План Соломона, демоны и неонацисты: кому роет яму Израиль
И. Измайлов:
- Здравствуйте, это Радио «Комсомольская правда», Игорь Измайлов, мы продолжаем наш большой разговор с соавторами коллективной монографии «Украинство». Сегодня с нами Евгения Шевченко, еще и востоковед, специалист по Ближнему Востоку и Андрей Берсенев. Конечно, Ближний Восток и Иран интересуют нас сегодня, ну и, конечно, мы попробуем поразмышлять о том, какие связи прослеживаются с глубинными процессами, происходящими в мире. Очевидно, часть из которых сегодня лишь часть, существенную, емкую, важную для нас часть, мы наблюдаем на Украине, уже понимая, что Украина тоже живет и воюет с нами сегодня не сама в себе, а будучи частью тоже какого-то большого, к сожалению, очень темного процесса. Ну и как всегда в наших программах, мы задаемся вопросом – что этому всему противопоставить?
Начнем с Ирана. Евгения, что сегодня происходит в Иране, что происходит на Ближнем Востоке? Вдруг Соединенные Штаты начали агрессию вместе с Израилем. Кто-то говорит, что это большой еврейский проект, пришествие миссии, Машиаха, большой Израиль от Нила до Евфрата, верхний Израиль на Украине, куда устремятся толпы несчастных евреев, нижний Израиль, строительство третьего храма и т.д. Другие говорят, что наоборот – это хаос на Ближнем Востоке, который ударит по всем, замедлит мировую торговлю, производство и все начнет останавливаться, валиться в архаику, и что это тоже часть какого-то большого процесса. Может быть, в этих категориях поразмышлять?
Е. Шевченко:
- Да, конечно, потому что нельзя это назвать словом «вдруг» и «неожиданно». Понятно, что это шаг в такой большой игре и если просто вот начать чуть-чуть сначала, мы видим, что 28 февраля Израиль и США совершили атаку на Иран, в первый же день был убит духовный лидер Ирана и, если обратиться чуть-чуть назад и вспомнить, что было летом, потому что летом же была тоже 12-дневная война между США и Израилем и Ираном, и тогда Иран очень сильно растерялся, и это было заметно, но потом собрался и пошел процесс сопротивления. А сейчас они на этих горьких ошибках поправили какую-то свою программу и у них уже был совершенно четкий план, что и как делать. И они по этому плану начали действовать прямо буквально через два часа после атаки. И план этот сразу предъявил всем, что Иран готов сопротивляться и что он не боится вступить в это взаимодействие, причем, на довольно жестких условиях. Потому что ни США, ни Израиль, видимо, не ожидали от Ирана такого поведения, которое он продемонстрировал.
И. Измайлов:
- А еще условия интересные выдвинул для прекращения сопротивления. Условия такие, что позавидуешь.
Е. Шевченко:
- Да. И получается, что, вроде, с одной стороны, это, конечно, такие радикальные действия неожиданные, но если просто понять, что Иран воюет с государством, которое обладает во много раз бОльшим военным потенциалом, экономическим потенциалом, у него огромное количество возможностей, которых у Ирана нет, то у него есть возможность только на какой-то ассиметричный ответ. И поэтому то, что он сделал, ну, вот перекрытие Ормузского пролива, удары по американским базам в регионе, вот такое оказание давления на страны Персидского залива, которые являются союзниками США, оно в принципе закономерно. То есть, понятно, что у него другого серьезного ответа в данной ситуации просто не было бы. Либо надо было сдаваться, либо предъявлять какие-то серьезные шаги. И он на них решился. И по сути все, что дальше происходило, в том числе, и выборы нового духовного лидера, они демонстрируют то, что это решение осознано, что Иран решил сопротивляться. И для нас это как бы очень показательно, потому что только недавно был пример с Венесуэлой, который оказался совсем другим. И, я думаю, что и сам Трамп, и его команда, многие из нее, ожидали, что с Ираном будет то же самое, что они пойдут на беспрецедентные уступки, он объявит об очередной великолепной сделке и либо сразу, либо после двух дней боев все закончится. Но мы видим, что это сопротивление продолжается. И это одна из самых важных черт этой кампании. Мы видим, насколько она успешна. Понятно, что Иран не может выиграть эту войну и выйти из нее победителем – победить Соединенные Штаты Америки. Но нанести урон по репутации, как привести ситуацию к такому экономическому шоку, он смог. И это уже есть.
А. Берсенев:
- Это вообще к вопросу – а что же такое победитель в современной войне? Мы вошли в эпоху новых войн, которые принципиально отличаются от того, что мы привыкли называть войнами, но это не первая мировая и не вторая мировая, это какие-то другие войны. Они гораздо больше, как мне кажется, соответствуют в целом той постмодернистской реальности с вот этими ускользающими ключевыми событиями, которые возникают как некий взрыв, формируют какую-то реальность, потом рассасываются.
И. Измайлов:
- Ну, Трамп сказал уже, что он победил. То есть, о победе можно заявить в современных войнах в любой момент.
А. Берсенев:
- Конечно, да. И вот это новый стиль, Жень, то, что мы с тобой обсуждали как-то, что Трамп вообще…
Е. Шевченко:
- …сломал политику мировую в каком-то смысле, да. Потому что он ведет себя не так, как искусный дипломат, не так, как правозащитник демократии. Он просто как такой бандит с улицы приходит – я вам предлагаю сделку: кошелек или жизнь в каком-то смысле.
