Юлия Чичерина: «Будущее внезапно, поэтому надо любые испытания принимать достойно»

Юлия Чичерина
Музыкальный марафон в эфире Радио «Комсомольская правда» в поддержку всех находящихся на самоизоляции продолжает певица, музыкант и актриса Юлия Чичерина.

Мы предлагаем полный текст радиопередачи.


Р. Голованов:

- Христос воскресе! Начинаем пасхальный живой концерт Юлии Чичериной. Также с нами саксофонист-виртуоз Сергей Головня, а у микрофона — пасхальный Роман Голованов и пасхальная Надана Фридрихсон.

Ю. Чичерина:

- Христос воскресе! Еще с нами поэт Семен Пегов.

Н. Фридрихсон:

- Семен Пегов — великолепный военный корреспондент. Но сегодня, я так понимаю, он именно как поэт, писатель и творческая единица коллектива Юлии Чичериной.

Р. Голованов:

- Объясним, что у нас тут будет происходить. Будет много песен, много стихов, а главное, душевные разговоры. Потому что это время, когда вроде бы все сидят дома, а вроде бы надо как-то объединиться. Для этого у нас есть скайп, интернет, через который мы можем поговорить.

Юлия, вы и так всегда вели такой уединенный образ жизни, а здесь мы все становимся затворниками поневоле. Скажите, ваша жизнь сейчас как-то поменялась или нет?

Ю. Чичерина:

- Мне повезло, видимо, что я живу за городом. Я могу хотя бы спокойно гулять на свежем воздухе. В квартире сидеть, наверное, было бы гораздо тяжелее.

Н. Фридрихсон:

- А чем занимаетесь в основное время — йога, книги, кулинария, новые песни, может быть, пишете?

Ю. Чичерина:

- Да песни, музицируем, играем, делаем из старых новые, придумываем новые. В основном музыкой. Ну и физкультурой, понятное дело. Еще у меня куча животных, тоже скучать не дают.

Р. Голованов:

- Я думаю, нам надо переходить к песням. Всем нам хотелось бы сейчас в космос. Юля, вы нас туда отправите?

Ю. Чичерина:

- Да. Но начнем с пасхального.

С. Пегов:

- Пасхальное стихотворение, называется «Ожидание Пасхи».

До апреля точно не будет Пасхи.

Рыбы в заливе нет, чтобы помянуть Иисуса.

Не задают вопросов, молчат апостолы.

Рождество не так мучительно, как Воскресение.

Иисус не знает еще, что получит небесный паспорт.

Весной просыпаются змеи. Боясь искуса,

Ученики посыпают золою волосы,

Невзирая на тела порыв весенний.

Их разнесёт потом по разные света части,

Кого-то и вовсе принимать не будут за человека,

Но пока что — это одна команда, примерный класс,

В общем, отличники и в скором выпускники.

Иисус не поймёт, почему в моменте он так несчастлив,

Он поднимает глаза, обращаясь к Тому, Кто сверху:

«Неужели жизнь моя почти истекла?

Ожидание зеленее любой тоски».

У христиан в горах зарыта в кувшинах кровь.

За несколько дней испечётся Христова плоть.

После Пасхи станет совсем тепло,

Станет значительно гуще земной покров.

Праведник причастится и будет чист

И так проживёт до Светлого Рождества,

Перетерпит зиму, спасаясь святой водой.

Но бывает, сколько ни мучай молебный стих,

Ожидание Пасхи происходит с тобой всегда

И это единственный праздник, который всегда с тобой.

Р. Голованов:

- Семен, спасибо большое. Вы сказали о причастии. И мы, все христиане, выступаем с требованием, чтобы к людям, которые сейчас находятся в больницах, допускали не только врачей, но и священников, чтобы люди могли причаститься и вкусить кровь и плоть Христовы, потому что в этом и есть смысл христианской жизни.

Н. Фридрихсон:

- Юля, давайте послушаем песню.

Я правильно понимаю, что эту песню вы посвятили Валентине Терешковой?

Ю. Чичерина:

- Да, было дело.

Н. Фридрихсон:

- А что вас вдохновило написать песню?

Ю. Чичерина:

- На самом деле песня была написана раньше, она вышла под Новый год, но, пожалуй, она подходит больше всего Валентине Терешковой.

