баченина:
- Попробую угадать. Где-нибудь в химической лаборатории.
А. Милкус:
- Нет, он работает руководителем службы компьютерной безопасности.
М. Баченина:
- Он на айтишника еще переучился?
А. Милкус:
-Он стал айтишником в одном из крупнейших российских банков. Вот такая траектория.
М. Баченина:
- Александр Борисович, а что вы скажете о профориентологах? Стоит ли к ним серьезно относиться? Стоит ли к ним обращаться растерявшимся детям и вместе с ними - родителям?
А. Милкус:
- Во-первых, у нас есть достаточно много всяких ресурсов в интернете, где есть анкеты, которые помогают профориентации. Это анкеты достаточно профессиональные. Одно время тогда еще Министерство образования и науки делало такие сайты, была поддержкой и тому подобное. Я бы все-таки для начала попробовал эти тесты пройти. Знаете, когда художник начинает рисовать, он сначала грунтует картину, грунтует холст. Вот прогрунтовать. Есть профессиональные тесты, тестирование. Оно достаточно сложное, платное. Я ходил со своими детьми на эти платные тесты. Не скажу, что они открыли для меня какую-то Америку, но немножко подтвердили мои предположения, куда идти. Можно идти, можно не идти.
То, что сейчас появились психологи-профориентологи, это очень хорошо. И я бы посоветовал к таким людям ходить. В Москве есть центр молодежной занятости, где работают профориентологи. Может быть, вы с ними не согласитесь. Может быть, вам не нужно точно следовать, но, по крайней мере, в профессиональном разговоре, где люди зададут правильные вопросы и не будут кипятиться, как, допустим, папа, который: «Я ж тебе сказал, у нас все юристы, и ты будешь юристом!».
М. Баченина:
- Слушайте, мне кажется, уже слегка в прошлом эта преемственность.
А. Милкус:
- Нет, не знаю. Я не так давно разговаривал с деканом одного юрфака крупного университета. Он мне сказал: наши-то все в третьем поколении.
М. Баченина:
- Нет, это у судей так, по наследству передается. Я, например, совершенно спокойно отношусь к тому, что мой сын делает большие глаза, как у собаки из сказки Андерсена, когда я говорю: может быть, медиакласс, журналистика? Он говорит: нет, ни за что!
Хорошо, я предлагаю перейти к следующему вопросу. Много разговоров, и мы с вами начинали эти темы, про курсы медиаграмотности, медиабезопасности. Тем более, вы выпустили учебник по этим дисциплинам. Расскажите, пожалуйста, что это, с чем это едят, и что это значит для школ и для родителей?
А. Милкус:
- Я не буду хвалиться, но есть информационный повод. Действительно, линейка учебников, которая подготовлена под моей редакцией, называется «Медиаграмотность и медиабезопасность», включена совсем недавно в Федеральный перечень учебников, рекомендованных для школ. По сути дела, это новый школьный предмет, новый школьный курс. Понятно, что он не может войти в основную программу, но для внеурочки, для занятий после уроков, наверное, был бы интересен и полезен. Я всегда говорю, что этот курс не я захотел написать, а это единственный или первый, может быть, в истории предмет, который попросили сделать родителей. Ко мне много обращались учителя, рассказывая, что люди спрашивают, как научить их писать, как надо их учить соображать, как надо научить писать посты в соцсетях, как снимать. И главное - как воспитывать ответственность за тот продукт, который ты делаешь. Потому что медиакласс, не медиакласс, психолого-педагогический класс, все равно все дети имеют отношения с интернетом, с информационной средой. И нужно какую-то правильную прививку им давать.
М. Баченина:
- Со скольких лет им ставить эти прививки? Во сколько лет, для какого возраста создан учебник?
А. Милкус:
- У нас есть учебник со второго по четвертый класс. Мы его делали вместе с замечательными учителями начальных классов. Потрясающие девчонки, уже много лет работающие в школе. Мне очень нравится этот учебник, потому что он основан на сказках. Мы берем сказки, известные детям, и разбираем, что произошло, если бы эта сказка происходила сегодня. Допустим, «Волк и семеро козлят». Это же классика. Но волк подделывал голос. А сейчас мошенники как раз эти фейки и делают. И ребенку через эту историю легче объяснить: не бери трубку, не разговаривай с незнакомым. Вот он реальный волк, и он тебе угрожает. И не только тебе, но и твоей семье. И так далее. У нас есть много сказок, которые мы разбираем с точки зрения сегодняшней коммуникации.