И. Измайлов:
- Но странно, что мир молчит. Вот сейчас он говорит – я захвачу Кубу… Захочу – объявлю войну и будет победа, захочу – захвачу. Главное, что я этого хочу и что я делаю – это прекрасно. И весь мир молчит. Такая модель дипломатии сегодня приемлема?
Е. Шевченко:
- И просто интересно, вот мы видим по результатам – Иран начал сопротивляться и сразу оказалось, что у него есть шансы. Потому что, может быть, в какой-то момент это казалось абсолютно невозможным, что можно сопротивляться Соединенным Штатам вместе с Израилем в этом регионе. Но получается, что, если американцы как бы хотят выиграть эту войну и у них есть какие-то определенные критерии, ну, понятно, что Трамп их сделает плавающими и когда ему нужно, он скажет, что мы выиграли, но все равно, они как бы объективно как-то существуют, то Ирану выигрывать войну не надо, ему надо выдержать. Поэтому, как ни странно, получается, что время сейчас работает на Иран. То есть, все это противостояние, которое идет, оно наносит вреда всей этой системе Израиля и США в каком-то смысле не меньше, чем Ирану. И тут вообще можно сказать про то, что есть два типа системы жизни или системы экономики. Вот у Ирана это какая-то кризисная экономика, она привыкли жить в кризисе, они 40 лет живут в санкциях, они все время в таком состоянии напряжения, мобилизации существуют, а у Соединенных Штатов и даже в какой-то степени у Израиля это такая некая экономика благоденствия. Потому что даже если Израиль он все равно считает себя такой военной державой, у них это все смещается в сторону комфортной такой военной державы. И получается, что для экономики кризиса война – это гораздо меньший шок, чем для экономики благоденствия.
А. Берсенев:
- Жень, а можно ли так сказать, что вообще весь современный опыт жизни, вся современная жизнь, вот это все благоденствие – это такая огромная надстройка над реальным сектором государственной экономики, над реальным сектором жизни, что крупная война фактически становится невозможной для современных постиндустриальных государств. Иран еще может вести войну, он может мобилизовать общество, а Соединенные Штаты не могут. И в этом смысле эпоха войн, а я-то думаю, что мы входим в эпоху войн, она как бы подводит черту под глобальным благоденствием. Но мы-то еще в ту эпоху не перешли и вот эти ведущие державы, которые создали это глобальное общество благоденствия, они не хуже нас это понимают и они понимают, что эффективны ныне только военные операции, типа там бури в пустыне или что-то, а любое втягивание в крупную войну, оно очень издержично, если не проигрышно.
Е. Шевченко:
- Да. И с этим, конечно, связано то, что они вообще планируют делать на Ближнем Востоке, потому что они за эту свою экономику благоденствия держатся, они ее отдавать не хотят, потому что они понимают, как только это благоденствие рухнет, то они под этими обломками будут сами погребены.
И. Измайлов:
- Это не удар по экономике благоденствия, когда начинают тормозиться нефтяные поставки, производство, удобрения и говорят, что будет дорожать еда, продукты, товары из Китая. Это же удар по тому же самому.
Е. Шевченко:
- Конечно, в том числе. Можно сказать, что Иран нанес удар по сокровенному как бы и кто-то даже говорил, что в Эмиратах не могли в это поверить, когда по ним начали наносить удары, потому что они думали – ну, мы же с Ираном в принципе тоже в каких-то отношениях денежных находимся, как же они будут по нам бить? Но у Ирана другие критерии включились в выработку ответа. И в принципе, как бы вот если посмотреть еще на саму страну Иран и ее географическое положение, то не так просто Иран взять. То есть, его голыми руками не возьмешь. Во-первых, это горная местность, во-вторых, это страна, которая по площади в 75 раз больше Израиля. То есть, если по Израилю один раз хорошенько долбануть, то там на этом все кончится. А Иран он может отойти, перегруппироваться, у него есть какие-то подземные производства, которые позволяют ему в этой ситуации войны восстанавливаться. С ним просто не разберешься. Там больше 90 миллионов жителей. Поэтому когда Трамп говорит о какой-то наземной операции, понятно, что, может быть, что-то локальное он может сделать, а заходить туда – это сколько, миллион человек нужно? Понятно, что он этого сделать не сможет. И он не хочет этого делать.
И. Измайлов:
- А когда он отскочит, как раз Израиль прочувствует на себе всю силу Ирана? Когда Трамп скажет, что он победил и уйдет?
Е. Шевченко:
- Это вопрос сложный в том смысле, что я так понимаю, что программа того, что должно происходить, она длительная и там как бы финала не будет уже, видимо, в этой заварушке. Это будет процесс с очень далеко идущими последствиями.
И. Измайлов:
- То есть, можно специальную операцию начать, но завершить ее…
А. Берсенев:
- Можно я добавлю? Игорь, вы тут сразу много вопросов подняли по поводу вообще, что здесь все время и самим Израилем, и аналитиками, которые вокруг этой темы существуют, все время всплывают вот эти еврейское миссианство, третий храм и т.д.
И. Измайлов:
- Да, про что это?