Н. Фридрихсон:

- Почему?

Ю. Чичерина:

- Она вышла в космос без скафандра еще раз.

Н. Фридрихсон:

- Просто презентация была 20 марта, и в Сети многие связали это еще с политической деятельностью Валентины Терешковой.

Ю. Чичерина:

- Ну да, это и есть «вышла в космос без скафандра» — то, что она сделала такое заявление, я ее в этом очень поддерживаю.

Н. Фридрихсон:

- То есть то, что президент может снова избираться?

Ю. Чичерина:

- Ну да. Это героический ход, я считаю.

Р. Голованов:

- А почему вы так думаете?

Юлия Чичерина

Ю. Чичерина:

- Потому что я заметила, что на нее набросилась просто такая свора бешеных, злых людей, просто толпа. Мне кажется, Христа такие разрывали. И когда я ее поддержала, на меня они тоже набросились, причем разные совершенно люди — коммунисты, навальнята какие-то.

Н. Фридрихсон:

- А вы не думаете, что эти люди имели право выразить свое мнение и не довольство, что действующих президент России будет снова избираться?

С. Пегов:

- Есть разница между тем, чтобы выразить свое мнение, и травлей. Ее начали просто травить. Одно дело, корректно, деликатно выразить свое мнение по отношению к этому человеку и ее поступку, а другое дело, учитывая масштаб ее личности, переходить на какие-то низкие, непотребные оскорбления, что называется, по-моему, травлей. В этом разница. Никто не против того, чтобы люди выражали свое мнение. Мы против похабщины…

Ю. Чичерина:

- Но эти люди не могут выражать их спокойно.

Р. Голованов:

- А что с ними делать — передавить их?

Ю. Чичерина:

- Ничего. Когда ты злой и плохой, у тебя портятся внутренности. Ну, кто-то послушал, и с него стекло, а в тебе все это осталось желчным ядом. Пожалеем людей.

Н. Фридрихсон:

- Юля, вы тоже поддерживаете идею, чтобы президентом России снова избирался Владимир Путин?

Ю. Чичерина:

- Да. Я не вижу замены никакой. Пусть он доделает свои дела. Я считаю, так должно быть.

Н. Фридрихсон:

- А то, что нет замены, это плохо?

Ю. Чичерина:

- Наверное, не очень. Но хорошо, что есть хотя бы он.

Р. Голованов:

- Юля, а какие дела ему надо доделать?

Ю. Чичерина:

- Россия-мать, много дел разных.

С. Пегов:

- Вернуть Донбасс, например.

Н. Фридрихсон:

- Вы считаете, что президент России должен сделать Донбасс частью Российской Федерации?

Ю. Чичерина:

- Да, я думаю, сделает.

Н. Фридрихсон:

- А зачем?

Ю. Чичерина:

- Как «зачем»?

Н. Фридрихсон:

- Для чего ему это? Для чего это России, для чего это нам как гражданам?

Ю. Чичерина:

- Там живут русские люди, и сейчас их убивают, геноцид происходит там. Для того чтобы защитить русское население, русских людей — бабушек, детей.

Н. Фридрихсон:

- Как вы считаете, почему до сих пор Россия на самом высоком уровне называет происходящее на Украине гражданской войной и не инициирует присоединение Донбасса к России?

Ю. Чичерина:

- На самом деле это все сложно, геополитические вопросы довольно глубоки. И мы можем только поверхностно разговаривать об этом. Крым мы спасли реально. Если бы в Крыму случился такой замес, то просто была бы реально кровавая баня, потому то это остров к тому же…

Н. Фридрихсон:

- Полуостров.

Ю. Чичерина:

- Сейчас это остров. Донбассу повезло, конечно, меньше (может быть, потому что это материк). Но там этот кровавый замес идет. Но на материке проще все равно держать оборону.

Н. Фридрихсон:

- Вы наверняка поддерживаете какую-то связь с людьми, которые сейчас в Донбассе. Что они рассказывают, какая там обстановка?

Ю. Чичерина:

- За последние 30 дней, во время Великого поста, было убито трое мирных жителей — две бабушки одна девушка.

Р. Голованов:

- А как там проходила Пасха? Истории, которые приходят с Донбасса, говорят, что в начале войны именно по храмам били снаряды, именно храмы были такой ориентировочной точкой.