Но я бы сказал о другом. Мы, наверное, еще до конца не осознаем, только сейчас я начал об этом думать. Мы получили сейчас, я бы сказал, впервые экспериментальное поколение. Никто из нас - ни родители, ни учителя - не знает, что вырастет из тех детей, которые сегодня в школе. Объясню - почему. Никогда в жизни у них не было такого костыля, как искусственный интеллект. Да, были книжки «Сто золотых сочинений», можно было найти решебники по математике и списать. Сейчас 80% детей используют искусственный интеллект для того, чтобы делать домашку. Уже я разговаривал с несколькими умными директорами школы, он говорит: мы понимаем, что это бессмысленно, мы домашнюю работу отменили. А это принципиальные изменения в системе образования. Потому что домашняя работа входит в понимание обучения, труда. Учиться надо, чтобы ты вкладывал туда свой труд. Учиться – это не развлечение, это работа. И теперь школы вынуждены эту составляющую убирать.
Мало того, 60-70% учителей, преподавателей высшей школы, может быть, они не признаются, они тоже искусственный интеллект используют. И мы получим, я боюсь, в ближайшее время очень странное поколение, которое не умеет думать, не умеет критически мыслить, не умеет высказать свои мысли на бумаге или в интернете, потому что они привыкли к тому, что за них это сделает искусственный интеллект, и действительно сделает лучше. Уже сейчас он пишет сочинение гораздо лучше школьников. Мы видели сообщения о том, что он решает ЕГЭ совершенно легко и просто. В общем, что будет дальше с этим поколением, извините, с атрофией мозгов, я не знаю.
М. Баченина:
- Учебник по медиаграмотности, этот предмет, факультативен и не обязателен для всех учебных заведений?
А. Милкус:
- Он не обязателен, это просто предложение для школ, но ко мне обращались уже учителя из Калининграда, из Луганска, из Перми, из Владивостока, где этот учебник используют. И используют его очень хорошо. Мы его сделали по модульному принципу, понимая, что часов на этот предмет нет. Можно в разные предметы интегрировать. Допустим, происхождение письменности можно проходить по истории. Безопасность и работу с фейковыми текстами можно проходить на уроках информатики. В общем, можно разобрать это на составные, но главное - понимать, что мы хотим вложить в ребенка. А мы хотим вложить в ребенка ответственность за то, что ты пишешь и что ты снимаешь, что ты выкладываешь в интернет. Это раз. И второе, мне очень хотелось бы, чтобы этот курс, если мы не берем курс литературы, где есть сочинение, но мы знаем, что это сочинение пишется по шаблону, - это единственный курс, который должен воспитать у ребят критическое мышление, понимание и чувство родного языка.
М. Баченина:
- Отметки по поведению – вот о чем тоже присылают нам вопросы. С нового учебного года их вводят многие регионы. Но что это даст? Современные школьники вообще не знают, с чем это едят. И пока им на это глубоко все равно.
А. Милкус:
- Я специально смотрел по истории, как это все было. В царские времена в гимназиях отметки по поведению были. В советское время в школах, особенно до 70-80-х годов, отметки по поведению были. И они играли очень важную роль. Во-первых, они показывали, насколько прилежен ученик. За прилежание. То, о чем мы говорили в предыдущей части, за старание и желание учиться. Это не обязательно прыгать на партах или отказываться делать уборку в классе. Это внешняя оценка того, как ты хочешь или как ты готов постигать гранит науки. И в этом смысле отметки по поведению понятны, их логика понятна. В царское время совершенно легко можно было за плохое поведение вылететь из гимназии. А я напоминаю, что большая часть гимназий были платными. Получив так называемый «волчий билет», у тебя уже перспектив особо развиваться не было. Поэтому это был достаточно жесткий повод для того, чтобы держать мальчиков, а обучение было раздельное, в узде. Тем более, у мальчиков горячий подростковый период.
В советское время отметки по поведению вряд ли давали возможность выгнать из школы. Для этого нужно было совершить какой-то серьезный поступок, правонарушение, и тогда уже вступала в действие комиссия по делам несовершеннолетних, и могли исключить из школы, отправить в места не столь отдаленные, по крайней мере, с 14 лет существовали колонии для несовершеннолетних. А первый звоночек – как раз плохая оценка по поведению.