А. Берсенев:
- Это вообще очень большой вопрос и, я думаю, что этому надо просто посвящать отдельную программу, но, если говорить кратко, то давайте зададимся несколькими вопросами. А кто сказал, что сионистский проект, который стоял в основе государства Израиль, вот начиная с Теодора Герцля и т.д., вообще совместим с понятием Третьего храма в его классической интерпретации? Потому что я хочу напомнить, что Теодор Герцль – это представитель скорее не мистических направлений так сказать еврейской мысли, а это человек как бы светский и вообще изначально Израиль – это светский проект, не религиозный. Герцль – это представитель того, что называли хаскалой, так называемое еврейское просвещение, которое, кстати, очень сильно повлияло вообще на просвещение, потому что хаскала – это такое движение, которое возникло во второй половине 18 века, когда эпоха просвещения формировалась, как бы выходила в мейнстрим общественный и интеллектуальный. Происходило это в Германии, где довольно интересно вообще решался на тот момент еврейский вопрос. Мы обычно представляем себе Германию, начиная… да, ну, первый миф – это что Германия такое антисемитское государство – конечно, оно антисемитским стало не только при Гитлере, а в принципе Германская империя, то есть, объединение вот этих германских земель вокруг Пруссии уже после 1870-го, тем более после 1880-го года, конечно, было накаленное антисемитским государством, там была эта проблема, мы это обсуждали как-то с вами, Игорь.
В 18 веке, в период раздробленности, когда доживала свои последние дни Священная Римская империя германских наций, когда усиливалась Австрия, ситуация была другой. Ситуация была примерно такая. Евреев на тот момент особо в элиту не брали, но умных евреев допускали. И символом этого допущения в интеллектуальную и прочую элиту, конечно, было Мозес Мендельсон – дед, наверное, известного композитора, да. Это был очень крупный еврейский интеллектуал, который оказал просто колоссальное влияние и на просвещенческую мысль, на формирование немецкого театра, на формирование определенных интеллектуальных кругов, на формирование на самом деле и немецкого романтизма. Его дочь Доротея была замужем за кем-то из представителей вот этого йенского романтизма. То есть, вот это все очень близко. То есть, таких вот крупных евреев допускали в Германии и, с подачи Мендельсона, возникла вот эта идея – давайте мы не будем сидеть в гетто, давайте мы будем из гетто выходить. За Шлегелем была Доротея Мендельсон замужем. Собственно, идея хаскалы – давайте мы будем вписываться в то общество, где мы находимся и становиться немцами, французами и т.д., сохраняя какие-то обычаи дома. Ну, вот идет этот процесс секуляризации и представители вот этой еврейской хаскалы хотели вписаться в формирующиеся нации. Это был на самом деле достаточно мощный процесс и вообще, собственно, история нового времени без него невозможна – давайте это не будем недооценивать. И Теодор Герцль, которого многие считают основателем современного Израиля, был представителем этого движения. Я зачем об этом говорю? У нас просто любят заворачивать все в один вареник. Конечно, в еврейском народе очень сильны миссианские ожидания, но, во-первых, они там очень разные. Во-вторых, как это связано со светским государством Израиль, это же невозможно не обсудить, да. Третий храм – все, что про него говорится, это сильно выглядит, на мой взгляд, как такой пиар двойного назначения.
И. Измайлов:
- Надо, наверное, в двух словах рассказать про эту историю.
А. Берсенев:
- Конечно. Чтобы было понятно. Речь идет о храме Соломона, то есть, если мы обратимся к Танаху, к Ветхому завету, то, в зависимости от источника, ну, самим строителем храма, конечно, был Соломон, но, возможно, уже Давид как бы создал концепт и идею этого храма. А вот строительство храма было передано Соломону. Дальше начинаются странности. Конечно, он этот храм построил, но как бы первый храм – это примерно 10 век до нашей эры, чтобы было понятно, этот еврейский мир монархический, то есть, период, когда Израиль существовал как вот такая древняя монархия, это существование вот этой сложной монотеистической еврейской религии в море языческих верований, и в самом храме Соломона, в его святая святых, по крайней мере, в период существования Первого храма, то есть, это примерно половина первого тысячелетия, ну, примерно с 10-го по 5-й век до нашей эры, там все время справляли культы, ну, типа Ашеры – это Астарта, да, то есть, Иштар, и Баала и так далее. То есть, это постоянное отпадение от монотеизма и возврат к древним языческим верованиям, которые, конечно, подразумевают, в том числе, человеческие жертвоприношения. Нужно ли в этом сильно обвинять евреев? Не знаю. Потому что, извините, это просто было три тысячи лет назад и вообще выдерживать монотеизм было очень сложно. На мой взгляд, это пример того, что вот сегодня у нас как любят ломать традиционные ценности, христианство, монотеизм в целом и как бы возвращаться к язычеству. Теперь уже там ведьмы пляшут на площадях, все мы это знаем. Так это не бесплатное удовольствие. Это конструкция высокой религиозности, которая лежит в основе современной цивилизации и, если ее сломают, то потом заново ее отстроить будет чрезвычайно сложно. Ее выстраивали тысячелетиями.