Ю. Чичерина:

- Там били по гражданской инфраструктуре — по жилым домам, детским садам, школам.

С. Пегов:

- И не один, не два храмы были разрушены. Потому что я видел, как в Славинске они целенаправленно били по церквям, и церкви там горели. И то, что с Иверским монастырем произошло рядом с донецким аэропортом, тоже говорит о многом.

Роман Голованов

Р. Голованов:

- Я думаю, что надо переходить к песням донбасским. Потому что это во многом такие гимны людей, которые живут там, которые служат Донбассу, держат там оборону.

Н. Фридрихсон:

- Песни по живому нерву, я бы так сказала.

Ю. Чичерина:

- Мы сейчас споем хорошую песню, она называется «Жара», но в донбасском варианте, потому что я сыграю на укулеле.

Н. Фридрихсон:

- Юля, по прошествии лет вы же тоже меняетесь и во времени, и, что называется, в пространстве. Ваше отношение меняется к собственным творениям, которые вы писали раньше?

Ю. Чичерина:

- К разным — по-разному. Некоторые я не пою, некоторые, как видите, меняются, переживают сами себя и превращаются в нечто новое.

Н. Фридрихсон:

- А есть свое собственное произведение, которое вы возненавидели сегодня?

Ю. Чичерина:

- Нет, в этом плане я не столь радикальна. Но некоторые я не пою реально.

Р. Голованов:

- Какие, например?

Ю. Чичерина:

- Например, все очень любят песню «Врачи», но мне ее петь как-то глупо и смешно кажется уже.

Р. Голованов:

- А когда вы в Донбасс приезжаете, что просят?

Ю. Чичерина:

- Всё я там пою — и песни, которые написаны непосредственно по событиям в Донбассе, и, конечно же, все золотые хиты. Я должна была выступать в начале мая в Донецкой филармонии с симфоническим оркестром, но из-за пандемии, к сожалению, отменили.С

С. Пегов:

- В Одессе должен был быть концерт, кажется.

Н. Фридрихсон:

- Юля, вы собирались в Одессе делать концерт?

Ю. Чичерина:

- Да. Подпольный.

Р. Голованов:

- Это как?

Ю. Чичерина:

- Для нашего Сопротивления, поддержать ребят хотела.

С. Пегов:

- Там должна была быть спланированная спецоперация, с высадкой на берегу. Юлю должны были в специальное место отвезти, где бы она дала концерт, скажем так, для одесского Сопротивления.

Н. Фридрихсон:

- А оно разве существует? Мы давно не слышали новостей из Одессы такого толка.

С. Пегов:

- Я думаю, услышите еще.

Р. Голованов:

- Я так понимаю, если даже этого нет, это надо создать, и возглавить Юлии Чичериной, а замом будет Семен Пегов.

Мы часто слышим про Одессу. Вы говорите, что вы — русские патриоты. А что же с Одессой случилось? Одесса сдалась и брошена.

С. Пегов:

- Мы не думаем, что Одесса сдалась. Лично я считаю, что мы отчасти Одессу предали в какой-то момент, что можно было больше поддержки оказать.

Н. Фридрихсон:

- А кто «мы»?

С. Пегов:

- Россия, я думаю, российское общество.

Ю. Чичерина:

- Все мы — и вы, и мы.

Н. Фридрихсон:

- А в какой момент это предательство произошло?

Семен Пегов

С. Пегов:

- В тот момент, когда мы проглотили то, что произошло 2 мая.

Н. Фридрихсон:

- Но Россия не проглатывала, мы требуем расследования. А какие другие варианты?

Ю. Чичерина:

- Россия такая мощная страна, что она могла бы стребовать сиюминутно. А уже прошло много времени…

Р. Голованов:

- Юля, давайте послушаем донбасские песни.

Н. Фридрихсон:

- Эта песня производит очень сильное впечатление даже на таких матерых моих знакомых журналистов, которых, казалось бы, ничем пробить нельзя. Юля, можете рассказать, как она писалась. Вы что-то лично увидели, пережили или чья-то история вас так вдохновила?