Что у нас сегодня, если мы опираемся на сегодняшнее законодательство? К сожалению или к счастью, оценки по поведению, по сути дела, ни на что не влияют. Это такой кнут или пряник, который дали в руки учителю. Но воспользуются в полной мере им нельзя. У нас по закону нельзя выгнать человека из школы. Вот он плохо себя ведет, и так далее, и так далее. Смотрите, какая ситуация, мало кто знает этот нюанс. Если ребенок хулиганит, нападает на учителя, грубит, и так далее, и так далее, если в этом поступке есть состав преступления, то включается инспекция по делам несовершеннолетних. И это совсем другой разговор. Там могут быть меры дисциплинарного характера, вплоть до лишения родительских прав. Если совершено уголовное правонарушение, могут и посадить. Если ребенок просто невоспитанный, некультурный, из такой семьи - понятно какой, он срывает уроки, он не слушает учителей, его с 14 лет можно исключить из школы. Но закон не позволяет ребенку оставаться на улице. У нас обязательное полное общее образование. И дальше закон требует выполнения такого нюанса. Органы опеки обязаны в течение трех месяцев для ребенка, изгнанного из данного образовательного учреждения, подобрать другое образовательное учреждение. Может быть, куратора какого-то к нему прикрепить, специалиста из инспекции по делам несовершеннолетних. Может быть, перевести в колледж, если это после 9 класса. В общем, найти возможность для этого ребенка продолжать учебу. На улицу у нас никто детей, даже с самым плохим характером, даже с самым плохим воспитанием, не выкидывает. И это нужно понимать. Родители пишут письма: он плохо себя ведет, его надо из школы выгнать. Это серьезная юридическая проблема, которой должны заниматься несколько структур.
М. Баченина:
- Нет ли у вас волнения, что некоторые учителя будут манипулировать данным кнутом или пряником - оценками по поведению?
А. Милкус:
- Я думаю, во-первых, дети у нас сегодня продвинутые, они эту манипуляцию распознают. Советское время вспомнил, могли с двойкой по поведению и в другой класс не перевести.
М. Баченина:
- Это вообще была такая штука, ставящая на тебе печать. Я не помню, когда у меня было по поведению хорошо, скорее всего, оно было, просто я не запомнила. Я помню, когда у меня было удовлетворительно, потому что это был некий позор. А удовлетворительно у меня было чаще всего. Как говорили моим родителям: у вас девочка умная, но ленивая. И еще, конечно, приписывали мне огромный список грехов за поведение. а я и бунтовала, как говорится, назло маме, уши отмораживала. Но тогда это работало, я до сих пор это помню работу этих отцов. А сейчас-то зачем? Это лишняя трата денег.
А. Милкус:
- Я не знаю, сколько денег это может стоить, но не уверен, что это будет эффективно. Мало того, детишки-то у нас сегодня сильно более продвинутые.
М. Баченина:
- Это рассчитано на будущее поколение, не на нынешнее, при котором возникла новинка сезона в обучении. Пойдет ребенок в первый класс, ему уже отметка за поведение будет иной казаться, нежели чем какому-нибудь нынешнему современному подростку в восьмом классе или в седьмом. Александр Борисович, а что у вас было в школе за поведение? Вы помните?
А. Милкус:
- Прекрасно помню. Я очень хорошо учился, я же с золотой медалью школу закончил. Так что у меня все было хорошо.
М. Баченина:
- Вечно меня на медалистов тянет. Ничего, кто-то должен быть умным, а кто-то красивым. И вы знаете, кто это.
А. Милкус:
- Я сейчас вспомнил, что недавно видел карикатуру. Там две картинки и подпись. Как все поменялось. 1969 год. Стоит учительница с дневником, она передает дневник родителям, и родители гневно смотрят на ребенка, у которого в дневнике одни двойки. И 2026 год. Сидит учительница, уже учительница плачет, над ней стоят родители с дневником с двойками, и радостный мальчик. И родители на учительницу: «Это что за отметки? Кто вам разрешил такие оценки ставить?»
М. Баченина:
- Я с удивлением каждый раз заглядываю в МЭШ – Московская электронная школа. Ребенок вчера схватил двойку на контрольной по геометрии. И написано: оценка будет выставлена какого-то там числа. Это через 6 дней. Я говорю: в смысле? Ты же два получил. Есть шанс пересдать, чтобы эта двойка не испортила всю картину.
А. Милкус:
- Двойка временная?
М. Баченина:
- Временная, да. У тебя есть возможность исправить ее, но дальше учителя сами решают - только на тройку, или есть шанс получить, может быть, четверку.