Возвращаясь к Соломону. Тут же важно не только то, что этот храм был построен, то, как он существовал, как там от него отпадения происходили и т.д. Важна еще мифология, которая вокруг этого существует. Собственно, в том же Танахе, Ветхом завете, можно найти историю о том, что Соломон, когда получил это задание построить храм, он никак не мог его построить. Потому что камни надо было вырезать не просто абы как, не с помощью железа, а с помощью шамира, специального такого приспособления. Но его могли дать только демоны. И тогда то ли Господь, то ли Ангел Господень, то ли кто дает Соломону специальное кольцо. Вот эта вся история с печатью Соломона с вот этим знаком шестиугольным с очень важной серединкой – это туда – вот якобы оно и было изображено на этом кольце. И это кольцо призывало демонов. И есть такой документ, очень важный вообще в европейской изотерике, а европейская изотерика эпохи Возрождения без него немыслима, это так называемое завещание Соломона, это, конечно, уже в эллинистическую эпоху документ был создан, там с 1 по 4 век нашей эры, но там Соломон просто подряд вызывает… Это документ о демонологии - то есть, он подряд вызывает демонов, с ними общается, они ему открывают какие-то тайны и потом демон Ашмедай дает ему этот шамир, они строят этот храм, потом он должен как бы этого Ашмидая отпустить, а он его не отпускает, попадает в зависимость от Ашмидая, Ашмидай вместо него воцаряется в Иерусалиме, то есть, демон правит Иерусалимом, храмом этим самым и т.д. Ну, потом Соломон все-таки возвращает себе царство. И естественно, Соломон в изотерических кругах, строитель Первого храма, это человек, которого считают там главным магом, главным алхимиком, главным последователем иногда что он сохранил тайны зороастризма и т.д. Ну, это вот Моисей, Соломон, Гермес Трисмегист – это вот центральные фигуры любой, прежде всего, европейской эзотерики. Вот что такое Первый храм.
Второй храм он был восстановлен. И если Первый был разрушен при Вавилонском нашествии, то Второй разрушили уже римляне – можно почитать на эту тему Иосифа Флавия и т.д.
А Третий так и не был построен. И говорится, что там есть очень интересная история. Якобы когда был разрушен Первый храм, а в еврейском мире все время говорится о том, что разрушили его из-за отпадений, из-за того, что там чуть ли не змеям поклонялись в этом Храме – есть такая точка зрения, связанная с вот этим жезлом Моисея, потому что на нем действительно была змея и якобы потом произошло отклонение и уже змеям поклонялись, что с точки зрения христианства совсем недопустимо. Это порождает всевозможные гностические ереси, а там и до офитов недалеко. Ну, Балу поклоняться или Ашере тоже неслабо, но это все было, но это какая эпоха? И в еврейском мире считается, что вот это наказание за такое отпадение, это разрушение храма и падение Израильского государства. И там очень интересная мистическая история с этим связана, почему-то ее сегодня не вспоминают. Согласно одной из мистических трактовок, поскольку… что такое Иерусалимский храм? Это место, где есть святая святых, Ковчег Завета и якобы Шахина, то есть душа мира, божественное присутствие бога здесь, на земле, то есть, связь Бога с нами, грешными, она находится в этой святая святых. И у нее есть разные ипостаси. Как бы, поскольку это женская сущность, то это светлая женская сущность. И якобы с разрушением храма она то ли рассеялась, то ли где-то оказалась, и Господь – это такая трактовка в еврейской мире – потерял с ней связь и выбрал себе новую жену, которая, согласно этой трактовке, кто является? Лилит. То есть, восстановление храма – это не только спасение еврейского народа, но и это спасение самого Бога. Вот такая интересная трактовка.
Теперь давайте это спроецируем на то, что мы имеем сегодня. На мой взгляд, Трамп ну никак уж не тянет на человека, который мечтает освободить душу мира. Вот уж, скорее, с Лилит. Поэтому что это будет за Третий Храм? Ну, совсем не то, о чем говорит светлая часть мистических ожиданий еврейского народа.
И. Измайлов:
- Да, но Трамп говорит о том, что он больше сторонник еврейского народа и Израиля, чем Трамп… невозможно найти, кругом антисемиты и он будет с ними бороться и т.д.
А. Берсенев:
- Честно говоря, чем больше об этом говорится, да еще и под соусом а давайте-ка мы применим ядерное оружие, это все выглядит следующим способом. Что существующее Израильское государство нужно полностью дискредитировать перед мировой общественностью, а тут возьмем во внимание – мы это много раз говорили – еврейский мир не един. Он совсем не един и никогда не был един. Вот со времен исхода кто-то идет, а кто-то остается в Египте. Там существуют огромные противоречия. И только конспирологи заполошные считают, что есть единый еврейский мир, который там строит мировое правительство. Бред!
Так вот, если мы примем это во внимание, то становится понятно, что кому-то очень надо существующее светское государство Израиль полностью дискредитировать и как бы довести его до состояния, когда все больше людей будут говорить – а Гефер-то был прав. Понимаете, к чему это идет? Нужно холокост перевернуть наизнанку и сделать его снова дозволенным. И, на мой взгляд, Трамп это приближает. И важна не его фразеология, а его действия.
Е. Шевченко:
- Да, потому что вторая сторона всей этой ситуации, это конфликта, она заключается в радикализации этого конфликта. Потому что, во-первых, Трамп убил духовного лидера Ирана Хаменеи. И что мы можем сказать? Что это была группа людей, ну, как бы руководство КСИР прошлое, которое почти все полегло еще в 12-дневной летней войне, и духовный лидер страны, они, наученные опытом ирано-иракской войны, все-таки понимали, что они войны не хотят и старались ее избежать любым способом. А сейчас, когда все это поколение выбито, то к управлению приходит следующая по возрасту группа, которая настроена уже гораздо более радикально. И получается, что вся эта система она радикализуется автоматически. То есть, большой вопрос был, как бы отвечал сам Хаменеи на этот вызов, но те, кто сейчас у власти, они уже яростнее гораздо сопротивляются. И тут еще можно такую вещь подчеркнуть, что и со стороны Израиля происходит то же самое. Вот именно в политике. Потому что, когда в 2021 году Нетаньяху снова вернулся в кресло премьер-министра, он, чтобы это сделать, тоже был вынужден сильно радикализироваться. Потому что он вступил в объединение с наиболее такой ортодоксальной группой, которая хуже настроена против Ирана и против его каких-то прокси-сил в регионе, и он был вынужден пойти с ними на договоренности, чтобы снова получить место премьер-министра. Причем, это было не без участия, конечно же, запада. Потому что он на это все смотрел благосклонно, под разговоры о демократии. И получается, что у нас обе стороны радикализуются и вероятность повышения мощи конфликта увеличивается. И тут как раз вот эти все вопросы с ядерным оружием они тоже начинают все больше подниматься на поверхность. Потому что еще до начала операции в Иране в начале февраля один из бывших спецслужбистов из Моссада давал интервью и сказал, что нынешняя команда Нетаньяху применит ядерное оружие, если почувствует угрозу от Ирана. И это очевидно. Причем, он говорит – я хорошо понимаю, что это приведет к тому, что Израиль уже больше никогда не будет прежним после этого, но они все равно это сделают и никто их не остановит. То есть, как только риск будет достаточно высок, то эта карта будет брошена.
И. Измайлов:
- А риск будет высок рано или поздно.
Е. Шевченко:
- Да. Конечно. Причем, мы понимаем, что Иран так же планомерно продвигают к этой же теме. Потому что они смотрят на Венесуэлу и смотрят на северную Корею. Вопрос – что выгоднее – становится очевиден.
А. Берсенев:
- Можно я добавлю? Ну, это же очень важный момент. Краеугольный. О применении Израилем или не применении – дай бог, этого никогда не будет, но их подталкивают к этому – ядерного оружия. Давайте взглянем не нашими глазами, а глазами ультраправых, неонацистов. Для них существуют две важнейшие скрепы, два стержня, которые не позволяют повернуть процессы, а они поворачивают их, в нужную им сторону. Это существование России и существование Израиля. Почему? Потому что первый нацизм, гитлеровский нацизм, он был разгромлен Россией и Россия, СССР, как ни называй, внесла решающий вклад в это дело. А второе – это, конечно, холокост. Сильно они в этом замазались. Теперь, конечно, для них самое манкое – это приравнять Россию к фашистскому государству и отсюда вот эта украинская пропаганда с рашистами. Отсюда эти радостные крики – о, давайте, русские, ударьте ядерным оружием, тактическим, неважно, по Украине. Потому что это сразу дискредитация России и приравнивание ее к Гитлеру. Такова игра. С их точки зрения, это идеальный сценарий. То же самое с Израилем. С кем бы он ни воевал, как только он применяет ядерное оружие по кому угодно – в ответ или не в ответ, желательно, конечно, не в ответ – карта холокоста перекрыта.
И. Измайлов:
- Но Израиль уже достаточно для этого сделал вместе с Соединенными Штатами, ударив по школе. А что происходило в Газе… там же устанешь перечислять…
Е. Шевченко:
- Ну да, мы видим, что радикализация растет и вынуждение к использованию ядерного оружия оно просто в регионе возрастает. Потому что как только оно появится у Ирана, оно автоматически сразу будет затребовано Турцией, оно уже есть в Пакистане, Саудовская Аравия тоже на очереди, Эмираты в принципе тоже сейчас имеют все возможности, у них уже реакторы есть, уже все проще гораздо. Поэтому вот это втягивание в эту воронку на Ближнем Востоке еще и ядерного фактора, оно как бы показывает, куда это все стремится. Потому что понятно, и мы как бы это уже говорили, что Израиль активно работая против Ирана, сам роет себе яму. Потому что понятно, что в каком-то смысле Иран – это главный союзник Израиля против тех самых радикальных инструментов на Ближнем Востоке, которые запад продвигает, то есть, против радикального исламизма. То есть, против него кто может вообще противодействовать? Какой-то национальный светский режим? Просвещенный ислам? И по сути сейчас война против Ирана – это в каком-то смысле война против просвещенного ислама. Потому что это исламское государство, которое нацелено на развитие, а не на разрушение. Израиль сам выбивает у себя почву под ногами. Потому что он ослабит он Иран – и сразу вот этот фактор радикального ислама резко возрастает. Понятно, что в Сирии там уже все готово, мы видим, что прямо сейчас же, параллельно происходит конфликт Афганистана с Пакистаном, где тоже этот радикальный исламизм присутствует. И эта воронка раскручивается. За счет чего в первую очередь американцы могут поджечь Ближний Восток? За счет того, что туда придут эти варвары с автоматами, которые тем или иным способом сначала уничтожат Израиль, а потом будут распространять это море хаоса и в сторону Китая, и в сторону Индии, и в сторону России и Средней Азии. Потому что Америка находится как бы перед выбором – либо она должна признать, что ее уровень благосостояния жизни снижается, либо найти какой-то способ остаться на плаву. А у нее по сути сейчас, поскольку мобилизовать собственное население там уже нельзя, вот эта экономика благоденствия она уже все пожрала, то получается, что надо сделать хуже вокруг и тогда будет на этом фоне лучше у себя.
И. Измайлов:
- Вокруг – это везде уже, судя по всему?
Е. Шевченко:
- Да.
А. Берсенев:
- Можно я тут добавлю еще касательно Израиля и противоречий в еврейской мире?