Ю. Чичерина:

- Автор слов — Сергей Бобунец («Смысловые галлюцинации»), мой друг. Так получилось, что пока мы ее делали, убили Мишу Толстых (Гиви). И песня вышла на следующий день после его гибели. Пока мы ее создавали, мы, конечно, не думали. И сейчас, когда я смотрю этот клип… Как-то все срослось мистически.

Н. Фридрихсон:

- Вы дружили, насколько я понимаю, с погибшими Гиви, Моторолой?

Ю. Чичерина:

- Мишу я не видела, а Мотора — конечно, да.

Н. Фридрихсон:

- Скучаете по нему?

Ю. Чичерина:

- Конечно. Но ничего, мы еще встретимся.

Р. Голованов:

- Семен, скажи, на войне есть та самая романтика, о которой можно в книжках почитать, в песнях послушать? Или ее не существует, ее выдумали писатели?

С. Пегов:

- Там даже, скажем так, романтика в квадрате. Просто не совсем удобно это романтикой называть, мне кажется.

Ю. Чичерина:

- Это обычная жизнь. На том же Донбассе сейчас пацаны сидят в окопах, им по 18 лет. Война пришла — им было по 14 лет. Некоторые с тех пор воюют. Куда им деваться-то? Такая у них жизнь. Они могли бы быть художниками, слесарями, кем угодно, но пришлось идти воевать.

Н. Фридрихсон:

- Когда мы читаем какую-то военную романтику (книги, стихи), мы понимаем, какая линия там прокладывается — братство, дружба, один за всех, все за одного. При этом, когда я смотрю военные репортажи Семена Пегова, очень честные, очень открытые, становится страшно — обстрел, гибель. И я пытаюсь понять, как ощущение романтики может уживаться с такой жестокой реальностью.

С. Пегов:

- Да нет, это не совсем то ощущение. Романтика — это что-то такое легкое, поверхностное, мне кажется. А там ты просто живешь настоящей жизнью, у тебя нет времени притворяться, быть неискренним. Потому что ты понимаешь, что тех людей, с которыми ты общаешься в эту минуту, завтра может не стать, и ты можешь попасть в любые обстоятельства. Там нет времени для притворства, которое в обычной мирской жизни на каждом шагу. Может быть, вы это называете романтикой? А для меня ценна искренность, которая есть на войне, а не какой-то ореол, который зачастую раздувают те, кто ни разу не был по-настоящему на передовой.

Ю. Чичерина:

- Сейчас даже гражданские гораздо легче переносят эту эпидемию. Наши все стонут, что им приходится в квартирах сидеть, а там это нормально, они так закалились на этой войне. Вся эта труха, бытовуха с них давно осыпалась, они знают цену жизни, цену смерти.

Р. Голованов:

- Юля, самое время перейти к следующей песне — «На передовой».

Р. Голованов:

- Юлия Чичерина «Новый мир», Семен Пегов, военный корреспондент, напомню.

С. Пегов:

- Напомню апокалиптическую тему в стихах. Я услышал первый раз в таком исполнении песню. Круто.

Ю. Чичерина:

- Да?

С. Пегов:

- Читаю стих, навеянный самоизоляцией.

И можно было б вместе чифирнуть,

Но как обескураженный пособник,

Степи великой азиатский путь

Я прохожу сквозь срок междоусобиц

Ворчит шайтан, бессмысленнен балхаш.

И ваших ордах полубасурманских

Нет концентрации на базовых вещах,

Чай с молоком. Пусть я сгущаю краски,

Но разве мы о том, Господь, мечтали,

Чтобы на родину нам выдавали чек?

Тоска во мне сидит, как половчанин

И вертится во мне, как печенег

И вместе чифернуть не так уж ново.

Ведь собирая книгу из камней,

Я чую кровоточащее небо

Над опаленной юностью моей.

Спасибо.

Р. Голованов:

- Сегодня в пасхальный день хотелось бы спросить, Юля, а вы к этой истории с коронавирусом относитесь как к наказанию нам, всему человечеству? Или как к испытанию?

Ю. Чичерина:

- Испытание, скорее всего. Ведь будущее внезапно. Кто-то проходит. Кто чего достоин. Донбасс меня очень закалил. Какие там дети, вы бы видели! На самом деле, будущее внезапно. Просто не все это понимают. Когда люди в потреблении, конечно, многие вещи просто неожиданны.

