Коронавирус, санкции и цены на нефть. Что будет с рублем и российской экономикой в 2021 году

Валентин Алфимов и глава ВЦИОМ Валерий Федоров обсуждают вместе с экономистом Игорем Николаевым, как Россия переживет этот год

В. Алфимов:

- Поговорим про перспективы наши экономические. У нас в гостях Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании «Финансовые и бухгалтерские консультанты».

В. Федоров:

- Есть базовые процессы, которые идут всегда. И это все, что связано с экономикой, с социальными вопросами. Каково сейчас экономическое положение страны? Мы проводили опрос, люди считают свое положение нормальным. Держимся, хорошего мало, милостыню не просим. Хотя хотелось бы лучше. А вот с точки зрения оценки ситуации в стране все плохо. Оценки среди рекордных за последние 25 лет по негативу. Как мы закончили этот год с финансово-экономической точки зрения?

И. Николаев:

- В последнее время было многое сказано по поводу того, что вот те -3,1% падение по ВВП – это очень хороший результат, это значительно лучше, чем показатели многих развитых стран. Это, действительно, так. Вообще еще буквально за месяц до окончания года думали, что будет падение где-то под 4 % или даже больше. Официальный прогноз Минэкономразвития был -3,9% который они не пересматривали, несмотря на то, что вроде как не учитывали, что вторая волна начнется. Оказалось, -3,1 %. Я понимаю, слушатели могут сказать: что вы там десятые гоняете туда-сюда? Но это большая разница.

В. Федоров:

- Это же триллионы рублей.

И. Николаев:

- Да, в масштабе ВВП это триллионы рублей. В масштабе того, что доходы федерального бюджета – это примерно 20 % от ВВП, это сотни миллиардов рублей. Эти процентные пункты, эти десятые имеют значение.

Итак, -3,1%. Вроде хорошо. Но что меня смущает в оценках? Год был экстраординарный. Ужасный, что называется. Никто в мире не мог такого предположить. И вдруг такое. И кризис этот, и экономический в том числе, весьма специфический. Карантинные мероприятия, падение, все, что с этим связано. На мой взгляд, надо просто откровенно говорить о причинах. Да, у нас хороший показатель. Несмотря на то, что он минусовой. Но когда говорят, что это только благодаря тому, что такая политика была высокоэффективная, я с этим не соглашусь. Меры – это отдельный разговор. Что-то хорошо, что-то не хорошо сделали.
Но мы упали столь неглубоко, потому что есть структурные особенности российской экономики. И то, о чем мы говорили многие годы, вот эта сырьевая зависимость и так далее, как ни парадоксально, это оказалось конкурентным преимуществом, потому что никто сырьевые отрасли не останавливал. Там были другие проблемы, связанные с ОПЕК. Но ведь экономики стран упали и падают, в первую очередь, не из-за заболеваемости, даже не из-за того, что люди умирают. Экономики падают из-за карантинных мероприятий.

В. Федоров:

- Жесткий локдаун.

И. Николаев:

- У нас велика доля сырьевых отраслей, которые не останавливались, которые связаны с сырьевыми, на которых тоже никаких мероприятий карантинных не было. А доля таких видов экономической деятельности, как туризм, общепит, гостиницы у нас в разы меньше.

В. Федоров:

- Сфера услуг и все, что с этим связано.

И. Николаев:

- Сервисная экономика. Надо просто откровенно называть причины, почему так произошло. Оказалось, что это конкурентное преимущество в такой период. Поэтому глубина падения была небольшой. Но другие показатели – инфляция, реальные располагаемые доходы населения, вот здесь не так все хорошо. Итоговая годовая инфляция – это -4,9%. Это выше. Надеялись, что будет меньше 4%. Под конец года цены стали расти приличнее. И мы помним, что были приняты решения по подсолнечному маслу и сахару. Это симптоматично, это показатель того, что здесь не все в порядке.

И главное, что должно вызывать беспокойство, это динамика реальных располагаемых доходов населения. -3,5% годовой результат. Казалось бы, тоже не так много. Но здесь важно, что у нас с доходами населения нелады уже с 2014 года.

В. Федоров:

- Реальные располагаемые доходы населения – это доходы, минус расходы, с учетом инфляции?

И. Николаев:

- Это доходы, минус налоги, минус обязательные платежи и с учетом инфляции. Так вот, -3,5% динамика по 2020 году. Но у нас с 2014 года доходы падают. Падение приостановилось только в 2018-2019 годах. То есть мы подошли к этому кризису с уже серьезно снизившимися доходами населения. И тут снова такое падение. И накопленным итогом это уже будет -10,6%, если считать с 2014 года включительно. И это самый тревожный показатель, на который надо обращать внимание. По трем показателям картина такая. Где-то хорошо, а где-то, мягко говоря, нехорошо.

В. Федоров:

- Игорь Алексеевич, а главные экономические риски 2021 года какие? Я почитал прогнозы, по России они очень неплохие. С учетом того, что резервы остались достаточно внушительные, не произошло обвала цен на основные экспортные товары. То есть снижение было, обвала не было. И разные другие факторы, которые нас тянут вверх. Наверное, есть и риски. Один – потребительский спрос. Если доходы падают, то на что покупать? Где этот потребительский спрос как движитель экономики? На что еще нужно обращать внимание? Что нас может подкосить?

И. Николаев:

- Я считаю, что этот риск – это не просто доходы снизились. Это, действительно, мы уже должны думать о постковидном восстановлении. Перспективы быстрого восстановления, когда у вас доходы так серьезно снизились, они значительно снижаются. Главный риск, что мы будем медленно восстанавливаться. Бума не будет.