И. Измайлов:
- Я тогда спрошу по поводу перспектив. Говорят, что в таком вот экономики благоденствия, да, и привыкший уже не воевать в последнее время, а жить в комфорте, Израиль жить под иранскими ракетами не захочет, ему нужна новая не сухая пустыня, где нет зелени, а новая – вот от Одессы до Днепропетровска райские земли, Крым, куда вот они и переедут. И говорят, что будто бы Россия специально занимается тем, чтобы расчистить место для второго исхода еврейского народа в Одессу и так далее. И вот там-то случится новое государство Израиль.
А. Берсенев:
- Это достаточно экзотическая версия. Я бы назвал ее тогда третьим исходом, потому что первый исход это из Египта, второй – это приход в Палестину в рамках проекта Теодора Герцля, да, вот эти все алии. И третий тогда уже это был бы это. Честно говоря, сомневаюсь, что он состоится. Но проект интересный.
По поводу того, что происходит. На мой взгляд, конфронтация в еврейском мире сегодня достигла просто невероятного апогея. Внутри еврейского мира очень сильно размазанного между разными государствами. Еще раз подчеркиваю – еврейский мир не сосредоточен в Израиле и он даже не сосредоточен в Израиле и в американской элите, как считают некоторые.
Е. Шевченко:
- Да, и по-разному относится к самому Израилю.
А. Берсенев:
- Да, да. Все время любят приводить в пример Бжезинского, а Бжезинский ненавидел Израиль. Бжезинский как раз представитель… ну, куда семья-то уводит? Уводит к франкизму, это была такая секта, мы ее как-то упоминали. Ну, это как раз секта наиболее радикальных трактовок миссианских настроений в каббале. Это к вопросу о Третьем храме снова. Вообще миссианство и Третий храм сложно соотносятся. Потому что буквально восстановление Третьего храма в миссианской традиции в лурианской была переосмыслена совсем иначе. В чем тут история? После реконкисты, когда возникла современная Испания, евреи оттуда были изгнаны в значительном числе и уехали на территории Османской империи. То есть, это современная Палестина. И они стали осмысливать, а почему так произошло, почему нас опять выгоняют с насиженных мест? А они, надо сказать, и при арабах чувствовали себя не худшим образом. Надо отдать арабам должное – они умели этот межнациональный мир строить. Не будем это недооценивать. И тогда возникла в середине 16 века, там был такой Караведро и вот Исаак Лури, которые сформулировали новые подходы в еврейском миссианстве и в еврейской каббале, и там все время был разговор о том, что храм надо воспринимать не буквально. Что речь идет об инициации, о духовной трансформации еврейского народа, призванного, как они считали, пройдя через катарсис, через цепь страданий, спасти мир. Как и любое миссианство.
Что такое франкизм? Это очень сильное искажение и, возможно, извращение идеи лурианской каббалы. Почему это противоречие в еврейском мире? Ну, это же в Польше этих франкистов сделали дворянами – это был чуть ли не первый пример, это 50-60-е годы 18 века, когда евреев приняли в дворянство европейской страны. Это был просто беспрецедентный акт. Почему приняли? Потому что это была огромная на тот момент существующая Речь Посполитая, уже теряющая могущество – и шведы прут, и русские прут, и с Османской империей проблемы, а тут еще свои евреи, которые живут на территории современной западной Украины, это все Каменец-Подольский, это Львов – там все время происходят какие-то волнения. И франкистская секта просто была использована поляками и связанными с ними иезуитами, а в Польше иезуиты были очень сильны, для того, чтобы как бы разобраться с талмудистами. Там была реальные процессы, юридические процессы, где талмудистов обвиняли в этом кровавом навете, сжигали талмуды и т.д. То есть, это типичное противоречие внутри еврейского мира. И, как мы видим, иезуитский орден запретят через 10 лет, в 1872 году, и как бы они все время присутствуют рядом с этим специфическим еврейским миссианством. Там сложные игры. И главное, мы видим, что существует это противоречие.
Кто такие Бжезинские? Это семья, связанная с франкистами и с иезуитами. Они будут любить государство Израиль. Теперь следующий момент. Мы все время говорим, что мы существуем в ситуации регресса, запущенного развалом Советского Союза. Любой регресс подразумевает глубокую социокультурную травму. Она же существует, коллективная личность, и этой личности нанесли некую травму, малосовместимую как бы с жизнью. Возможно, это как раковая опухоль, которая уничтожает. Кто сказал, что это легкая простуда? И это касается России, Украины и других народов, входящих в Советский Союз. Они все больше или меньше травмированы. А значит, есть очаг этой травмы. Что такое история Украины? По этой травме к ней начинают прикасаться, что вызывает боль и спазм, и эту боль и спазм используют для определенной судороги. Человек, испытывая боль, начинает как правило вести себя достаточно предсказуемо. Он становится управляемым. Что такое майдан? Что такое ультраправый переворот? Это именно такая судорога, которую на Украине в условиях регресса, в условиях глубокой социокультурной травмы направили в эту сторону. В России существует аналогичная травма, вызванная перестройкой и распадом СССР, но у нас немножко другие реалии, но от нас тоже ждут судороги. Она будет другая, если, не дай бог, но этот сценарий подразумевает судорогу в государстве с большим количеством ядерного оружия. То же самое происходит в Израиле. Вообще что такое социокультурная школа? Это школа, которая, ну, там большое было присутствие еврейских интеллектуалов, которые все время смотрели и думали – а как нам быть с холокостом, что это такое? И они, собственно, и разработали – там и поляки были, американцы – теорию повреждения травмы, как чего-то, что внедряется в идентичность и становится как бы важнейшим фактором формирования этой идентичности. Да, эта идентичность сформирована, но внутри нее есть травма. А дальше есть то, что Бжезинский называл разрыванием могил. То есть, эту травму нужно актуализировать. Чтобы направить процессы в сторону этой судороги. Происходящее сегодня в Израиле очень сильно напоминает как бы вот это тыкание в эту травму холокоста. И тыкают не просто какие-то люди, а тыкают свои релевантные в еврейском мире люди, которые ненавидят этот Израиль.