Будущее внезапно. Может случиться все, что угодно. Поэтому надо любые испытания принимать достойно. Не падать духом.

Р. Голованов:

- Эта Пасха была самой необычной не только в моей жизни, но и в жизни многих. Как вы к этому относитесь? Нужно было открывать на Пасху храмы?

Ю. Чичерина:

- Мне повезло. Я пела в храме, мне можно было.

Надана Фридрихсон

Н. Фридрихсон:

- А то, что сейчас такая неоднозначная ситуация в этом вопросе, вы на чьей стороне?

Ю. Чичерина:

- Храмы нужны. Я верующая. И что люди не собираются на Пасху в храмах, мне кажется, это апокалиптично. Это мое личное мнение.

Р. Голованов:

- Как говорят, что домашняя молитва, домашние испытания должны закалить человека, что мы выйдем новыми. Люди верующие, мы можем за них говорить, стали относиться, что я всегда могу пойти в церковь, каждое воскресенье она для меня открыта. И могу исповедоваться сейчас, можно и потом, отложить на дальний срок. И в долгий ящик.

Ю. Чичерина:

- А теперь это стало привилегией?

Р. Голованов:

- Как вы думаете, отношение у нас ко всему поменяется? Может, нужно нам было это время пережить? Испытаний.

Ю. Чичерина:

- Со всеми случится по-всякому. Разные люди и разные у всех судьбы. Э
то для всех испытание. Нормально. Идем нормально. Все хорошо.

Р. Голованов:

- Вы сказали, что пели на Пасху в храме. Были ли в храме люди?

Ю. Чичерина:

- Ну, прихожан не было. Только служители и певчие.

Р. Голованов:

- Что ощущали, когда храм был пустым?

Ю. Чичерина:

- Батюшка говорит: «Христос воскресе!». И мало, кто ему отвечает: «Воистину воскресе». Странно. Обычно…

Р. Голованов:

- Мы же сейчас проживаем самоизоляцию. И говорят, что люди остаются дома одни. Если человек верующий, он один? Даже во время самоизоляции.

Ю. Чичерина:

- На самом деле, если бы еще отрубился интернет, вот это было бы испытание. Настоящее. Тогда бы все взвыли. А это еще цветочки.

Н. Фридрихсон:

- А вы, как человек творческий, вы же чувствуете настроение людей. Какими будут эти люди в массе своей, когда самоизоляция закончится?

Ю. Чичерина:

- Я чувствую одних, а других даже близко не понимаю.

Н. Фридрихсон:

- Вы не чувствуете нарастающий гнев? Многие об этом пишут и говорят.

Ю. Чичерина:

- Всегда было. Вы думаете, раньше, когда распинали Христа, думаете… Они радовались. Ничего не поменялось. Просто людей стало больше. И еще их объединило, что они могут высказывать свое мнение.

Н. Фридрихсон:

- А это хорошо, что все могут высказать свое мнение?

Ю. Чичерина:

- Есть радио «Электронная борьба». Очень хорошая вещь. Может накрыть весь интернет медным тазом.

Р. Голованов:

- Вы сказали пример, как распинали Христа. Евангельская история сейчас повторяется? Среди нас? Кто распинает Христа сегодня?

Ю. Чичерина:

- Все предают. Почти. Мы же грешим. Когда мы грешим, мы предаем Христа. В этот момент.

Р. Голованов:

- Самое главное, что он нас прощает. И любит нас больше, чем…

Ю. Чичерина:

- Главное — покаяться. Просто не все каются.

Р. Голованов:

- А вы любовь ощущаете его? Христа.

Ю. Чичерина:

- Порой да.

Р. Голованов:

- Скажите честно, она про Путина или нет?

Ю. Чичерина:

- Это песня ангольских партизан.

Р. Голованов:

- А в вашем исполнении какой Володя звучал?

С. Пегов:

- Ленин, конечно. Шучу. Я не знаю.

Ю. Чичерина:

- Текст дословный примерно такой, что Володя — какое прекрасное ангольское имя, Володя отдал свою жизнь за свой народ. Мне кажется, объяснять смысл песни — это дурной тон. Думайте, что хотите.

Р. Голованов:

- Тогда сразу к следующей песне.

Ю. Чичерина:

- Сейчас разведчики.