В. Федоров:

- Да, говорим мы, прежде всего, в такой модальности - риски. Прогнозы есть неплохие, но какие риски, на что надо обращать внимание? Игорь Алексеевич сказал, что риском номер один является слабый потребительский спрос, связанный с тем, что уже довольно много лет подряд снижаются реальные располагаемые доходы населения и значит нашей промышленности, нашей сфере услуг будет просто некому продавать. Или, так скажем, ограничен объем потребительского спроса, дееспособного, разумеется. И прозвучал прогноз, что, скорее всего, восстановление будет не таким быстрым, как хотелось бы. А для наших слушателей добавлю, что вообще экономисты ожидают на 2021 год возвращение к докризисному уровню, то есть, к 2019-му. А на 2022-й уже рост от докризисного уровня. Прозвучал прогноз, что все может оказаться не так быстро. И не так хорошо. Игорь Алексеевич, а какие еще главные риски для нашей экономики на 2021 год?

И. Николаев:

- Ну, пандемические риски остаются, и все, что с этим связано. Мы, конечно, надеемся, что в 2021 году мы с пандемией покончим… То есть, риски определенные, связанные с пандемией, они тоже есть. Есть риски санкционные… Мы же стараемся трезво смотреть на вещи и понимаем, что санкции оказывают влияние. Да, некритичное влияние. И то замедление экономики, которое было, ну, мы помним знаменитое выражение «разорванное в клочья» и т.д. - кто это говорил? Этого не произошло, естественно. Но то, что санкции влияют негативно, это факт. Можно, конечно, говорить об импортозамещении и т.д. Можно указывать на то, что вот, смотрите, положительные темпы роста. Но я хочу сказать так, что жить можно и при санкциях, безусловно. А вот быстро развиваться, а мы же хотим прорывное развитие. У нас же в национальных целях именно так ставится задача. Вот это на самом деле чрезвычайно сложно. И если будет усиление санкционного давления, то это же к чему приводит? Это влияет на курс доллара, а курс доллара на цены. Ограничения, естественно… и так-то есть ограничения по заимствованиям, по кредитным ресурсам. То есть, такие риски в 2021 году есть через усиление санкционного давления для российской экономики, они сохраняются. Более того, достаточно большая вероятность, что они будут усиливаться.

В. Федоров:

- Да, вот призывы вводить новые санкции против России уже звучат, и многие их ожидают, что Джо Байден, как человек, который делает все наоборот, по сравнению со своим предшественником, ну, по понятным причинам, он не будет особенно так противиться этому давлению и может сейчас по нам вдарить по полной. Но все-таки санкции двух типов бывают. Бывают персональные санкции, которые адресуются конкретным чиновникам или политикам, или силовикам. Но для экономики в целом это мало что значит. А гораздо опасные санкции так называемые секторальные. То есть, против определенных секторов экономики или даже против экономики в целом. Тут говорят о возможном отключении от SWIFT, знаменитой международной платежной системы. Об ограничениях на покупку бумаг ценных и так далее и тому подобное. Вот я пока не слышал о том, что ветер дует в сторону секторальных санкций. Пока больше говорят о санкциях персональных, которые, конечно, неприятны, но на экономику большого внимания не окажут. Или есть другая информация?

И. Николаев:

- Я считаю, что вероятность сохраняется и секторальных санкций. Потому что в 2018 году были анонсированы, помимо второго пакета так называемых химических санкций, санкций, связанных с делом Скрипалей, были санкции еще по закону о чрезвычайных международных экономических полномочиях - ну, это закон 1977 года. И там такие санкции предусмотрены, как санкции в отношении российского госдолга, наверное, надо пояснить. Любое государство - и российское не исключение - занимает деньги, в том числе, на международных рынках, выпуская свои ценные бумаги, облигации, для того, чтобы балансировать бюджет. Есть и российские гособлигации. Эти ценные бумаги покупают не только российские инвесторы, но и американцы. Санкции в отношении российского госдолга означают, что им, допустим, будет запрещено покупать российский долг. Это не значит, что мы не сможем занять деньги на других рынках, но просто занимать придется гораздо дороже, с большими сложностями. И как балансировать бюджет? То есть, все это выливается в серьезные проблемы на самом деле. У нас сейчас доля нерезидентов среди этих покупателей бумаг российских гособлигаций опустилась ниже 30%, но это большая доля. Такие санкции были анонсированы. Вернется Байден или не вернется к этому? Я считаю, что вероятность достаточно велика, что может вернуться. Кстати, вот персональные или секторальные? Мне кажется, персональные на самом деле не очень-то сильно отличаются от секторальных. Потому что, вспомним, вводятся персональные санкции, российское государство находит возможность как-то компенсировать, если это связано с потерями доходов для конкретных персон. Но если компенсируют, значит, кто-то должен восполнить это. То есть, или повысить надо налоги, или что-то еще. То есть, получается вроде бы персональные, а потом это в целом на экономику…

В. Федоров:

- А отдуваться всем.

И. Николаев:

- Да.

В. Федоров:

- Спасибо. Два риска понятны. Может быть, еще третий назовете?

И. Николаев:

- Все-таки цены на нефть.

В. Алфимов:

- Спасибо, Игорь Алексеевич.

Понравилась программа? Подписывайтесь на новые выпуски в Яндекс.Музыке, Apple Podcasts, CastBox и Google Podcasts, ставьте оценки и пишите комментарии!