И. Измайлов:
- Ну, здесь хочется тогда дальше. Воздействуя на эту травму, какие перспективы могут получить, какая может быть судорога у государства Израиль?
А. Берсенев:
- Любая, как мне кажется.
Е. Шевченко:
- Да, в том числе, и удары по Ирану. Вот как раз о чем и говорят бывшие сотрудники Моссада, понимая, что вообще там происходит. Потому что это же все в страивается в эту стратегию хаоса на большом Ближнем Востоке. Тогда, когда была эта концепция при непосредственном участии Бжезинского разработана и запущена, мы помним, в 2003 году начались первые заявления и в 2005 году был знаменитый доклад Кондолизы Райс в американском институте в Каире, что мы отметаем все преграды и запускаем тяжелую работу демократии. И после этого Буш-младший сразу сказал, что те, кто были противниками режимов, они сейчас станут нашими друзьями и мы с ними будем двигаться к демократии.
А. Берсенев:
- То есть, демократия – это исламизм в данном случае.
Е. Шевченко:
- Да, в данном случае демократия – это исламизм. И вот сейчас просто этот разогрев должен был начаться с арабской весной. И вот он пошел по этой траектории, и мы все помним, как падали государства национальные одно за другим, но в какой-то момент в этот процесс вмешались Россия и Иран. И остановили в Сирии по сути вот эту цепочку. То есть, план был разорван. Поэтому в каком-то смысле то, что сейчас происходит, это еще и месть за разрыв этой цепочки. Потому что именно тогда Россия и Иран остановили распад Сирии. А сейчас те, у кого этот план был, они просто дождались, пока мы заняты другим фронтом войны и в это освободившееся место вернулись и продолжают реализовывать этот план совершенно без изменений. Потому что сам Бжезинский говорил, что дальше это будет расширяться и на Балканы, и на Среднюю Азию, и на Китай, и на Индию. То есть, тут самое важное, мне кажется, надо понимать, что этот план был разработан и он реализуется, и все, что сейчас происходит, это находится в рамках этой разработанной концепции. Мы не видим пока никаких отклонений, никто эту цепь не разорвал.
И. Измайлов:
- А почему именно сейчас? Ну, то есть, это довольно внезапно же, да, Соединенные Штаты вдруг начали бить по Ирану.
А. Берсенев:
- Ну, почему внезапно? Мне кажется, что при каждом приходе новой администрации американской, наверное, уже пять последних сроков, как минимум, при приходе новых американских президентов все время этот президент новый должен ответить, что он будет делать с Ираном.
Е. Шевченко:
- Да, он им мешает.
И. Измайлов:
- Но тогда Венесуэла это скорее была какая-то короткая операция не пример, а такое как бы обеспечение себе тыла, в том числе, в каких-то финансовых вопросов перед серьезной работой по Ирану?
Е. Шевченко:
- Просто в Латинской Америке США легче разобраться. Она ближе и все равно это тоже в каком-то смысле одна цепочка. Потому что, если Трамп заинтересован в том, чтобы перекрыть ресурсы Китая и Индии, он, конечно, начинает с нефти в Венесуэле – он ее контролирует, он что-то делает с Ираном и, понятно, что кто следующий на очереди? Следующая на очереди Россия. Мы же не рассчитываем на то, что он как бы прерывает те потоки, чтобы Китай благостно получал все ресурсы от нас. Понятно, что это просто последовательность действий, в которой мы следующий элемент.
И. Измайлов:
- Военным путем или воздействием на травму? Как всегда мы возвращаемся к нам, к нашим вопросам и как-то вокруг все закипает и многие видят, что не что-то в мире происходит… картинка такая по интернету гуляет, когда сидят четверо в лодке, часть лодки уже тонет и двое пытаются вычерпать воду оттуда, а сверху сидят, где сухо, еще хорошо одетые, двое других и говорят – хорошо, что не у нас пока затапливает. Но лодка вся куда-то идет и такое ощущение, что как-то вокруг все заваривается. Готовимся ли мы к этим угрозам?
А. Берсенев:
- Это хороший вопрос. Давайте для начала поймем, что Венесуэла, что Иран – это зеркало для нас. И какое зеркало? О чем говорит нам Венесуэла? Венесуэла говорит о том, что в условиях, извините, предательства части политической элиты можно уже не просто устранить лидера, а устроить такую глобальную демонстрацию превосходства как бы ведущей мировой державы. Просто приехали, взяли под белы рученьки и увезли первое лицо в государстве. Вот что происходит, когда существует некая рыхлая, непонятно какая политическая элита в государстве Венесуэла.
Е. Шевченко:
- Да, колония 2.0 сразу.
А. Берсенев:
- Да. Что происходит в Иране?
И. Измайлов:
- В Иране КСИР. У нас КСИР как бы не просматривается.
А. Берсенев:
- Да, да. Я думаю, что у нас были попытки создания такого КСИРа, но мы наблюдали не так давно, что как бы не срастается – это к вопросу о наших ультраправых, «Вагнере» и т.д. Что произошло в Иране? Во-первых, мы понимаем, что в Иране бы не сработал вариант с демонстрацией, когда прилетели вертолеты, забрали аятоллу и улетели. Во-первых, там же не один аятолла. Всех аятолл забирать или только часть? По какому принципу? Его убили. Ну, так убили – на его место сразу пришел новый, еще более радикальный.
Е. Шевченко:
- Да. Потому что они на опыте того, как действует Хезболла, ХАМАС, они очень хорошо понимают, что режим может остаться без руководителя и поэтому у них существует вот эта мозаичная структура, которая самостоятельно по имеющемуся плану может принимать решение, чтобы этот план реализовывать. И они это демонстрируют очень эффективно. А потом там еще как бы традиция шиизма в том, что ты должен повторить путь имама Хусейна, который пал в бою при Кибеле. Это как бы то, что у них в культуре превозносится.
А. Берсенев:
- Это культурный код. Один из центральных.
Е. Шевченко:
- Да. И его не выбили пока.
И. Измайлов:
- И все-таки, возвращаюсь к тому, к чему готовимся мы? Мы продолжаем специальную военную операцию и вот вы, Андрей, упомянули о процессах на Украине, которые тоже по какому-то такому темному алгоритму были воспроизведены.Воздействием на что-то, получением результата и разрастанием всего вот этого феномена неонацизма и угрозы, о которой мы говорим.
Помимо этой угрозы с Украины мы видим все те процессы, о которых вы говорите. И предательство, и… ну, нет КСИР – тогда насколько мы защищены? Потому что процессы ведь действительно могут по всякому повернуться в какой-то момент?
А. Берсенев:
- Я хочу тут отметить, что КСИР – это еще не политическая элита. КСИР, ну, грубо говоря, у Петра Первого были потешные полки, которые потом стали Семеновским и Преображенским.
Е. Шевченко:
- Да, там все равно кум стоит во главе этой системы.
А. Берсенев:
- Да. А когда мы говорим о куме, то мы фактически говорим об организации элиты в масонскую ложу, в тот или иной орден и т.д. – как ее ни называй, главное, что существует определенным образом организованная политическая структура. И слово орден здесь правильное, потому что это явным образом не партия. Вот в Израиле его, видимо, нету. А в Иране есть. Был бы он в Израиле, сколько бы ни говорили о мировом правительстве, видимо, он сидит не в Израиле, потому что Израиль занимается одним – он готовит собственное, простите, самоубийство. В Китае, видимо, что-то такое есть и площадь Тяньаньмынь на эту тему. Что такое орденская структура? Это нечто, что существует под ковром, что существует как бы в глубинных параполитических слоях. Но что выходит на поверхность в момент экзистенциальной витальной угрозы? Убрали Хаменеи, оно выскочило, поставило нового человека и снова ушло на глубину. Этого уберут, оно снова выскочит. Неважно, как это называется – ложа, совет экспертов, орден и т.д. Главное, что оно есть. Есть ли оно у нас? Вопрос риторический.
И. Измайлов:
- Хаменеи новый – это сын, то есть, следующее поколение, и запад ведь сегодня прямо говорит, что, ну, ладно, к 2030 году мы не успеваем, такой бардак, что ни заводы построить, никто ничего не хочет… ну, 2035 год - мы придем к русским с войной. За это время, понятно, что какие-то поколения постареют, какие-то придут на смену и вот это воспроизведение, о чем вы говорите… У нас-то какие процессы вообще с чем?
А. Берсенев:
- Чтобы мы дожили до 2035 года, нам нужно то, чтобы политическая система существующая выжила. И, по-моему, все эти разговоры про то, что мы придем к русским в 2035 году подразумевают то, что они не придут. Они используют какой-нибудь не венесуэльский, так другой спец или мягкий сценарий, для того, чтобы разрушить властную вертикаль в России, запустить хаос, а, может быть, что-нибудь и покруче. А главное – уничтожить Россию как политическую реальность вообще. В этом плане. И уничтожить не военным образом. Военным образом – это для них самых невыгодный сценарий.
Е. Шевченко:
- Да. Им важно, чтобы мы отказались от сопротивления. Чтобы воля была сломлена к сопротивлению. Чтобы его не было в итоге.
А. Берсенев:
- А наличие у нас совета экспертов или другой квазиорденской структуры, ну, я еще раз скажу – как-то не просматривается. В этом как бы фокус проблемы. К этому все присматриваются. Сломать политическую вертикаль, затем запустить процесс распада страны по национальным швам, как это нам все время и предлагают эти наши так сказать западные коллеги.
И. Измайлов:
- Но что противопоставить России этому апельсину, я думаю, что мы продолжим размышлять об этом в наших следующих программах Соавторы коллективной монографии «Украинство» сегодня были с нами – эксперт по Ближнему Востоку Евгения Шевченко и Андрей Берсенев. Спасибо. До встречи.
А. Берсенев:
- Да, в конце скажу. Все, что происходит сегодня в Иране, в Венесуэле и т.д., это про нас. Мы следующие. А для того, чтобы ответить, это надо увидеть и признать эту реальность.
И. Измайлов:
- Да. По ком звонит колокол. Спасибо.
Подписывайтесь на наш подкаст, чтобы не пропускать новые выпуски!