Н. Фридрихсон:

- В голове все еще мотив про Володю крутится. У нас 22 апреля 150 лет дедушки Ленина. А у вас есть какая-то позиция? Надо его захоронить и переименовать улицы, которые носят его имя.

Ю. Чичерина:

- Не знаю, не думала насчет захоронить, но истерить по его поводу не надо. Я заметила, что русские неспокойно относятся к своей истории. Надо поспокойнее. Что прошло, надо ценить свое прошлое. И прямо, со спокойной душой, искренне и честно смотреть вперед. А устраивать из-за этого возню не стоит.

Насчет захоронить? Не знаю. Нормальная мумия.

Н. Фридрихсон:

- Я не близка к христианской мысли, из того, что читала, это как-то неправильно, что мертвый человек не в земле.

Ю. Чичерина:

- Да, но они так сделали.

С. Пегов:

- Непонятно, правильно или неправильно.

Ю. Чичерина:

- Надо думать то, что сейчас правильно или неправильно. А это уже проехали. Не парьтесь.

Р. Голованов:

- А что сейчас правильно? Как сейчас правильно себя вести, когда мир рушится.

Ю. Чичерина:

- Ничего не рушится. Мир просто меняется. Думаю, что в Хиросиме и в Нагасаки тоже было жестче, когда америкосы бомбили. Представляете, бомбы прилетели. Вот это рушится, это я понимаю. И то, как бы, это закалка, тренировка. Просто надо достойно проходить все испытания. Не раскисать, не паниковать, не бегать, не истерить.

(песня)

С. Пегов:

- Я стихотворение прочитаю. На околохристианскую тему.

Бог не играет в гости и не ходит в гости,

Не носит трости, не умирает от скуки, не нуждается в кровле

И не хромает.

И если от нас к нему перебросить мостик,

Он накормит малиной, расскажет сказку,

Покатает нас на трамвае.

Бог — это бабушка Люба, жена капитана,

Бухгалтер облисполкома.

Вспоминаю ее, изнуренную жизнью, избыток сердца.

Она отошла, тяжело болея в одной из двух наших комнат.

В небо там до сих пор приоткрыта дверца.

Бог — это бабушка Люба, поверьте, никак иначе.

Горе тому, кто не понял меня и в мыслях ее охаял

Бог — это смуглая кожа ее, и сорняки на даче.

Там, где с лопатой она грядки копает совсем сухая.

Бог — это ласковый прут, что в детстве хлестал по жопе

За то, что купался в фонтане. В любви, не в злобе.

Бог — это мама моя в бабушкиной утробе

Голубые глаза и ладони ее, мозоли.

Последние десять лет бабушка Люба жила в деревне.

С прабабушкой Настей внутри временного шва.

Я приезжал туда носить воды и смотреть деревья.

Господи, не уходи от меня, как она от меня ушла!

Да, у нас еще гениальный джазмен Сергей Головня должен сделать…

Сергей Головня

С. Головня:

- Много было задано вопросов о том, как быть и что делать. Как жить в такой ситуации. И никто не сказал, что есть такая книга… Говорили о Пасхе, пели песни и читали стихи, это все прекрасно. Но никто не сказал, что есть такая книга — Библия, которая является инструкцией для жизни каждого человека.

Сейчас Христос воскрес. А что это значит? А вы верите, что Он воскрес? Вы верите, что он ходил по земле и исцелял. Что его распяли. А что он воскрес, вы верите? Я вам вопрос задаю.

Р. Голованов:

- Конечно, Христос воскрес.

С. Головня:

- Есть духовные законы, которые работают независимо ни от чего. В которых, кстати, в Библии написано: царя чтите. Кто бы он ни был. Сейчас царь-батюшка кто? Мы чтим царя.

Р. Голованов:

- Там речь шла именно про Бога. Что Бог — наш царь.

С. Головня:

- Нет. Бога бойтесь, царя чтите. Написано. Я не об этом хотел сказать. Подводя итоги о том, как жить и что делать, тем более, в такой ситуации. Есть духовные законы, которые работают независимо ни от чего. И это зависит от каждого человека. Как он будет их исполнять, такова его жизнь и будет. И каждый получает награду свою.

Ю. Чичерина:

- Каждому свое.

(песня)