А. Милкус:
- Это один из элементов того, о чем я уже говорил. Экспериментальное поколение, которое мы не нагружаем, которое мы тетехаем и лелеем. Я себе не могу представить, чтобы... Хотя, подождите, я вспомнил фильм «Дорогая Елена Сергеевна», где можно представить, как детишки выбивают хорошие оценки у учительницы.
М. Баченина:
- Послушайте, это то, о чем молчали, так же, как и фильм «Чучело». Но в такого рода пьесах, а потом в поставленных по пьесам фильмах выходило, вылезало наружу. Поэтому это имело не то что успех, а общественный резонанс.
А. Милкус:
- Оба фильма про травлю, буллинг. Это фильмы, которые вызывали громадную общественную дискуссию. А какой фильм или сюжет про отечественную школу, про отечественное образование мог бы вызвать всенародную дискуссию сегодня, всенародное обсуждение? Был очень странный, снятый в грязно-зеленых тонах сериал Гай-Германики «Школа». Люди сделали «бррр» и переключили.
М. Баченина:
- Александр Борисович, мы с вами говорим про школьный социум, про социальные отношения. На мой взгляд, очень приятный, как минимум приятный, я бы сказала, роскошный сериал «Олдскул». Когда в эту рафинированную новую школу для нового поколения приходит учитель математики старой закалки, которая может и указочкой приложиться, и крикнуть вслед «Стоять, бояться!». И как ее начинают ценить, потом любить. И как она меняется, и как меняется школа, и все школьники в ее классе. Во-первых, это комедия, это очень смешной сериал, смотрится на одном дыхании, но в нем есть, конечно, сермяжная правда. Нам очень не хватает того, за что сейчас осудят мгновенно. Не дай бог ты за ухо возьмешь и скажешь: «Так ты угомонишься или нет?». Я не призываю бить детей.
А. Милкус:
- Но посмотреть сериал с Марией Ароновой можно. Были большие дискуссии киношников, решили все-таки второй сезон снимать. Мне кажется, что один из самых важных социальных институтов - это школа, которая сегодня трансформируется страшным образом. Мы вообще не отдаем себе отчет этому. Мы жили 400 лет в системе Яна Амоса Коменского. Классно-урочная система, дети одного возраста, за партами, друг за другом, смотрят в затылок друг другу, и учительница или учитель, как единственный носитель информации, у доски с указкой и мелом. Сейчас все изменилось. Учитель не является основным и единственным носителем информации. Дети, если хотят, они могут проверить в интернете, что он говорит.
М. Баченина:
- Самое главное для меня сейчас это не информация, которая исходит от учителя, или какой-то другой источник. Мне кажется, учитель по-прежнему остается главным источником морали, вектора развития, нравственности. Это самый главный функционал. Потому что то, что мы сейчас видим в большинстве учебных заведений, это травоядные, абсолютно равнодушные учителя, на уроках которых могут играть в карты и ругаться матом, а они абсолютно индифферентны в силу того, что берегут собственную нервную систему. Я рассказываю примеры из жизни, я не сочиняю.
А. Милкус:
- Я понимаю, но я при этом говорю, что если у них нагрузка - две ставки в неделю, это 36 часов, надо отчитать уроки, проверить тетради и так далее, и при этом очень скромные зарплаты, понятно, что люди, которые работают в школе, берегут нервы.
М. Баченина:
- Если мы вами будем продолжать в таком же стиле, то вы начнете плохо учебники писали, я - плохо эфиры вести. Я думаю, в Советском Союзе нагрузка-то была не меньше. И, например, когда учитель в прошлом, это моя мама - учитель истории и педагогики, слышит о таких случаях из нынешней школы, уже наших детей, она не верит этому. Потому что в ее системе координат такого быть не может.
Прошла новость о том, что будут сокращать количество платных мест в вузах. Я забеспокоилась. С одной стороны, это не значит, что увеличат количество бюджетных мест. Это значит, что еще больше количеств людей пойдут в колледжи, профтехучилища. Да, понятно, нужды страны. У нас не хватает квалифицированных кадров среднего звена. Но нас лишают выбора. Либо только элитарных, самых из самых. Но кто-то раскрылся гораздо позже, чем в школе. Расскажите мне, пожалуйста, про это, ваше отношение.
А. Милкус:
- Если мы возвращаемся к медиатеме, мы живем в эпоху мемов, таких представлений. Колледжи - это рабочие специальности. Да нет уже сильно рабочих специальностей. Токари, слесари работают на станках с ЧПУ. Я бывал в колледже, где стоит просто какая-то безумная компьютерная аппаратура, и мне показывали: мы сейчас готовим в колледже. За станками сейчас стоят выпускники технических вузов. Потому что только их квалификация достаточно, чтобы они освоили. Сейчас придет следующее обученное поколение из колледжей, уже они будут стоять, но их будут учить эти выпускники вузов.
М. Баченина:
- И сварщик у нас 500 тысяч на второй год работы после хорошего наставника может получить, я подчеркиваю.
А. Милкус:
- До сих пор мы, как советские люди: будешь плохо учиться - в ПТУ пойдешь.
М. Баченина:
- Я не про клише, я про раскладывание на чаши весов возможностей и свобод.
А. Милкус:
- Смотри, как в моей картине мира. Я многих детей видел и знаю. Колледжи стали популярны лет десять назад, по крайней мере, в Москве, в Питере, когда в них стали вкладывать деньги, приходить интересные мастера обучения, учителя и хорошее оборудование стали завозить. Сегодня таких колледжей у нас на всю страну, по моим прикидкам, 400-500. Это достаточно много. Конечно, колледжей больше, но продвинутых достаточно много. В этих колледжах обязательное обучение, ребята проходят общеобразовательную программу, кроме профессии, еще и получают базовое школьное образование. Мне кажется, что это очень полезная вещь. И им будет проще в жизни выбрать дальнейшую специальность - или на работу выходить, или идти в вуз, но уже с определенным опытом, определенным потенциалом.
М. Баченина:
- В вуз тоже ЕГЭ придется сдавать.
А. Милкус:
- И сдадут.
М. Баченина:
- Это только при условии, что и математика, русский. А если это кулинарный, а если это медицинский? Забудется математика, забудется русский.
А. Милкус:
- Во-первых, математика у нас на многих специальностях в вузе достаточно базовая. Базовые знания - это уровень 7-8 класса. Так что я не вижу здесь особых проблем. Объективная ситуация, средний балл ЕГЭ поступающих вузов по стране падает.
М. Баченина:
- Общество глупеет? Я стараюсь быть политкорректной.
А. Милкус:
- Да нет, я думаю, что просто такая планка не обязательна для всех, кто поступает в вуз.
М. Баченина:
- В общем, вывод такой: не стоит бояться колледжей.
А. Милкус:
- Если есть возможность получить специальность, делать что-то руками, почему бы нет? Это всегда в жизни пригодится. А решение по сокращению платных мест мне, честно говоря, не очень понятно. Бюджеты вузов сокращаются. Это объективная ситуация. Дополнительные деньги приносили платные студенты. Никто платных студентов за шею в эти вузы не загонял. Люди, семьи сами приносили деньги. Я не очень понимаю, если мы можем сохранить бюджеты вузы и позволить им развиваться, почему мы должны эти вещи ограничивать? Это с одной стороны. С другой стороны, есть интересы государства. На мой взгляд, интересы государства заключаются в том, что чем больше выпускников сильных продвинутых вузов будет в стране, тем лучше будет развиваться экономика, производство страны. Сто выпускников Бауманки это лучше, чем сто выпускников какого-то вуза в каком-нибудь районном центре.
И теперь ситуация такая. Эти ребята, эти семьи готовы заплатить деньги для того, чтобы закончить такой хороший, сильный, продвинутый вуз и прийти потом в экономику. Мы им говорим: не надо к нам приезжать. Там же плечо обратное в чем? Увеличится количество бюджетных мест, сохраняются платные места в региональных вузах. Тоже логика понятна: давайте развивать региональные вузы.
М. Баченина:
- Чтобы все Москву и Санкт-Петербург не ехали.
А. Милкус:
- Не надо, езжай или оставайся в своем городе. Но за этим тогда должен последовать следующий шаг. Это помощь и развитие преподавания, переход к современным методам преподавания в этих вузах. Тогда нужно, чтобы сильные вузы, находящиеся не только в Москве и Питере, но и в Екатеринбурге, во Владивостоке, в Новосибирске, в Томске, в Омске и так далее, взяли эти вузы на буксир, чтобы и там подтянуть образование, чтобы ребята были квалифицированные, чтобы они приходили в нашу экономику с таким же уровнем знаний, как выпускники Бауманки или МАИ. Мне кажется, что-то пока недокрутили, может быть, мы что-то не знаем, но, надеюсь, узнаем.
М. Баченина:
- Друзья мои, это был «Родительский вопрос», в котором мы пытались ответить на самые актуальные, часто присылаемые в адрес нашей программы вопросы.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp
